litbook

Поэзия


Современная фантазия0

СОВРЕМЕННАЯ ФАНТАЗИЯ

В этой гиблой стране, протяжённейшей из федераций,

Где на тысячу вёрст в мерзлоте задубевшей тайги -

Три избы, пять старух, дед Василий из старообрядцев,

Два мента на уазе, медведица да рыбаки.

Если крикнуть «А-у!» - разнесётся от края до края,

Звуковая волна улетит на Ямал и Таймыр.

В тундре старый олень на подтаявшем льду умирает

И в зрачках его гаснет полярным сиянием мир;

Дальше в Азию, - там разбегаются сопки и реки,

Остроскулые люди - метисы восточных кровей -

Бороздят океан, бьют косаток, долбят обереги,

Чукчи, ненцы, коряки растят там своих сыновей.

Раньше всех они видят, как солнце всплывает над морем,

Диск его кровоточит, стекая за кромку земли,

И скуластого бога иссохшие женщины молят,

Чтоб вернул невредимыми в бурную ночь корабли.

В камчадальской избе, что стоит на краю океана,

Пахнет вяленой рыбой и дымом остывших углей,

И тепло ребятишкам, сгрудившимся возле шамана,

Слушать старые сказки, вгрызаясь в тюлений филей.

А высокое солнце стремится на запад, на запад,

За таёжные земли Сибири, за горный Алтай,

Где цветы источают медвяно-целительный запах,

До Урала плывущий, ветрами гонимый в Китай.

Перекатится солнце легко за Уральские горы,

Растечётся по малым селениям и городам.

Здесь вчерашнее с завтрашним пересекутся не скоро.

…Едет бабка в столицу, на тачке гремит чемодан.

 Чемодан родовой, образца сорок пятого года,

И сверкают заклёпки на кожей обитых углах.

В нём варенья, соленья, носки на сырую погоду,

Трав засушенных связки, в стекляшках - святые масла.

Поезд притормозит, вспышкой света мелькнёт полустанок,

И в промозглой ночи разнесётся протяжный гудок:

Бабку втащат в вагон с неподъёмным её чемоданом,

Проводница спросонья ей в кружку плеснёт кипяток

И помчится за солнцем состав к православной столице,

- Здравствуй милое нечерноземье, немытая Русь!

Пыль дорожная вьётся, мелькают столбы и станицы,

Дымным воздухом брошенной родины не надышусь.

И минуя плавильное жерло порочной столицы,

Устремится состав к Петрограду, в промозглый туман.

Там все корни мои и побеги, знакомые лица

Дорогих мне сограждан, соседей, друзей, горожан.

Не моё поколенье, не то, что росло в девяностых,

Но в достатке зачатое, - внуки и дети детей, -

Пока чутки сердца, не охвачены души коростой, -

Удержите страну обречённых на рабство людей.

Или даже дерзните, сверните холёную выю

Казнокрадам, партийным бандитам, чиновным ворам.

Дальновидны, строптивы, свободны и дерзки, - не вы ли?!

Сохраните Историю, как сохраняют Коран

Или Библию, как Илиаду и Веды,

В чистоте сберегите, вдали от завистливых глаз.

Сколько дивных вещей бы она вам могла исповедать

В тихих заводях улиц, в толкучке трущобных гримас!

Что фатальнее в жизни её незаметного шага,

Этой поступи лисьей, неспешной, затем - громовой?!

Замирает, течёт и клокочет Истории сага,

Накрывая народы потоком своим с головой.

 

       ПОЕЗДКА НА  КЛАДБИЩЕ

Как лучше строку протянуть - в ширину или вдоль?

И вглубь или вдаль поплывут неуёмные мысли?

Поездка на кладбище - путь за живою водой.

И как на хрустальном её довезти коромысле,

Чтоб не расплескать невзначай драгоценную суть,

Субстанцию духа, разлитую здесь, за оградой

Вокруг синагоги? - Откликнитесь, эй, кто-нибудь!

- Не глухонемые же вы истуканы, фасады

Гранитные в землю ушедших могил,

Травою заросшие… О, ботанический космос,

Бушующий красками, - вязнут в земле сапоги

И давят прожилки червей на бесхозных погостах.

Какое богатство органики жрёт перегной,

Чтоб дух источать утончённый до зелени клейкой,

И что там Шанель, если тоненький ландыш лесной,

Сверкая повсюду, звенит серебристою флейтой?!

Чем ближе к родным, тем отчётливей бьются виски, -

Проходят века, - нет разгадки у жизни и смерти, -

А время торопит, - свиданья часы коротки, -

            Замкнутся ворота - захлопнутся створки предсердья.

            Я лист пятипалый кленовый от глаз отведу,

Тяжёлую ветку с усильем вздыму над плитою

И ахну в испуге: ещё только в этом году

Начищенный камень блестел белоснежной слюдою,

А нынче чернеет его невысокий остов,

Затянутый плесенью, скрытый листвою и сором,

И ракушек россыпь с нависших колючих кустов

Венчает надгробье, являя решение спора

Меж жизнью и смертью, являя бессилье потуг

Урвать у забвенья хотя б не материю - память.

…Пошаркаю веником. Молча поглажу плиту.

             Прохладных эмалей коснусь ледяными губами.

 

                 * * *

Мы перешли из века в век,

Как если бы перелистнули книгу.

Слезясь из-под прикрытых век,

Следит за нами старый век,

А новый с места взял разбег,

Рванул и показал нам фигу.

Да будет так. Да будет так.

Он, новый, вовсе не дурак,

Он знает толк во многом.

Он щёголь, циник и чудак,

Отчасти друг, отчасти враг,

Апофигист, застрельщик драк, -

Не разобрать с порога.

Но девочки его милы,

Ребята горячи и злы,

А это что-то значит.

Не нам учить его, как жить,

Что петь, что пить, как платья шить,

Девчонкам головы кружить,

Держать за хвост удачу.

Не нам, усталым и больным,

На баррикады рваться с ним,

Хулить его тем паче.

Но нам считать его родным,

Любить и трезвым, и хмельным

По будням и по выходным, -

И, Бог спаси, - иначе.

 

БАБУШКА

А дух в закопчённый взлетал потолок,

Стелился по всей коммунальной квартире, -

Сосед-алкоголик от запахов глох,

Гэбэшница млела беззвучно в сортире.

И чуткие ноздри щипал аромат

Гвоздики, душистого перца и лавра,

И всё это вместе сводило с ума,

С парами мясными мешаяся плавно.

Горячее блюдо вносилось на стол

Под комнатный свод с потолочною лепкой

И бабушка к нам выходила потом

Богиней седеющей великолепной.

А праздник семейный,  он больше, чем пир,

Скорее не пир он, а пиршество духа

И повод отторгнуть уродливый мир

Со всем его хамством и запахом тухлым.

…Как белая пена, на ней воротник

И синим сверкает стеклянная брошка…

- Помедли же, бабушка, стой, не гони,

И так без тебя одиноко и тошно.

- Ещё положи мне своих голубцов,

Бордовых и пышных с томатной подливой,

Чтоб мне ни бандитом не стать, ни лжецом,

Чтоб мне до конца оставаться счастливым.

                                   

ПАМЯТИ ОТЦА

У дедушки когда-то антоновка росла.

Ворвались краснофлотцы, спалили всё дотла.

И дедушкину тору, и бабушкин рояль

Разбили, разметали: жидовского не жаль.

Была корова Машка - как сахар, молоко -

Рога петлёй стянули, угнали далеко.

Агафья пела песни и нянчила ребят -

Над нею надругался в пятнадцать лбов отряд.

Зарытый в сеновале прадедовский наган

Нашёл, в соломе роясь, однажды мальчуган.

И выстрелил, и вздрогнул, и выстрелил опять,

И к стенке потащили его седую мать.

А рядом пели песни и пироги пекли,

И вряд ли кто услышал отрывистое «Пли!

 

            *   *   *

В чистилище вступаем на Земле

Лет с сорока, родителей теряя,

Когда души частица умирает,

Как меркнет свет, блеснувший в феврале.

 

Потом идём наматывать круги

И Дантов Ад не кажется нам страшен:

Гравюрами Дорэ поразукрашен.

Пожалуй, ужаса в нём меньше, чем тоски.

 

А что до Рая - он тосклив вдвойне:

Как в резервации душа, как в паутине.

И тонет слух в небесной каватине.

Движенья нет. Желаний тоже нет.

 

Так, наугад бредём, стада слепцов,

Прощупывая почву на три шага.

Что ждёт нас, - пропасть, омут ли, коряга, -

Не ведаем. Лишь ветер бьёт в лицо.

 

ВСПОМИНАЯ  ШОЛОМ-АЛЕЙХЕМА

Впадаю ли в детство, а, может, старею,

Но детскую книжку читаю запоем:

Рассказы написаны старым евреем

Пять тысячелетий спустя после Ноя.

В местечке Касриловке, Богом забытом,

В грязи утопали телеги и кони,

Был воздух навозом и водкой пропитан,

Детей содержали в узде и законе.

Там вижу я меднобородого ребе,

Сверкая очками, он Тору читает.

В руке его розги. И праведный трепет

В глазах у мальчишек, как ком, нарастает;

Там слышу библейских имён перекличку:

Смешных, несуразных, раскатистых, грозных.

Там серость и лень осуждают публично

И розгами порят воров принародно.

Там в ночь на субботу затеплятся свечи

И в небо дымками взовьются молитвы,

И выплывут толстые халы из печек,

И лягут ломтями на блюдах солидных.

И сладостный дух поплывёт меж домами,

Поднимется в небо, затопит округу,

И дети, заляпав одежду руками,

В тепле засопят, привалившись друг к другу.

И даже коровы, и лошади даже, -

И те уважают святую субботу:

Они получают похлёбку из каши

И дрыхнут взахлёб, позабыв про работу.

Ах, эти кудахтанья, гогот и скрежет,

И говор певучий, и крики, и ругань, -

Я слышу их с детства всё реже и реже, -

Им к нам не пробиться из дальнего кругa.                            

 

НЬЮ-ЙОРК - САНКТ-ПЕТЕРБУРГ

                                                Дочери

Печальная девочка с ядерной платой внутри, -

Твой голос, нырнув из пространства, щекочет мне ухо,

Из тёмных глубин возникая, со мной говорит, -

То бьётся и брызжет, то еле касается слуха.

Он, минное поле эфира пронзая, летит

И вести чудные на крыльях несёт, как Мессия.

Мы ночь проболтали. И новое солнце глядит

С восточного берега, - Доброе утро, Россия!

 

                                              *   *   *

        «Не спрашивай, что твоя страна сделала для тебя,

        спроси, что ты можешь сделать для своей страны»                                                   Джон Фицджеральд Кеннеди

                              Что сделала я для своей страны?

Месила грязь по зимним тротуарам,

Не подавала спившимся и старым

И за собой не ведала вины.

 

                              Молиться не ходила в Божий храм, -

Ни в православный и ни в иудейский, -

И нрав свой не обуздывая дерзкий,

Ни Библию не чтила, ни Коран;

 

С лопатой не корячилась в земле,

Деревья не сажала и кустарник,

С отбросами не шлёпала в свинарник,

Корову не доила. В феврале

 

Зверям лесным не рассыпала корм,

Собак бесхозных в дом не заводила,

Просёлочными тропами бродила,

К реке брела, на луг, на косогор, -

 

Без цели, как блаженная, вокруг

Глядела жадно, всё запоминала,

И всё казалось виденного мало

Из первых мне подаренное рук.

 

Что сделала я для своей страны?

Попользовав, я ей вернула душу.

Надтреснут стал мой голос и простужен, –

Душа цела. И нету ей цены.

 

Кое-что о себе. Коренная петербурженка. Родилась в 1948 году. Филолог. Ученица Глеба Семёнова. Две книги стихов, журнальные публикации.

 

Рейтинг:

0
Отдав голос за данное произведение, Вы оказываете влияние на его общий рейтинг, а также на рейтинг автора и журнала опубликовавшего этот текст.
Только зарегистрированные пользователи могут голосовать
Зарегистрируйтесь или войдите
для того чтобы оставлять комментарии
Лучшее в разделе:
Регистрация для авторов
В сообществе уже 1012 автора
Войти
Регистрация
О проекте
Правила
Все авторские права на произведения
сохранены за авторами и издателями.
По вопросам: support@litbook.ru
Разработка: goldapp.ru