litbook

Издательство «Лимбус Пресс»


Волки и медведи+2

–  Кстати, – говорит Лиза, – в конце концов... Я могу от него уйти.

–  Зачем?

–  Понятно.

Понятно, да непонятно: женщина в такую минуту понимает лишь то, что её обидели. С другой стороны, всем нам непонятны не одни и те же вещи. Я вот тоже не мог взять в толк, почему ей не лежится в приятной посткоитальной дрёме.

–  Если вы боитесь, что не сможете меня содержать... У меня ведь есть свои деньги.

–  И много?

Случайно столкнувшись на Большом П.С., мы забежали на пару часов в квартиру Алекса. Алекс смиренно спивался и предпочитал делать это на свежем воздухе. Дома он почти не бывал, запасной ключ держал в незапертом почтовом ящике. Такой легкомысленный способ оказался не хуже прочих. Квартиру не обнесли и даже прибирали, и единственным неудобством для гостей было то, что хозяин, потеряв, как в полную силу пьющий человек, представление о времени, мог прийти ночевать в часы сиесты.

–  Больше, чем вы когда-либо заработаете своим штукарством.

Я зевнул и стал одеваться.

–  Ты бежишь? Такой же, оказывается, трус, как все мужчины.

–  А ты хочешь поговорить? Такая же, оказывается, любительница выяснять отношения, как все женщины.

–  Убирайся!

–  Я и пытаюсь это сделать.

Через несколько дней мы тихо помирились, предав некрасивый разговор забвению. (Каждый забыл своё.) Объясняя суть отношений между мужчиной и женщиной, Фиговидец говорил: «Он называет себя подонком и мразью, зная, что она ему не поверит. Но потом, когда всё сказанное оказывается правдой, у него на руках оправдание: “Я предупреждал”», – но я тогда посчитал, что фарисей, как всегда, накручивает. Ему казалось, что люди сознательно стремятся ко лжи и всяческой мути, потому что испытывают жестокое и грязное удовольствие – и только таким, жестоким и грязным, человеческое удовольствие может быть. (В сексуальных отношениях грязь больше на виду, вот и всё.) В этой конструкции, логически безупречной и подкрепляемой опытом, чужеродным было лишь слово «сознательно»: оно-то её и разваливало.

Итак, мы помирились и снова стали ходить в рестораны и на выставки. На нас уже не косились, а пялились, и даже в доброжелательных глазах был отчётливо написан вопрос «Зачем так афишировать?». Сплетни вдыхались и выдыхались вместе с воздухом. Каждый сквозняк приносил шепотки. Лиза, вся такая очень крутая девчонка, ухом не вела, а я никогда с ней об этом не заговаривал. На волне скандала я вошёл в небывалую моду: новые клиенты, новоявленные друзья и очень много женских авансов. Куда б мы ни пришли, меня тут же пытались взять в оборот. Иногда я вёлся, как на пред  аукционном показе в Русском музее, где меня взяла в оборот симпатичная соплюха.

–  Из какой моей мечты вы явились? – кокетливо спросила она.

–  Из самой грязной.

–  Как у девушек разгораются глаза, когда они смотрят на чужое! – сказал знакомый насмешливый и мягкий голос. – Вам, милая, разве не известно, что Разноглазый состоит при моей жене?

Я обернулся и поздоровался.

–  Здравствуйте, здравствуйте, – сказал Илья. – Вы прицениваетесь к картинам или к тем, кто действительно в состоянии к ним прицениваться? – Прежде чем я открыл рот, он перевёл взгляд на подошедшую Лизу. – Мне уехать?

–  Вот Разноглазый не стал бы меня спрашивать, что ему делать.

–  Разноглазый – брутальный парень. А я – подкаблучник.

Лиза осеклась; посмотрела на одного, другого. Сильнее всего ей хотелось меня защитить – заслонить от пуль собственным телом, – но она всё же понимала, насколько это постыдно для неё самой. И присутствовавшие стояли с сияющими глазами, затаив дыхание.

–  Поезжай-ка домой, – сказал он. – Там шофёр ждёт.

Меня он привёл на набережную за Марсовым полем. Я мысленно бросил монетку и сказал:

–  На вашем месте я бы не стал читать мораль человеку, которого заказал снайперам.

–  Это было что-то вроде государственной необходимости.

–  Да? Ну а у меня личное.

–  Но ты её не любишь, – сказал он с ненавистью, и весь его лоск как-то потух – на минутку, чтобы потом вспыхнуть ярче.

–  При чём тут она вообще? Дело в вас.

–  Месть? Хорошо, отомстил. Что дальше?

–  Она не любит вас.

–  Всё правильно. Любить должен мужчина.

–  Вы б всё-таки определились. У вас к жене чувства или ко мне?

Он определился молниеносно. Когда я сумел встать, в голове звенело, глаз заплывал, а настроение улучшилось.

–  Я думал, вы опять кого-нибудь наймёте.

–  Некоторые вещи приятнее делать самому. Пройдёмся?

Мы медленно пошли в сторону Литейного.

–  Я могу сделать так, что вы лишитесь вида на жительство.

–  И что об этом подумают в Английском клубе? Что Илья Николаевич обезумел от ревности?

–  Мне больно, что вы исходите из допущения, будто Илье Николаевичу не всё равно, что о нём подумают.

Я посмотрел через реку. За рекой, за сверкающей водой лежал Финбан. Полосу отчуждения разобрали не везде, Променад с этого места виден не был. По виду казалось, что ничего не изменилось. Поскольку я знал, что изменилось многое, это знание о мире требовало как-то подогнать мир под себя.

–  Чем я помешал?

–  А кому нужен независимый игрок? Вас и Коля, бог даст, закажет. Если уже не заказал.

–  Порфирьев думает, что Сахарка заслал Канцлер. Что это вроде как агент-провокатор.

–  Кто такой Сахарок?

Я пожал плечами и не сердясь рассказал.

–  Версия Порфирьева нравится мне больше, – сказал Илья.

–  Вы его хорошо знаете?

–  Это не мой уровень.

–  А тайная полиция?

–  У нас нет тайной полиции как таковой. Какие-то её функции исполняет береговая охрана, какие-то – управа... Есть Особый отдел при Горсовете, но это чистая комедия. Если не фарс.

–  Но то же самое вы бы сказали, если б она всётаки была.

–  С чего это? Я бы о ней рассказал, и охотно. Главный смысл тайной полиции – в самом её существовании. Существовать и одним этим наводить ужас, понимаете? Чем больше о тайной полиции болтают, тем меньше ей приходится работать. – Он пожал плечами. – А с точки зрения эффективности кому это надо вообще? Тайная полиция – служба секретная, но всё-таки официальная, то есть где-то лежат бумажки, признающие её бытие и, следовательно, ответственность. Что они там наработают, зная, что при желании с них можно спросить?

–  Можно устроить так, чтобы никому не давать отчёта.

–  Можно. Но это будет не полиция, а комплот. Я, представьте, не люблю заговоров – и заговорщиков. Есть в них всегда что-то ущербное... какая-то тайная гниль. Не любовь к темноте, а любовь к тёмным закоулкам. И узость, заставляющая видеть в жизни вариант карточной игры.

–  А жизнь – не карточная игра?

–  Сыграйте и сами увидите.

–  Я не игрок. Предпочитаю сделки. Например, мне нужно поговорить со снайпером. И восстановить аусвайс. И чтобы Порфирьев от меня отвязался. Ну и вообще... помощь в расследовании.

–  Ах вот, значит, на каком условии будет восстановлено спокойствие моей супружеской жизни. И как же, по-вашему, я буду вам помогать?

–  В меру сил.

–  Я бы предпочёл откупиться.

–  Ладно, – сказал я, – хоть что-то. Только стоить это вам будет дорого.

Рейтинг:

+2
Отдав голос за данное произведение, Вы оказываете влияние на его общий рейтинг, а также на рейтинг издательства опубликовавшего этот текст.
Только зарегистрированные пользователи могут голосовать
Комментарии (6)
Рафаэль Шустерович [автор] 13.06.2013 19:50

Не понял, каким образом за меня поставлена оценка +3. Хотел поставить -2. Рваный, раздражающий стиль.

2 +

Только зарегистрированные пользователи могут голосовать
Алексей Зырянов [редактор] 14.06.2013 18:13

Рафаэль Шустерович, минусовой рейтинг отменён, можно ставить только плюсы за произведение.

0 +

Только зарегистрированные пользователи могут голосовать
Антон Житлухин 14.06.2013 19:32

Алексей Зырянов,

Минусовый рейтинг вернулся, но только авторы и редакторы могут минусовать.

0 +

Только зарегистрированные пользователи могут голосовать
Igor Samohin 15.06.2013 00:30

Алексей Зырянов,

причем в минус произведение загнать нельзя:)

1 +

Только зарегистрированные пользователи могут голосовать
Алексей Зырянов [редактор] 15.06.2013 14:45

Igor, и это правильно.

0 +

Только зарегистрированные пользователи могут голосовать
Алексей Зырянов [редактор] 14.06.2013 18:15

Да, видимо, здесь не просто отрывок, а скомканная часть, но и этих нелепых снайперов и угрюмых прожигателей жизней в сюжете хватает, чтобы стало скучно читателю.
Скорее всего, голосование в "Нацбесте" было протестным, как и, одно время, на "Евровидении", когда выиграли уроды из Финляндии.

1 +

Только зарегистрированные пользователи могут голосовать
Зарегистрируйтесь или войдите
для того чтобы оставлять комментарии
Регистрация для авторов
В сообществе уже 1015 авторов
Войти
Регистрация
О проекте
Правила
Все авторские права на произведения
сохранены за авторами и издателями.
По вопросам: support@litbook.ru
Разработка: goldapp.ru