litbook

25.06.18

Парус, №650

Остальные номера
0
«И вдруг в сердечном злом тумане / Проступит вечности окно, / И луч родной в него заглянет, / Знакомый сердцу так давно. / Там твой пшеничный, желтый волос / Разлил незаходимый свет, / Звучащего покрова голос — / Алмазный с вечностью завет…»
, Парус, №65
0 (выбор редакции журнала «Парус»)
«Как в белоночье сны легки! / Как пробуждение волшебно! / Отары звёзд скрывает небо, / Коростели, их пастушки, / Своих овечек потеряв, / Перекликаются скрипуче / То на равнине, то на круче, /Увязнув в росной гуще трав…»
, Парус, №65
0
«В наш город приехал зоопарк. Сейчас подобное событие может показаться будничным и неинтересным, но тогда, в самом начале 70-х, для подмосковной глубинки оно было значительным. Говорили, что расположился зоопарк на поляне возле реки. А главное, что в первый же день его приезда по улице Ленина провели бегемота. Вернее, бегемотиху по имени Лота. Две тонны!..»
, Парус, №65
0
«Меня в школе учителя просто обожали! Ну, я тоже троечница была и прогульщица, только я не гулять ходила — а в театр! И мне математичка говорила: твои тройки — это не тройки этих дур, из тебя великая актриса выйдет! В твоем волоске, говорит, ума больше, чем у них во всей голове! На экзамене сама всё за меня написала, великого ума была женщина! Это ведь еще и разглядеть надо было, кто перед тобой!..»
, Парус, №65
0
«Чем так привлекательны антикварные лавки с их особым запахом? В них собран ароматный летописный сгусток времени. Ведь каждая старая вещь хранит в себе память той частицы людской истории, участником которой были ее обладатели. А может быть, впитывает в себя и дух самой личности владельца. И что бы он потом не говорил потомкам в своих воспоминаниях, неподкупные, потертые временем вещи всё знают точнее и честнее. Если научиться читать их память, то, возможно, какой-нибудь письменный стол из важного кабинета, часы из корабельной кают-компании, подзорная труба или фарфоровый посудный набор могли бы добавить много нового и даже иного к истории, энциклопедически узаконенной в нынешнем причесанном виде…»
, Парус, №65
0
«…книги Вацлава Михальского не “кричат” о себе, но они всегда имели своего читателя. Их нельзя назвать массовыми — ни по уровню художественности, ни по их сосредоточенному и бережному вниманию к человеку, — но они понятны любому, не претендуют на замкнутую в себе элитарность, не требуют особой научной оснащённости. Лишь только сердечное сопереживание и посильное напряжение мысли понадобится тому, кто откроет дышащие жизнью страницы, написанные лёгкой рукой Вацлава Михальского…»
, Парус, №65
0
«Может быть, однажды ты все-таки успокоишься, утихомиришь в себе этот душевный сквозняк, эту страсть к познанию новых пространств, новых людей, ситуаций и впечатлений? Ведь свежеобретенные образы всё чаще стали представать пред тобой копиями былого — лучшими или худшими, но копиями. Оригиналы встречаются всё реже. Да и то сказать: много где ты уже побывал, немало всего узнал — хватит ли остатка жизни, чтобы всё обдумать и понять?..»
, Парус, №65
0
«Открылся фестиваль по уже сложившейся традиции литературной акцией “Стихи на асфальте”, в рамках которой читатели самых разных возрастов могли написать и даже нарисовать перед зданием Оренбургской областной библиотеки свои любимые стихи. Впрочем, среди принявших участие в акции были замечены не только юные читатели, но и именитые писатели…»
, Парус, №65
0
«Философии в виде интереса к фундаментальным проблемам бытия и знания в мировоззрении огромного числа людей нет. Но мировоззрение каждого из них не лишено потенциального философского содержания. Здесь тоже бывает по-разному. У немногих становление мировоззрения практически изначально сопровождается философской рефлексией. Есть и те, у кого успевает сложиться относительно цельное мировоззрение, и лишь потом проснется потребность в его философском осмыслении. Но большинство, повторяю, обходится без философии в сколько-нибудь серьезном смысле слова…»
, Парус, №65
0 (выбор редакции журнала «Парус»)
«У меня с детства вырастало любопытство к природным вещам, я любил смотреть подолгу на камни, в их зернистые глуби, смоченные водой. Яркая глина, кирпичи, свежий тес, все эти вещи, точно источавшие цветное маревко — они подстерегали меня, слепо следили, безголосо передавали какие-то сведения. Разговор их был свеж и глуп, и звонок, как у детей, я любил его подслушивать…»
, Парус, №65
0
«В поэме нет упоминания о том, где и как произошла выдача сообщниками своего предводителя. Весь строй произведения подготавливает нас к тому, что никаких подробностей этого события и не будет. В такой трагедии они попросту не нужны. Здесь должен быть и здесь есть наивысший взлет человеческих эмоций; тут напряжение страстей таково, что не хочешь знать ни места, ни времени происходящего; только состояние героев, только их ужас, гнев, благородство и низость вызывают у тебя, читателя, жгучий интерес…»
, Парус, №65
0
«Следует пуще огня бояться ощущения, что получаемые нами блага и дары заслужены. Всё, что у нас есть, мы получили взаймы, и хорошо, если от Господа. Но и дары Божьи мы обращаем в дары бесовские, как только начинаем использовать их в виде пьедестала для возвышения над окружающими нас людьми…»
, Парус, №65
0
«Для того чтобы бороться со злом, нужно перестать им быть. Я не верю в то, что одну часть зла можно натравить каким-то хитроумным образом на другую, и уж тем более это не получится сделать внутри самого человека. Я верю в Бога потому, что Бог есть Свет и в Нем нет никакой тьмы. Я — всего лишь идеалист? Может быть. Но я уже говорил, что несовершенство моей веры не доказывает небытие Бога. Человека нужно оставить в покое, чтобы он наконец-то осознал сам себя и из нравственной игрушки, нравственного электората, в которую его превращает политическая жизнь, стал просто человеком…»
, Парус, №65
0
«Лазарь стоял прямо, но не своей силой, а поддерживаемый по сторонам слугами султана. Тело его, как бы тонкими нитями паутины, было еще связано с жизнью и упало бы на землю, останься оно само по себе. Но душа мученика оставалась живой, она была живее, чем когда бы то ни было. Во внутренней горнице души мысли Лазаревы переходили от событий на кровавом поле на все то, что касалось до всей державы его. Мысль шла до самых высоких небес, ища там объяснения всему тому, что случилось с ним и с войском христианским…»
, Парус, №65
0
«Иду по берегу в туманной, ночной сырости и вижу: отражаясь, сливаясь, тот чудесный звон колеблет в глубине женский образ в тёмно-синем платье, своим мерцанием словно творящий непонятные заклятья. Может, это милый образ моей родины, распавшейся, рассыпавшейся до звона, до лепестков, до этого мерцания темного на дне?..»
, Парус, №65
0 (выбор редакции журнала «Парус»)
«Влюбленные встречались украдкой, договорившись о пароле: желтая тетрадь в окне Полины — родители вечером на работе, приходи на наше место; голубая — сегодня нам остается только думать друг о друге. Любовь всегда возьмет свое, не спрашивая разрешения даже у родителей. В один из предвоенных годов сотрудница загса задала курсанту летного училища и студентке пединститута сакральный вопрос: согласны ли они стать мужем и женой?..»
, Парус, №65
0
«Старый заслуженный протоиерей, бородища с проседью — вразлет, был нрава сурового, жесткого: слово молвит — в храме все трепещут. А у его сына Алика пухлые щеки надуты, будто у ангелочка, румяненькие, глаза добрые, бесхитростные. Увалень увальнем. Батька не церемонился долго: повзрослевшему сынку предопределил семейную стезю продолжать. Замолвил, где надо, веское свое словечко, и готово: Алик — поп. Не стал парень отцу перечить — молодец, но только рановато ему было крест иерейский надевать…»
, Парус, №65
0
«…Кейс так и остался лежать на кухонном столе. Маша уложила детей спать и вдруг поняла, что не хочет возвращаться на кухню. Волнение чуть улеглось, и тем не менее она с большим трудом понимала то, что только что произошло, не верила и чего-то боялась. А еще к ней вернулась скорбь о муже, но уже теперь эту скорбь почему-то заслонял кейс на кухонном столе и Маше было очень стыдно…»
, Парус, №65
0
«В Минске простояли трое суток. Несмотря на то, что было запрещено ходить в город, чтобы не отстать от эшелона, мы всё-таки ходили, хоть и не очень далеко. Город был очень красивый, и кто бы мог подумать, что через каких-то полтора года он превратится в руины. А пока мы ходили и любовались им. Люди были очень доброжелательные. Бабушки на рынках, узнав, что мы новобранцы, угощали нас пирожками и жареными семечками. Погода днём была тёплая, и везде стояли лужи...»
, Парус, №65
0
«Хочу, чтобы в нашу литературу ворвалась гурьба молодых гениальных поэтов и прозаиков, как это случилось в период благословенного Серебряного века. А новый век литературного ренессанса пусть будущие литературоведы назовут Платиновым…»
, Парус, №65
Регистрация для авторов
В сообществе уже 1025 авторов
Войти
Регистрация
О проекте
Правила
Все авторские права на произведения
сохранены за авторами и издателями.
По вопросам: support@litbook.ru
Разработка: goldapp.ru