litbook

Поэзия


Снег, убежавший с небес+7

Равновесие

 

Мать честная, да лыко-мочало,

Да звенящая попусту гнусь…

Перепутав концы и начала,

Я не знаю, на что пригожусь.

 

То целую икону святую,

То нечистых дразню, как гусей.

И прощаю врагов подчистую,

И гною по темницам друзей…

 

То умен, как последнее слово,

То – Емеля, дурак, ветрогон…

Гой ты Русь! Золотая подкова,

Под которой сидит скорпион.

 

И по селам, где слез не осталось,

По сурепке и по лебеде

Темнота, перешедшая в святость,

Разошлась, как круги по воде.

 

Хохотали по просекам черти,

Обрывалась волшебная нить…

Равновесие жизни и смерти

Я хотел на земле сохранить.

 

Ты прости меня, батюшка милый,

За вороний бессмысленный грай…

Ты меня из холодной могилы

Не пускай в нарисованный рай.

 

И пускай мною песенка спета

На идущей под воду корме…

Я люблю темноту после света

И рождение света во тьме!

 

Первый снег

 

На темном крыльце, замерзая,

Теряя ко мне интерес,

Ты что-нибудь знаешь, родная,

Про снег, убежавший с небес?

 

Здесь ночи из черного крепа

И голос прощальный дрожит…

Зачем же он с ясного неба

На темную землю бежит?

 

Прощаясь со мной на пороге,

Скажи, на ладони дыша,

Зачем он лежит на дороге,

Растоптанный, словно душа?

 

И нет в нем ни злости, ни гнева.

И кто в том, скажи, виноват,

Что снег, убегающий с неба,

Не помнит дороги назад?..

 

* * *

Навалилась усталость…

За окошком темно.

Что прошло, что осталось?

Да не всё ли равно!

 

Что за страшная сила

И откуда, Бог весть,

Нам с тобой подменила

Всё, что было и есть?

 

Тлеет Русь, словно ветошь,

Гаснет меч-кладенец…

И отцу не ответишь:

Наш ли Ржев наконец…

 

* * *  

Увидеть demos, как sodom,

Всю ночь грустить над сгнившей лодкой

И заливать горящий дом

Слезами, смешанными с водкой.

 

Прижать к груди спасенный скарб,

Промолвить: «Мать твою, свобода!»

И растоптать российский герб

С орлом, похожим на урода.

 

* * *

Летят минуты – боль сквозная.

А дело Божье таково:

Мы лепим прошлое, не зная –

Зачем оно и для кого.

 

…Там всё острее пахнет мята,

Там мир прекрасен без прикрас.

Там всё, что дорого и свято,

Уже обходится без нас.

 

Но от досады умирая,

Как ненавистный сердцу плен,

Я разрушаю стены рая

До основанья. А затем…

 

Леплю огонь и дым пожара,

Живьем сгоревшего коня;

И маму в центре Краснодара,

Уже проклявшую меня.

 

Леплю избу, горшки на тыне,

Тропинку, речку, коноплю…

Потом леплю тоску о сыне

И боль отцовскую леплю.

 

О, эта боль! Она – как море!

Как белый парус на волне…

И пьяный доктор в коридоре,

И две решетки на окне.

 

Леплю, леплю. Сегодня, завтра.

Леплю бессилие и страх,

И в лабиринте Минотавра

Тесея с ниткою в руках.

 

Не предъявляя иск к оплате,

Почти раздавленный, больной,

Леплю, леплю… Один в палате,

Когда-то вылепленной мной.

 

* * *

Мне чужды все – и друг и ворог.

Простыл во тьме мой ранний след.

И в двадцать лет вместились сорок

Еще не прожитых мной лет.

 

Бормочет дождик: «Бездарь! Бездарь!»

И я шепчу: «Молчи! Молчи!»

И словно камушек над бездной,

Боюсь закашляться в ночи.

 

Я как пожар: горю в незримом,

Но каждый раз с приходом дня

Боюсь, что скоро стану дымом,

Одним лишь дымом без огня.

 

Мне нет пути. Мой путь заказан:

Не знаю – как, не знаю – кем…

Но для короткого рассказа

Мне хватит жизни между тем.

 

Взгляну назад – дымится детство.

Зола – и больше ничего.

Всё остальное – только бегство

От дня рожденья своего.

 

* * *

Фотографии. Господи, вот ведь

Не затянута льдом полынья…

И давно уже поздно злословить,

Отрекаться, что это – не я.

 

Нас отметили, как наказали.

Мы с тобою тоскою полны.

Ты косишь золотыми глазами,

Словно рыба со дна полыньи.

 

На упреке закушена губка,

В кулачках умирает испуг,

И немного расстегнута шубка,

Слишком узкою ставшая вдруг.

 

А правее чуть-чуть, на отшибе,

Где и ныне закат не погас,

Детский садик нелепых ошибок,

Взявшись за руки, смотрит на нас.

 

И вот так у речного причала,

Ни за что эту жизнь не виня,

Тридцать лет ты стоишь, не качаясь,

Словно всё еще веришь в меня.

 

До сих пор не открытая тайна,

Словно рыба, уходит на дно;

И лицо твое в клочьях тумана,

Расплывается, словно пятно.

 

Можно было бы резкость настроить,

Но фотограф пришел подшофе…

И не видно еще, что нас трое,

Что нас трое на свете уже.

 

* * *

Пройти бы мимо, мимо, мимо,

Не оглянуться и тогда,

Когда вдруг станет нестерпимо

Дышать от боли и стыда.

 

Пройти спокойно, не моргая.

Забыть, как в дреме декабря

Ты за спиной стоишь нагая,

Такой, как предал я тебя.

 

Закрыть глаза, назад не глянуть,

Потом по городу кружить…

И задушить в подъезде память,

Чтоб как-нибудь и дальше жить.

 

* * *

Было очень легко, было грустно и – ах!

Ты была сумасшедшей и кроткой.

На четыре пустыни рассыпался страх,

Не сумев устоять перед водкой.

 

Два граненых стакана. Прилив и отлив

Невозможной любви и измены.

Словно Овод, решетку тюрьмы распилив,

Возвратился в объятия Джеммы.

 

За окошком ненастье, беда и разбой.

Кто-то дышит и ждет за стеною.

«Я не знаю, любимый, что будет с тобой,

Я не знаю, что будет со мною!»

 

Откликаюсь, шепчу: «Ты беду не пророчь!»

Обнимаю покорное тело.

И летит, как стрела, августовская ночь,

Словно ночь накануне расстрела.

 

Элегия

 

Надрывается ветер заблудший,

Колобродит всю ночь в камыше.

И чем хуже погода, тем лучше

Почему-то теперь на душе.

 

Ничего, я с дороги не сбился

И совсем не знаком с ворожбой.

Я в счастливой рубахе родился

И снимал ее только с тобой.

 

А теперь возле дома слепого

Я хожу, словно вор, без огня…

Хорошо, что ты любишь другого,

Как когда-то любила меня.

 

Хорошо, что без боли и страху

Ты мне машешь рукой на ходу,

Что мою голубую рубаху

Носит пугало в вашем саду.

 

* * *

Люби меня – в мороз, в жару,

Люби меня – за боль, за серость,

За то, что я в тебе умру

Гораздо раньше, чем хотелось.

Люби, когда не надо тел,

Когда имен и лет не надо,

Люби, пока я не успел

Узнать, что выбрался из ада.

Люби мой гнев, мою вражду,

Мои обугленные святцы…

Ведь только я в твоем аду

Хотел бы вечно оставаться!

 

Японское утро

 

В старом доме, в Шелехмети,

Где я мучился вчера,

Отведу дыханье смерти,

Встану с грустного одра.

 

Закурю и выпью водку,

И друзьями сбитый гроб

Переделаю на лодку,

Плыть и радоваться чтоб.

 

Поплыву над пеной рынка,

Сделав мачту из весла.

Вместо паруса – простынка,

На которой ты спала.

 

Поплыву без слез и гнева,

И наполнит свет зари

Простынь белую, как небо,

С красным солнышком внутри.

 

* * *

Господи, пыль на дорогах клубится,

Мир твой в объятьях всё той же беды.

Будет река волноваться и биться,

Но не изведает вкуса воды.

 

Господи, жребий мой темен и жалок,

Кончились в доме вино и еда.

Яблоня вкус своих собственных яблок

Так и не сможет узнать никогда.

 

Росы дразню я серебряной прядью,

Алой рубахой дразню петухов…

Годы пройдут. Я умру над тетрадью,

Над неизведанным вкусом стихов.

 

* * *

Завтра от Родины снова убудет,

Падают люди, листва и вода.

Гордиев узел никто не разрубит.

Время и мне уходить навсегда.

 

Нет у меня ни собаки, ни друга,

Тьма за душою всё больше веска.

Смертную маску надела округа,

Гипсом на ней застывают века.

 

Даром себя ремеслом я неволю,

Смертные мысли на сердце таю.

Не отпускает на вольную волю,

Муза, согнувшая спину мою.

 

Зря мне грозят золотыми звонками.

Муза не ведает времени счет.

Просто сидит и хрустит позвонками,

Руку мою по бумаге ведет.

Рейтинг:

+7
Отдав голос за данное произведение, Вы оказываете влияние на его общий рейтинг, а также на рейтинг автора и журнала опубликовавшего этот текст.
Только зарегистрированные пользователи могут голосовать
Комментарии (1)
Юрий Берий 28.07.2013 05:38

Невозможная красота! Вечная память.

0 +

Только зарегистрированные пользователи могут голосовать
Зарегистрируйтесь или войдите
для того чтобы оставлять комментарии
Лучшее в разделе:
Регистрация для авторов
В сообществе уже 1010 авторов
Войти
Регистрация
О проекте
Правила
Все авторские права на произведения
сохранены за авторами и издателями.
По вопросам: support@litbook.ru
Разработка: goldapp.ru