litbook

Поэзия


Будь справедливым, Господи!+1

ИНФЕРНО 

Так случилось – планета тому ли виной, 
Что реальность не радует глаз новизной,
И живёшь в состоянии вечного краха. 
Не бытуешь, а именно просто живёшь:
Невесомая роскошь – как в засуху дождь,
И не рвёшь на груди театрально рубаху. 

Так случилось – в кустах пробудился рояль,
И свернулась душа в кружевную спираль, 
Беззащитно-опасную, как наутилус.
И не стыдно: что выпито – то за свои,
Но осиновый кол в горле комом стоит.
Обыватель в оргазме – ага, докатилась!

Мудрецы не напрасно таким говорят,
Что в извилинах раковин теплится яд,
Что инферно – арена для мистификаций. 
Под прикрытием пламени дремлет вода. 
Кто меня приручил – тот со мной навсегда,
Я – не пёс, чтобы с голоду в руки даваться.

Всё, наверное, просто: причина во мне,
Что святыни мои оказались на дне – 
Разве можно творить, поклоняясь кому-то?
Разве можно, скуля, как побитый щенок,
По тарифу Господнему «всё включено»
Вмиг просаживать жизнь – до последней минуты?

Так случилось. Планета погрязла во лжи. 
Хочешь славы – дающую руку лижи 
И не смей выделяться из глинистой массы. 
Только, Боже, служить – не моё ремесло.
Проще, ветхие мачты пуская на слом,
Хоть куда-то причалить, но в сеть не пойматься. 

Ты желаешь награды за храбрость – изволь:
Одиночество – самая сладкая боль – 
На усталые струны струится сквозь пальцы.
Не сейчас – много позже предъявится счёт…
Не смотри ни в глаза, ни куда-то ещё. 
Не вторгайся, куда не зовут. Не вторгайся!!!


ДОЖДЬ В ЯНВАРЕ

Дождь в январе беззастенчиво театрален –
Звонкую дробь выбивает, впиваясь в мозг. 
Боги Земли околели в своём астрале. 
Неба изгиб ненадёжен, как ветхий мост. 

Город висит ускользающей голограммой.
Окна домов – будто в полночь огни болот:
Там на обед поедают чужие драмы.
Там на десерт прерывают чужой полёт.

Видишь ли, брат, по-другому уже не будет:
Сети плетёт синтетический сытый рай.
В нём я смешон – одинокий промокший путник…
Не приговор, что планета уже стара,

В моде цинизм – оттого притупились чувства.
Мысли – свежи, как больничная простыня.
Здесь ремесло почему-то зовут искусством.
Ты – не игрок, Одиссей в четырёх стенах.

Время – вода. И могло очищать когда-то.
Нынче оно равнодушно, как зимний дождь.
Память – слепа. Вытирает на ощупь даты.
Совесть – скупа. Но приходит, когда не ждёшь.

Дождь по щекам – как до крови по струнам пальцы.
Дождь по губам исступлённо – молчи, молчи!
Правда – крючок. Ты уже на него попался.
Прячься в тепло, только свет не забудь включить.

Глядя в глаза незнакомцу из зазеркалья,
Стань до конца откровенным хотя бы раз.
Главный ответ мудрецы до тебя искали.
Главный вопрос – ты себе задаёшь сейчас.

И никуда от себя самого не деться,
Слёзы – не грех, и не повод бежать в толпу.
Дождь в январе – заведённый хронометр сердца.
Остановись – чтобы после продолжить путь.


НЕ ПРОЩАЙ

Ничего не случилось – вроде бы,
Только порохом пахнет Родина 
И полны закрома уродами,
Чьи стихи – гладкоствольный флуд.
Вы, кто ищет беды, обрящете
Мимолётную славу – в ящике…
Только хочется настоящего,
Предлагают – сплошной фаст-фуд.

И хотелось бы – да не можется 
Наточить поострее ножницы,
А рулоны – они всё множатся,
Будто сходит лавина с гор.
Даже если маршрут изменится,
Я не верю, что бег замедлится,
Завожу с предпоследней мельницей
Доверительный разговор.

Мол, живу, никого не трогая –
Просто карма такая строгая.
Где-то в памяти, за порогами
Все ответы – лежат на дне.
Годы жизни мелькают главами.
С перепугу постигла главное,
И летать научилась, плавая –
Из глубин-то всегда видней.

И когда ничего не хочется,
Свыше данному одиночеству
Отдаю без печали почести –
И довольно меня стращать.
Да, не скованы строки ГОСТами,
Негодует небесный госпиталь,
Только будь справедливым, Господи:
Невиновна я. Не прощай.


ДОРОГА

Снимает зима порыжелый скальп 
С верхушек деревьев нежно.
Дорога, которую ты искал,
Завалена пеплом снежным.

С насмешкой метель завывает: «Ишь,
Попался какой упрямый!»
А ты на распутье один стоишь:
Направо, налево, прямо?

Сгибаясь под гнётом вселенских бед,
Отвергнув доспех из фальши,
Настойчиво ищешь в себе ответ –
Куда, ну куда же дальше?

Ты молод. Высоких материй шёлк 
Лежит на челе вуалью.
Дорога, которую ты нашёл –
Твоя ли она? Твоя ли?..

Всё те же деревья. Всё тот же лес.
Дыханием пальцы греешь.
На карте – отнюдь не страна чудес,
А ты – не Иван-царевич.

Метель подгоняет – вперёд, вперёд!
И где-то за поворотом
Дорога, которую ты берёг,
Настойчиво ждёт кого-то.

Она ускользает. И смотришь вслед
Без жалости, но с печалью.
А там, в отдалении, виден свет.
В конце? Или нет, в начале?

И слёзы бегут, как январский дождь…
С тобой в неразрывной связке
Дорога, которую ты пройдёшь –
Когда-нибудь в новой сказке.


ЧЁРНЫЙ ТЮЛЬПАН

Вначале твоя душа
Прозрачными лепестками
Ласкает небесный свет, 
И кажется – не печёт.
И молится, чуть дыша…
Господь, как заправский Каин,
Смеётся тебе в ответ:
Неправильно, незачёт.

Смятение. Пустота.
Прозрение – и тревога.
Спасение – утопать,
Пока не коснёшься дна.
Кружение – просто так,
В надежде найти дорогу,
Ходьба по чужим стопам,
Попытка себя поднять.

А после, забив на всё,
Творить – до потери пульса,
Творить, постигая смысл
В бессмысленной суете.
Ни Бродского, ни Басё,
Ни модных поветрий буйства –
Омытый дождями мыс,
И Космос, где ты – везде, 

Хоть место твоё – в углу,
А жизнь – как турнир по гребле…
На свежий рубец – ожог,
Ни истины на потом.
И ты прорастаешь вглубь,
Качаясь на тонком стебле,
Закутавшись в чёрный шёлк –
Закрытый для всех бутон.


ТВИКС

Мы отныне с тобой на равных.
Днём с огнём не отыщешь правды 
В этом странном бою без правил –
Ты же, Господи, сам просил.
Я к тебе не приду с повинной,
Как с оборванной пуповиной,
У прозрения – запах винный:
По-иному – не хватит сил. 

Во хмелю всё намного проще,
Только веру душа на ощупь  
Не находит. Святые мощи – 
Не спасение от потерь. 
Но когда с обнажённой кожей  
Выползаешь на свет безбожный, 
Понимая: не выйдет позже – 
Сгоряча не захлопни дверь. 

В этом царстве – ни звёзд, ни терний.
Здесь экзамен сдают экстерном,
Выпивая по две цистерны,
На груди выжигая крест. 
Я не знаю другой планетки, 
Где ручные марионетки 
Отдавались бы за монетку – 
И похвален такой инцест.

Он уложит на стол любого. 
Не хирург – искушённый повар,
Оглашая вердикт: «Game over»;
Мол, отмучился – подавись. 
Ты в порыве сдираешь панцирь,
От сакральных устав экспансий, 
А вдогонку тебе: «Не парься.
Сделай паузу – скушай «Твикс».


РЕВИЗИЯ

Стольный град. Вместилище всех иллюзий,
Где «хозяин жизни» – по жизни лузер,
И тебя, как шар, загоняют в лузу, 
А в июле с неба – дождей десант.
Ты искал полжизни – ну с кем обняться?
Догорела вера в единство наций, 
Но тебе останется восемнадцать,
Даже если стукнет за пятьдесят. 

На помойку выброшен зомбоящик, 
Ты устал от пьянок ненастоящих,
И какой-то бешеный звероящер 
Из тепла тебя выгоняет в ночь. 
В голове – обрывки забытых песен,
Мир людей в масштабах Вселенной тесен,
Ни к чему орать во всю глотку: «Здесь мы!» – 
Тем, другим, наверное, всё равно.

Как летят часы на закате века…
Ты устал от их кругового бега,
Только мысль: «Остаться бы человеком!»
По привычной схеме бинтует мозг.
Омываешь веки прохладой улиц 
И мечтаешь: «Только бы не проснулись…»
От густого воздуха сводит скулы,
Не имея гор, ты идёшь на мост. 

Так бывает – переоценка хлама: 
Что уже ни мама, ни Далай-лама 
Не угасят жажды ошибок пламя,
И нирвана – хуже, чем просто смерть.
Под мостом издохнуть смешат угрозы, 
Не слепит подержанных истин россыпь,
Ты раздумал вдруг становиться взрослым – 
И смягчилась, дрогнув, земная твердь.


MY NEVERLAND

Осень. Вечная, серая, мёртвая осень. 
И не хочется петь, потому что не просят. 
И не хочется пить, потому что отбросы  
Узурпируют сладкое слово «запой». 
Брат, чего тебе надобно в здешних широтах,
Где безоблачно счастливы только уроды, 
И корячится ночь в затянувшихся родах,
А метро так похоже на душный забой?

Здесь линялое, тусклое, хворое небо,
И четыре угла – сокровенная небыль,
Но не стоит о том, что задуматься мне бы 
О поездке на юг. Там едва ли теплей. 
Я стараюсь не помнить, ни кто мы, ни где мы,
Сочиняю легенды на вольные темы...
Ой, да брось ты – какая мы, к чёрту, богема?
Научиться бы лучше летать на метле. 

Здесь поётся и пьётся и дышится залпом – 
Так не слышен тлетворный удушливый запах. 
Мне плевать, что прогнило – «совок» или Запад,
Просто хочется снега. В наличии – дождь.
Ну, кому мы нужны – хоть себе-то признайся – 
Там, где глотки грызут за дешёвые яйца,
Где туземцы привыкли по жизни бояться,
И желательно, чтобы бесчинствовал вождь?

Но тебе не понять. Да и нужно ли это?
Возвращайся в своё безмятежное лето. 
Я – останусь. Прогулки по берегу Леты
Иногда позволяют взглянуть свысока. 
Хоть порою и хочется не просыпаться,
Я сжимаю горячие нежные пальцы.  
У меня всё сложилось. А эти паяцы…
Леший с ними – недолго осталось скакать.

 

 

Рейтинг:

+1
Отдав голос за данное произведение, Вы оказываете влияние на его общий рейтинг, а также на рейтинг автора и журнала опубликовавшего этот текст.
Только зарегистрированные пользователи могут голосовать
Зарегистрируйтесь или войдите
для того чтобы оставлять комментарии
Лучшее в разделе:
Регистрация для авторов
В сообществе уже 1014 автора
Войти
Регистрация
О проекте
Правила
Все авторские права на произведения
сохранены за авторами и издателями.
По вопросам: support@litbook.ru
Разработка: goldapp.ru