litbook

Поэзия


Апельсиноспаниель0

*  *  *

Плети же сети, девочка, пока

ты ждешь на пристани чудного рыбака…

Он принесет из тайности глубин

осколок звезд – магический рубин.

Его хранили от людей киты,

он пахнет рыбой, впрочем, как и ты.

Рубин прекрасен, только парень твой

уйдет рыбачить следом за волной.

А ты, запутавшись в тревоге и тоске,

забудешь камень на сыром песке.

Его утащит старый альбатрос,

чтоб закрепить на небе среди звезд.

Плети же сети, девочка, пока

рубины ищет сердце чудака.

 

*  *  *

Какая вечность? Смерть да сон

играют в шахматы над нами,

и неба звездного орнамент

вращается, как колесо.

Какие чувства? Это ты

под липами или под кленами

среди тягучей немоты

глядишь глазищами зелеными,

влюбленными, до сей поры.

Это в твоем хрустальном теле

кружат хрустальные миры,

в моем… вращаются пастели.

Какая ветреная скука –

любовь, кровать, чужая блажь.

Здесь темнота рождает звуки –

и в звуках – новый город наш.

Вот там, где эти сон да смерть

не властны более над нами,

я буду рисовать стихами

твои миры, твой взгляд и смех.

 

Вот там, среди аллей раскрашенных,

под липами или под кленами,

мы будем друг для друга нашими,

а может, даже и влюбленными...

 

*  *  *

Слышишь когти собак по асфальту? Светает.

Псы бегут, опустив свои длинные морды.

Я не черт чернорогий, да и ты не святая,

только вот мы пьяны уже долгие годы.

 

Да и ты не святая – нимб лежит под кроватью,

пропылился давно. И забыла рука

крест трехперстный. Родимая, кстати,

наша вера теперь так легка.

Пропылились давно твои волосы. Пепел

сигаретный кружит на бетонном полу.

Есть ли что-то сложнее и что-то нелепей

двух сцепленных одной гравитацией лун?

 

По бетонному полу ночные виденья

проскользнут и исчезнут – такая игра.

Помнишь как мы с тобою на прошлой неделе

добровольно сожгли наш двухкомнатный рай?

 

Ночной почтальон

Погибли все первоисточники,

связист в бреду.

Звоните письма тихим почерком,

авось придут.

 

А может, пьяный почтальон,

припомнив долг,

приняв для храбрости лосьон,

стучится в дом,

и вы, открыв спросонок дверь,

и сердце в дрожь,

и тишина, и верь – не верь –

всего лишь дождь.

 

Знаки

Он видел знаки в каждой кошке –

прелюбопытная игра;

как птичка склевывает крошки,

так он приметы собирал.

Примерив незнакомый раньше

трагично-пафосный наряд,

он, не заметив явной фальши,

явился в нем на маскарад

 

и, в бесовщине хороводясь

среди прелестно-бледных дам,

не видел он, как тени ходят

тихонько по его следам.

Он знаки толковал двояко

и дамам вина подливал

(не мог подвыпивший оракул

котенка отличить от льва).

 

Все яростней кружились тени,

теснее замыкая круг,

но он в беспутстве песнопений

не понял жуткую игру.

Попавшийся, как рыбка в сети,

на корм болотным вурдалакам,

он умирал при лунном свете,

все так же свято веря знакам...

 

*  *  *

Я трезв еще! Раздвиньте стены,

мне так необъяснимы их пути.

Закройте рты – все мысли ваши тленны,

все рифмы ваши мне... не превзойти...

Шептал во тьме, ломая все фаланги,

ломая свой рифмованный мирок.

Пятнадцать строк – мне сердобольный ангел

так напевал: пиши в пятнадцать строк!

 

Я трезв еще, но птиц тот белокрылый

меня ведет известною тропой

своей небесной хромоногой лирой.

 

Сомкните стены. Голос его тверже,

он говорит: ведь ты поэт, ты пой,

а протрезвеешь помаленьку позже

(за той пятнадцатой, несказанной строкой).

 

Кобыла

Мне не хватает кислороду,

мне не хватает строк лихих.

Я вынес на показ народу

коллекционные стихи!

 

Все ямбы, ямбы, ямбы, ямбы…

Я, как плешивая кобыла,

однообразно и уныло

овес жую и дифирамбы,

о том, как хорошо бы было,

пишу. Воспев хмельную прозу,

то ли икая, то ли блея,

сам от восторга просто млея,

приняв величественно позу,

шепну вам, как под алой розой –

от графоманства панацеи,

быть может, нет; зато как странно,

как бесподобно и пространно

звучат слова, витают строфы,

и тут бы вспомнить о Голгофе…

Да вот она – все ямбы, ямбы…

А в голове нескладный кофе,

тот гадкий растворимый кофе,

отвратный и дешевый кофе

разносит сумрачные дамбы!

О чем пишу, мне, в общем, по фиг.

 

Искать, надеятся и верить,

придти, сожрать и не сдаваться! –

вот мой девиз, пора признаться,

разбить все окна, выбить двери,

шерстистым, неуклюжим зверем

рычать в толпу: мне скоро …ацать!

я сбросил шкуру, вставил перья!

и научился целоваться!

Мораль проста – аутодафе

мне удался, и к черту пафос –

как престарелая кобыла

жую стихи свои уныло.

 

Апельсиноспаниель

Рисую круги – я художник от Бога,

по кругу смотрю сумасшедшие сны.

Какая еще, к чёрту, будет дорога,

когда я живу от весны до весны?

Держу ориентир, только циркуль проклятый

кружится, танцует безумный бостон

и чертит, и чертит на жизненной карте,

круги, замыкая реальность и сон.

 

Часы отмеряют мой жизненный цикл,

да только что толку, беги не беги –

весь мир захватил позолоченный циркуль

и чертит, и чертит, проказник, круги.

Планета кружится, кружатся светила,

Вселенная просто большая юла,

а я все мечтаю, как было бы мило

квадратом кружить от угла до угла.

 

*  *  *

Тишиною да звездами синими,

полуночница, награди меня

да другим нареки именем,

грусть-печаль на любовь выменяв.

По лесам, где озера чистые

над водою кружимся листьями,

лишь бы выдержать, лишь бы выстоять,

обменявшись с листвою жизнями.

 

Я не зверь и не птица дикая,

но владею теперь птичьим криком я

и крылом,

а когда этот день закончится,

расскажи мне, моя полуночница,

о былом.

Рейтинг:

0
Отдав голос за данное произведение, Вы оказываете влияние на его общий рейтинг, а также на рейтинг автора и журнала опубликовавшего этот текст.
Только зарегистрированные пользователи могут голосовать
Зарегистрируйтесь или войдите
для того чтобы оставлять комментарии
Лучшее в разделе:
Регистрация для авторов
В сообществе уже 1022 автора
Войти
Регистрация
О проекте
Правила
Все авторские права на произведения
сохранены за авторами и издателями.
По вопросам: support@litbook.ru
Разработка: goldapp.ru