litbook

Non-fiction


Политика Японии в отношении евреев с 1931 по 1945 гг. Комментарий и перевод с японского Якова Зинберга0

Комментарий переводчика

Судьбы сносок так же непредсказуемы, как и сама жизнь. В своё время, представляя очередной перевод материала о Сугихара Тиунэ, мне довелось сослаться на монографию Ватанабэ Кацумаса в связи с тем, что одновременно с Сугихара пятеро других дипломатических работников получили приказание отбыть на новые места работы – либо в сопредельные с СССР странах, либо непосредственно в СССР. В сноске от своего собственного имени я указал, что один из них «Симада Сигэру, который получил назначение в Таллинн с целью открытия дипломатического бюро и который, как и Сугихара, вызывал подозрения в Советском Союзе и был вынужден добираться до Эстонии морским путем, прибыв туда в декабре 1939 г. (ему, как и Сугихара, советские власти отказали в праве пользоваться железнодорожным сообщением через советскую Сибирь), не понимал, зачем его отослали в Эстонию и не смог по этому поводу получить разъяснений даже со стороны японского атташе в Латвии, отвечавшего за деятельность МИДа в прибалтийских республиках, по имени Отака Сёдзиро»[1].

Адольф Иоффе

На этот раз именно Симада Сигэру, для которого, как и для Сугихара в Ковно, в Таллинне было специально сформировано консульство Японии, становится главным действующим лицом очередной части повествования Бандо Хироси. Русист по образованию, выпускник престижного Токийского института иностранных языков, Симада, консул Японии в Одессе, в своём личном обращении непосредственно к министру иностранных дел Японии рекомендует «настоящим японцам» придерживаться антисемитских воззрений и не вступать по своей собственной инициативе в контакт с евреями, но при необходимости, если инициатива исходит от евреев, не остерегаться, а наоборот – «использовать» евреев с выгодой для себя. Такого рода подход со временем превратится в одно из направлений деятельности японской внешней политики, стремившейся к захвату обширных просторов восточной Азии, а «бизнес шанс» не заставит себя долго ждать: благо, нацизм создаст многочисленные потоки еврейских беженцев в поисках укрытия.

Александр Краснощёков

Ненависть Симада к евреям опиралась на его ненависть к Советскому Союзу, в котором, по его мнению, властвовали евреи. Симада не мог не замечать их заметное присутствие в период 1920 годов, о котором пойдет речь в очередной главе монографии профессора Бандо, когда зарождались взаимоотношения советской России и имперской Японии: первый председатель правительства Дальневосточной Республики Александр Михайлович Краснощёков (Абрам Моисеевич Краснощёк, родом из Чернобыля), руководители представительства МИДа России во Владивостоке – первый руководитель уполномоченного НКИД во Владивостоке Нисон Давидович Ханин (февраль 1923 – март 1924 гг.)[2], Михаил Яковлевич Ракитин (Брун, Ракитин-Броун) - с июня по октябрь 1923 г., Игорь Романович Фонштейн (март 1924-июль 1926 гг.), Илья Моисеевич Гейцман (1927-1931 гг.)[3].

Копия статьи в японской газете Майнити о назначении А.А. Иоффе первым советским послом.

Статья от 4 февраля 1925 года

Наконец проживший около года в Токио, своего рода первый посол советской России в Японии Адольф Абрамович Иоффе, которого Дмитрий Иванович Абрикосов, с 1917 по 1925 гг. продолжавший работать в посольстве Российской империи в Японии в ранге первого секретаря, «в посольстве без правительства и государства», в посольстве, глава которого Василий Николаевич Крупенский его «покинул в 1921 г., перебравшись в Европу», вспоминает следующим образом:

Иоффе по отношению к японцам вел себя крайне высокомерно. Он объявил себя больным, принял представителей Министерства иностранных дел, лежа в постели, и даже сфотографировался в такой позе. На снимке японцы скромно сидят перед толстым евреем, лежащим в постели в ночной рубашке. Все бывшие русские дипломаты, должно быть, перевернулись в гробу от возмущения. Прочитав об этом в местной прессе, я был уверен, что нашему посольству приходит конец, и спрашивал себя, что буду делать после того, как мой призрачный рай разрушится. Страхи оказались преждевременными. Переговоры расстроились вновь из-за вопроса о компенсации за резню в Николаевске. Японцы хотели получить концессию на использование нефти и угля на Южном Сахалине, но Советы отказались обсуждать этот вопрос. До тех пор, пока статуя Правосудия с завязанными глазами стояла напротив Кудана, огромного храма, где витал дух погибших, от японцев нельзя было ожидать изменений требований. Поэтому Иоффе доставили на вокзал, и он отбыл в Шанхай помогать советской миссии насаждать принципы большевизма среди китайских революционеров. А наше посольство вновь воспряло духом.[4]

 

Адольф Иоффе

Со своей стороны, кандидат исторических наук Евгения Пядышева характеризует Иоффе следующим образом:

Адольф Абрамович Иоффе (1883-1927 гг.), старый большевик, после 1917 года дипломат, троцкист, участник заключения Брестского мира, в 1918 году - полпред в Германии, в 1922-1924 годах - в Китае, в 1924-1925 годах - в Австрии; профессор МГУ; в ноябре 1927 года покончил с собой. Использовав в качестве предлога болезнь Иоффе, виконт Гото пригласил его для лечения в Японию. 1 февраля 1923 года они впервые встретились в одной из токийских неврологических клиник. В конечном итоге личные переговоры Гото и Иоффе привели к тому, что японское общественное мнение стало выступать за установление межгосударственных отношений, а японский МИД начал межправительственные переговоры. После перерыва, вызванного землетрясением, они были возобновлены 15 мая 1924 года в Пекине. 20 января 1925 года подписана Пекинская конвенция и официально установлены дипломатические отношения между Японией и СССР.

 

Могила Афольфа Иоффе

Действительно, очень уж значительным оказался вклад евреев в установление японо-советских отношений, которым предстояло продлиться 66 лет, а также и в формирование советской внешней разведки; к тому же в конце 1930-х годов предстояло еще столкнуться на озере Хасан и на берегах Халхин-Гола с командующим Дальневосточным фронтом Григорием Михайловичем Штерном и командующим авиацией Первой армейской группы, а с ноября 1939 г. начальником ВВС РККА Яковом Владимировичем Смушкевичем: может, разве что именно поэтому консул Симада заразился антисемитизмом?

 

Дальневосточная Республика

Глава 2: Сведения из России и СССР (продолжение)

Отчет консула в Одессе Симада Сигэру

Именно таким образом своё представление о евреях подробно излагает консул Японии в Одессе Симада Сигэру. Этот человек, служивший более 10 лет в японских учреждениях в СССР, отличается достаточно выраженной индивидуальностью в своей деятельности. Среди архивных документов по представительствам Японии за рубежом, хранящихся в Архивах МИДа Японии, имеются два отчета от имени консула Японии в Одессе, отосланные министру иностранных дел Японии Танака Гиити.

Министр Танака Гиити, адресат депеш Симада.

Один из организаторов интервенции на советском Дальнем востоке

В своём первом отчете (от 4 июня 1927 г.), касаясь того, что на Съезде советов, состоявшемся в Москве, была разоблачена деятельность посланника Великобритании в Ленинграде, который, якобы, использовал тайных агентов для приобретения информации о Советском Союзе, Симада сообщал, что пользоваться услугами тайных агентов, находясь на территории СССР, чрезвычайно опасно для иностранных представительств и что необходима осторожность в связи с тем, что советские органы безопасности с особым вниманием строго следят за тем, кого нанимают на работу иностранные представительства, а также и что он лично ни в Александровске, ни в Новосибирске не нанимал на работу советских граждан.

Могила Нисона Хавина. Москва, Востряковское

В своём втором отчете (от 10 апреля 1929 г.) Симада следующим образом сообщает о самоубийстве военно-морского атташе Японии в СССР капитана 1-го ранга Коянаги:

Вовсе неудивительно то, что в очередной раз советские органы госбезопасности (ГПУ) пользуются женщинами, посещающими иностранные представительства, с целью обнаружения тайных агентов. В начале апреля – со слов «по секрету» турецкого и итальянского консулов в Одессе – ГПУ воспользовалось услугами своего агента, женщины, преподававшей русский язык капитану Коянаги, которая подстроила ссору, словесно оскорбив капитана. Капитан разозлился и с силой ее ударил. Советские газеты в течение более десяти дней поливали грязью капитана Коянаги, и отчаявшийся капитан покончил с собой. Поскольку, кажется, ни ГПУ, ни советское правительство вовсе не предполагали, что капитан сведет счеты с жизнью, на некоторое время, как бы слегка раскаявшись, органы безопасности ослабили слежку за иностранными военными атташе и дипломатами в Москве. Симада от всего сердца выражал сочувствие и благодарность в связи со смертью капитана Коянаги.

В свою бытность консулом в Одессе Симада не нанимал на работу лиц еврейского происхождения, при этом составив два документа с отчетливым объяснением причин этого и обобщением своих взглядов по поводу советских евреев, которые хранятся в папках архива МИДа «Еврейский вопрос».

В своём первом отчете от 5 февраля 1928 года под названием «Жгучий антисемитизм в Одессе» он писал, что хотя еврейское население Одессы было довольно значительным, составляя 36 процентов – 150 тысяч человек от общего числа жителей: 420 тысяч человек, - местное население испытывало к евреям сильную неприязнь. Причина заключалась в том, что хотя евреи занимали всевозможные общественные должности в условиях советской власти, «они в то же самое время занимались контрабандой и шпионажем, препятствовали работе государственных предприятий, много евреев было и среди всяческих преступных злоумышленников, к тому же они постоянно недовольны советскими порядками». Кроме того, Симада сообщал о гонениях на евреев в связи с разоблачением Троцкого, о массовом исключении евреев из рядов партии, а также и о планах осуществления советским правительством «в качестве меры избавления от физически крепких евреев» массового переселения одного миллиона евреев в «Биробиджанскую автономную область» на Дальнем востоке.

В своем втором отчете (ноябрь 1929 г.) под названием «Еврейский вопрос в России» (рукопись из 150 страниц) Симада, опираясь на свой собственный опыт работы в СССР и России в течение 11 лет, без малейшего стеснения откровенно пишет об отношениях русских и украинцев с евреями, а также излагает своё собственное представление о евреях. Этот отчет обладает исключительно «личностным» характером, если принять во внимание то, что он являлся посланием в МИД Японии от имени представительства страны за рубежом, что можно сказать и по поводу сообщения со стороны Симада о самоубийстве капитана Коянаги.

Рукопись Симада Сигэру «Еврейский вопрос в России»

Отчет Симада состоит из 11 частей: (1). Предисловие (2). Почему ненавидят евреев? (3). Особенности евреев (4). История евреев (5). Политика в отношении евреев при царе (6). Политика в отношении евреев при советской власти (7). Украинцы и евреи (8).Коллективизация среди евреев (9). Антисемитизм (10). Взаимоотношения русских и евреев (11). Следует ли японцам изгонять евреев? Я позволю себе изложить суть лишь 2-й, 3-й и 11-й глав.

Во второй главе Симада следующим образом описывает безнравственность евреев:

1). Многие евреи занимаются денежными операциями, обменом денег, торговлей зерном, обработкой металлов, работают инженерами, адвокатами, врачами, артистами, музыкантами, посредниками, торговцами разного рода - всё это объясняется их природным «коварством».

2). Мастерски «обходят закон»: например, занимаются контрабандой, торгуют запрещенными товарами.

3). Обладают нахальством, лишены благородства и не знают стыда.

4). Побирушки по натуре, сребролюбие – превыше всего.

5). Щёголи, по праздникам принаряжаются, выходят из дома и с удовольствием прогуливаются, разукрашивают своё жилище изнутри и снаружи.

6). Например, ненавидят такого рода физический труд, как сельское хозяйство.

7). Не имея своей собственной родины или страны, являются паразитами в обществах различных стран.

8). Трусливы.

9). Упорно следуют обычаям и своеобразным обрядам иудаизма, носят определенные одеяния, едят определенную пищу.

10). Их образ жизни отличен от такового окружающих их людей.

11). Отношение к жизни, а также и произношение – причудливы.

12). Евреи, работающие в сфере торговли и коммерции, склонны учинять произвол.

13). Лишены искренности, склонны к внезапным переменам настроения.

14). Не ассимилируются среди местного населения.

15). Не имеют творческих данных, но есть талант подражания, и поэтому они для русских являются соперниками.

Все это слишком похоже на таблицу с описанием безнравственности евреев, и при этом Симада заключает, что «евреев в России ненавидят именно потому, что они коварные и наглые».

Однако, с другой стороны, в 3-й главе, обсуждая особенности евреев, Симада упоминает как положительные свойства характера евреев следующие четыре категории: усердие, старательность, любовь к своим собратьям по крови, тесное общение между собой.

Тогда что же следует делать японцам? В 11-й главе Симада в качестве исходной позиции утверждает, что «японцы по своей природе, вероятно, евреям не подходят», и поэтому: «Японцам не следует по своей собственной воле заимствовать мудрость у евреев, но в качестве реакции на всевозможные действия со стороны евреев избегать евреев не следует – напротив, думаю, что стоит их использовать... Но никогда не следует забывать о том, что имеете дело с – евреями, нельзя терять бдительность». Кроме того, Симада писал, что «настоящий японец должен быть антисемитом». Однако Симада не рекомендует вдаваться в крайности, потому что «советская власть есть господство евреев»: если не обращать внимания на Советский Союз, тогда не о чем беспокоиться, но «на самом-то деле каким мерзким бы не был ваш партнёр, я уверен, что ничего другого не остаётся, кроме как, пусть и против своей воли, приноравливаться к нему».

В процессе написания этого длинного отчета Симада пользовался, как он сам утверждает, брошюрой Мори Кэнкити «Изучение евреев» и еще четырьмя источниками о Советском Союзе, но при этом он подчеркивает, что в основном опирался на свои собственные «знания и наблюдения в течение 11 лет». Вполне можно догадаться, что эти самые «знания и наблюдения» состоят из антисемитских представлений, бытовавших в России и Украине. Ни одного слова не написано об антисемитской политике в России и СССР. В этом смысле это был, можно сказать, поверхностный пересказ своего рода представлений, бытовавших в Советском Союзе.

Примечания

[1] http://berkovich-zametki.com/2009/Zametki/Nomer14/Zinberg1.php

[2] Интересную статью об аресте сотрудников Генконсульства Японии во Владивостоке и деятельности Нисона Хавина см. http://www.ojkum.ru/arc/2012_01/2012_01_16.html

[3] http://www.vladivostok.mid.ru/history.html

[4] “Международная жизнь», апрель 2007 г.

 

Рейтинг:

0
Отдав голос за данное произведение, Вы оказываете влияние на его общий рейтинг, а также на рейтинг автора и журнала опубликовавшего этот текст.
Только зарегистрированные пользователи могут голосовать
Зарегистрируйтесь или войдите
для того чтобы оставлять комментарии
Лучшее в разделе:
    Регистрация для авторов
    В сообществе уже 1016 авторов
    Войти
    Регистрация
    О проекте
    Правила
    Все авторские права на произведения
    сохранены за авторами и издателями.
    По вопросам: support@litbook.ru
    Разработка: goldapp.ru