litbook

Поэзия


Подарок бесценный+2

ВЕСЕННЯЯ ПЕСНЯ

 

Тонкий смычок, невесомые струны —

Мартовский ветер, капризный и юный,

Пробует силы, ворвавшись с разбегу

В сонное царство мороза и снега;

Из ксилофона сосулек искристых

Звук извлекает высокий и чистый.

Веточкой вербы в воздушных пуховках,

Как дирижер, вдохновенно и ловко

Машет, тряся головою кудрявой.

Ах, как мне музыка эта по нраву!

В ней — ощущение счастья и света.

Слушаю песню весеннего ветра.

 

 

СТРАННЫЙ ВАЛЬС

 

Проводник разносит бельё и чай,

И вагон плацкартный набит битком.

Пахнет «Дошираком», играет «Чайф».

Духота. В планшете — тупой ситком.

 

С отпотевших окон течёт вода,

Мальчик скачет, как антилопа гну.

Проводник, насмешлив и бородат,

Мимо пробегая, мне подмигнул.

 

Фонари зажглись из метельной тьмы,

Тонкими лучинками ввысь чадят.

Из вагона выйду вдохнуть зимы —

Унесёт позёмка вагонный яд.

 

Семафора дальнего красный глаз

Да перрон нечищеный, как ледник.

«А давайте с вами станцуем вальс?» —

Удивит насмешливый проводник.

 

Возмущаюсь громко, а там, внутри,

Будто чертик дергает… На плечо

Положила руку — и раз-два-три! —

Ни о чем не думая, ни о чем…

 

Позабыв, что можно, а что нельзя,

Под оркестр метельный, как мотыльки,

Полетим, с позёмкой легко скользя, —

Слабая улыбка, тепло руки.

 

…А в вагоне душно, и Status Quo,

И мальчишка — мимо в двадцатый раз.

Ничего и не было, ничего —

Только этот вальс, этот странный вальс.

 

 

НА АВТОВОКЗАЛЕ

 

Городок захолустный. На старой скамейке вокзала

Битый час просижу в ожидании рейса в деревню.

Вот была б помоложе — давно бы уже побежала

К материнскому дому с засыпанной снегом сиренью.

 

Наблюдаю от скуки: кассирша считает билеты,

Затопляет столбянку — кладёт меж поленьев лучину.

Кудерьки перманента. Мохнатая полость жилета

Обтянула костлявую, тощую тёткину спину.

 

Колченогая кошка сидит у дыры поддувала.

Вот кассирша ругается с бабкой, глотая словечки.

Между рам пожелтевших различного сору навалом.

Гулко хлопают двери, и тянет угаром от печки.

 

Надо мной лоскуток паутины, как порванный парус, —

Ловит ветра потоки и эхо вокзального гама.

Час как век. Переждать. Столько лет я домой собиралась...

Там сугробы, сирень и тоскует любимая мама.

 

 

СВЕТ ЗОЛОТИСТОГО ПОЛДНЯ

 

Лишь недавно, тоску навевая, метели мели,

И казались мечтою несбыточной мысли о лете —

А теперь басовито гудят золотые шмели

И тревожат душистого хмеля тяжёлые плети.

 

Безымянный портной, обведя миллионы лекал,

Белой ночью из шёлка зелёного выкроил листья,

Что, сверкая под солнцем полуденным ярче зеркал,

Множат свет, ароматом дурманят медово-смолистым.

 

Поднимая пыльцу, ветер в поле волнует траву,

Будто пена морская, пушистые зонтики сныти,

Юркой ящеркой день промелькнёт, словно сон наяву,

На прощанье качнувшись на радужных солнечных нитях.

 

И опять окунусь без оглядки в поток суеты,

Но когда-нибудь вспомню и свет золотистого полдня,

И метельные зонтики сныти, и хмель, и листы —

Как подарок бесценный короткого лета Господня.

 

 

КОГДА ЗАЦВЕТЕТ СНЫТЬ

 

Гнетёт который год треклятая вина:

От смерти не спасла, не защитила папу.

От тяжести вины сутулится спина

И боль в душе моей скребёт когтистой лапой.

 

Со временем слабей и реже стало ныть,

Царапать и колоть — остался тонкий шрамик,

Но только зацветёт в июньском поле сныть,

Как старая вина опять терзает память:

 

Могла б его спасти от цепких лап косой

И вовремя болезнь отцовскую заметить…

В рассветных снах моих он, худенький, босой,

Рубаха пузырём — как будто сильный ветер,

 

Приходит посмотреть на всё, что так берёг,

На всех, кого любил, но молодым покинул.

Он никогда ногой не ступит за порог.

Хочу в глаза взглянуть — но вижу только спину.

 

Прощенья попросить — и с миром отпустить.

Ну, чем же искупить вину, какой любовью?

….В июне молоком в луга прольется сныть

И старый сон, как тать, крадётся к изголовью:

 

Отец опять пришёл… И вот уже рассвет,

Встревоженно кричит разбуженная птаха.

Я окликаю — он ни слова мне в ответ.

Мелькает за окном отцовская рубаха.

 

 

***

 

Отыскиваю счастье в мелочах:

День выдался погожий — я и рада.

В тени ажурной летняя веранда,

И на вьюнок садится шмель, ворча.

 

Мальки резвятся на речной мели,

Склоняюсь, чтоб умыться и напиться, —

Бесследно прогоняет сон водица.

Дух разнотравный в воздухе разлит.

 

Соседка с фермы к завтраку спешит,

Из труб печных дымок струится сизый,

И жемчуг рос на нити трав нанизан,

Воздушной паутинкой день прошит.

 

Вострит косу, играючи, брусок,

Сияет крест на крыше колокольни —

Повсюду жизнь, и счастье душу полнит,

И купол неба празднично высок.

 

 

БЕССОНИЦА

 

Время легко текло голубым ручьём,

Шло, расстоянье меря годами-вёрстами,

Птицей летело, солнечным жгло лучом,

Вдруг — улеглось ковром под ступнями стёртыми.

 

Ляжет кровать послушно тебе под бок,

Тень от плакучей ивы — настенной росписью.

Выбрось проблем и мыслей тугой клубок,

Спи-почивай: в кровати — чай, не над пропастью.

 

Хочешь Илюшей — русским богатырём?

Тридцать три года хватит поспать-опомниться?

…Словно сквозняк, сквозь щёлку в дверной проём,

В сумрак пустой квартиры придёт бессонница.

 

Мир заоконья сжат перекрестьем рам,

Месяц дрожмя дрожит на небесной простыни.

Время, очнись, давно на рассвет пора —

Птицей, ручьём, лучом — догоняй, навёрстывай.

 

 

ЗАРЕЧЬЕ

 

Ольха склонилась к медленной воде,

И моет речка камни-голыши.

Легко, как здесь, мне не было нигде,

В гостях у детства в северной глуши.

 

Заречье. Ряд домов на берегу,

За ними — бесконечные поля,

Закатный луч на клеверном лугу,

Осенний скрип колодца-журавля.

 

Вот бабкин дом. Потух в окошках свет.

Я обещала, только не смогла

Проведать старую — за столько лет

Поговорить ни разу не зашла.

 

Как наяву я вижу: за рекой

Она с крыльца спускается к воде.

Сейчас махнёт приветливо рукой

И спросит: «Што ты, девка, нынче где?

 

Из города? У нас-то в отпуску?

Давай, в заречье наше приходи

По старому отцовскому мостку».

И сердце заколотится в груди.

 

Как свежий ветер низко травы гнёт…

Она ждала, и свет горел в окне.

Осока то на солнышке блеснёт,

То острым краем душу режет мне.

 

 

ДРАМА В СЕТИ

 

Вошло в привычку ломать комедию,

Переживая по жизни драму.

Пиар себя доверяю медиа —

Фейсбуку, Твиттеру, Инстаграму.

 

Вчера от скуки дружила с Бахусом —

Была язвительной и развязной.

«Контакт» пополнился новым статусом:

«Мой мир. Мой выбор. Не понял разве?»

 

Общаясь с бывшим, не буду ласкова,

В слова добавлю не мёду  — яду.

В стихах моих нет ни капли бабского,

Чтоб не подумал, чего не надо:

 

Что рану всё не затянет корочкой.

Что я чувствительна, уязвима.

Что жизнь потоком, с хорошей скоростью,

В режиме «турбо» несётся мимо.

 

 

ЯРОСЛАВНА

 

Сегодня не в ладу с собой легла,

Кровать жестка, и душит одеяло…

Глаза закрою — с чёрных вод Каялы

На русский стан струится ночи мгла.

 

Ты мне сказал, что в бездну мир летит,

А я гнездо свиваю, как наседка.

Из черноты глухой стучится ветка

В моё окно. И остро мучит стыд

 

За косность с равнодушием. Раздрай

Возник в душе, покой как будто не был…

А над Каялой кровоточит небо:

Заря приходит под вороний грай.

 

Не воин я. Так многого боясь,

Постичь не тщусь вселенские масштабы

Умом простой и сердобольной бабы…

В плену и ранен светлый Игорь-князь.

 

Ты говоришь, что мир идёт ко дну,

Война близка. А я скажу о главном:

Случись беда, тебя, как Ярославна,

У неба отмолю. Спасу. Верну.

 

 

***

 

Воротиться бы мне к деревеньке в лесах,

Где из труб — горьковатый дымок,

Где кукушка не дремлет в отцовских часах,

А у двери — бабулин батог.

 

К немудрёному древнему рукомеслу —

Шерсть чесать да плести кошели,

К деревянному, в тёмных зарубках столу —

К вековечному зову земли,

 

Что живёт и звучит в нутряной глубине,

И — чем старше — сильней и сильней,

Обостряясь, лишь пряно пахнёт по весне

Духовитой землёю с полей.

 

Бросить всё — и идти, и бежать, и лететь:

Там водица живая в ручье…

…Время — старый рыбарь — всё плетёт свою сеть,

Прочно — рыбой — сижу в ячее.

 

 

ПОКРОВ

 

Катится луна головкой сыра

На горбушку чёрного зарода.

Ночь тиха, но холодно и сыро,

Густо тянет прелью с огорода.

 

Звёзды до утра сверкают остро

Над колючей щёткой чернотала,

Над ручьем от палых листьев пёстрым.

Спит земля, раскинувшись устало.

 

Распростёрлась, тёмная, немая,

В родинках стогов, в еловых гребнях

И морщинах тропок — ей до мая

Отдохнуть теперь настало время.

 

Труд окончен, сделано немало.

Зимы здесь, на Севере, суровы —

Бережно парчовым покрывалом

Землю уберёт Господь к Покрову.

Рейтинг:

+2
Отдав голос за данное произведение, Вы оказываете влияние на его общий рейтинг, а также на рейтинг автора и журнала опубликовавшего этот текст.
Только зарегистрированные пользователи могут голосовать
Зарегистрируйтесь или войдите
для того чтобы оставлять комментарии
Лучшее в разделе:
Регистрация для авторов
В сообществе уже 995 авторов
Войти
Регистрация
О проекте
Правила
Все авторские права на произведения
сохранены за авторами и издателями.
По вопросам: support@litbook.ru
Разработка: goldapp.ru