litbook

Культура


Шломо ибн Гвироль: в погоне за мудростью. Переводы с иврита Владимира Лазариса0

Шломо ибн Гвироль (Габироль) был одним из четырех столпов золотого века еврейской поэзии Испании вместе со Шмуэлем ха-Нагидом, Йехудой ха-Леви (Галеви) и Моше ибн Эзрой. Он был философом в поэзии и поэтом в философии, писал стихи на иврите и философские трактаты – на арабском. Арабы знали его под именем Абу Айюба Сулеймана ибн Яхья ибн Йебируля. Христиане – под именем Авицеброна.

Он родился в 1021 или 1022 году в Малаге, где поселился его отец Йехуда, выходец из Кордовы, бежавший оттуда после вторжения североафриканских берберских племен и устроенных ими еврейских погромов. О раннем сиротстве поэта говорят такие строки: «Я нищ, одинок и болен, я жду своего конца,/ нет у меня ни брата, ни матери, ни отца./ И нету друзей, кроме мыслей, так уж мне суждено,/ я слезы мешаю с кровью, а со слезами – вино».

Но как раз мысли и сделали Шломо ибн Гвироля тем, кем он стал.

Ибн Гвироль очень рано почувствовал поэтическое призвание, о чем написал достаточно дерзко: «...шестнадцатилетнее сердце мое/ восьмидесятилетнего сердца мудрей». Во всяком случае, Шмуэль ха-Нагид сразу оценил стихи молодого поэта.

Вероятно, со смертью отца для Ибн Гвироля завершились детские годы в Малаге. Следующий период его жизни начинается в Сарагосе, где он получил образование, о чем сообщает Моше ибн Эзра в трактате «Беседы и размышления».

В Сарагосе тех лет жили знаменитые ученые, государственные и общественные деятели, в том числе состоятельный человек по имени Йекутиэль бен Ицхак ибн Хасан. Этот богатый меценат никогда не вошел бы в еврейскую историю, если бы не стал покровителем молодого Ибн Гвироля, который, в свою очередь, обессмертил его имя. Благодаря меценату, Ибн Гвиролю не пришлось заниматься никаким ремеслом, кроме сочинительства, что отчасти объясняет его необычайную творческую плодовитость. Уже в 19 лет он написал большую дидактическую поэму из 400 двустиший «Анак» («Ожерелье»), в которой сформулировал основные правила грамматики иврита.

В 1039 году Йекутиэль пал жертвой политических интриг и был казнен. Вот – одна из трех элегий, которые Ибн Гвироль написал на смерть своего покровителя.

Как солнце под вечер сверкает багрово,

Как будто укрывшись накидкой бордовой.

 

Все краски и с юга, и с севера смыты,

А пурпур – на западе, кровью облитом.

Раздета земля и согреться не может,

Ей зябко, и холод ночной ее гложет.

 

Надвинулась тьма, небеса почернели,

Свой траур надевши по Йекутиэлю.

После смерти покровителя материальное и социальное положение Ибн Гвироля резко ухудшилось, не говоря о его постоянных ссорах с городской знатью. «Они надо мной смеются: «Ты, мол, говоришь, как грек,/ твоих словесов не может понять ни один человек!» Но и сам Ибн Гвироль был большим мастером в искусстве наживания врагов. По словам Моше ибн Эзры, «хотя он и был философом по роду занятий, вспыльчивая натура поэта брала верх над рассудком. Неспособный подавлять свой нрав, он легко поддавался искушению высмеять сильных мира сего и унизить их в своих писаниях».

Всю жизнь Ибн Гвироль был одинок. В одном из стихотворений он писал: «Съедает плоть мою за мудростью погоня –/ изъедена любовью плоть других».

В дополнение ко всем прочим бедам Ибн Гвироля все чаще мучила тяжелая болезнь (костная или кожная), которую врачи того времени не только не могли излечить, но еще не догадывались о ее существовании. Сегодня можно достаточно обоснованно предположить, что это был рак. А поэт сам поставил себе диагноз:

Смертельна рана, муки от болей,

Нет сил, и с каждым днем я все слабей.

Душе спасенья нет и нет покоя,

От этих мук куда же деться ей?

Три демона хотят меня прикончить,

Терзая самой страшной из смертей:

Грех, одиночество и адовые боли –

Кто устоит перед атакой сей?

Что ж, море я иль чудище морское[1],

А, может, самый крепкий из камней[2],

Что Ты мне шлешь все новые мученья,

Как по наследству? Боже, пожалей!

За что меня караешь Ты, как будто

Тебе нет дела до других людей.

Взгляни, Господь: душа моя, как птица

В силке! Молю, не позабудь о ней!

Тогда Твоим рабом навеки стану,

Забыв свободу до скончанья дней.

В 1045 году Ибн Гвироль закончил одну из своих основных философских работ «Тикун мидот ха-нефеш» («Улучшение моральных качеств»), где он развивает оригинальное учение о связи двадцати свойств человеческого характера с пятью чувствами. За этим последовала его главная работа «Мекор хаим» («Источник жизни»), написанная в форме традиционного диалога между учителем и учеником, и посвященная обсуждению доктрины материи и формы. Будучи лишен специфически еврейского содержания и терминологии, как и цитат из ТАНАХа и Талмуда, «Источник жизни» был переведен с арабского на латынь, и под заголовком «Fons Vitae» стал одним из основных произведений средневековой схоластики, широко известным в Европе того времени. Автора этого трактата принимали то за христианина, то за мусульманина, но никто не заподозрил, что он был евреем. Только в 1846 году французский ориенталист Соломон Мунк обнаружил к удивлению своих ученых коллег, что знаменитый схоласт Авицеброн и еще более знаменитый еврейский поэт Шломо ибн Гвироль – одно и то же лицо.

Философская поэма «Кетер малхут» («Царский венец») по содержанию тесно связана с «Источником жизни», став проявлением глубокого религиозного мироощущения Ибн Гвироля.

Ибн Гвироль был последователем неоплатонической школы, веря в торжество разума и знаний. Это увлечение «новой» философией только увеличивало число недоброжелателей в еврейской общине Сарагосы. Окончательно испорченные отношения с местными евреями вынудили Ибн Гвироля покинуть город, где прошла его юность. О том, насколько тяжелым был разрыв, говорит фрагмент из его поэмы «Покидая Сарагосу».

В глазах – ни слезы, к гортани прилип язык,

Сердце мое от боли ревет как раненый бык,

Муки мои не дают мне веки сомкнуть ни на миг,

Доколе мне ждать, доколе сдерживать яростный крик?

С кем говорить? Кому мне горечь свою излить?

Кто же подаст мне руку? Сердце кому открыть,

Чтобы кручины тяжкой малость одну избыть?

.............................................................................

Назначено мне судьбою с невеждами жизнь влачить,

Что правой руки от левой не могут никак отличить.

Схоронен я, но не в могиле, а в доме, где хочется выть.

Ибн Гвироль оставил немало превосходных образцов как светской, так и литургической поэзии. Можно только задаться вопросом, где кончается поэзия и начинается молитва, и наоборот, в его стихотворении «Что человек, Господь?», вдохновленном 143-м псалмом.

Что человек, Господь,

Коли не кровь и плоть?

Его блужданий дни

Мелькнут, как тень, они,

Он – праха лишь щепоть.

 

Что человек, Господь?

Холодный и прогнивший труп,

Обманщик, что ужасно глуп.

Противный, словно скисший суп.

Лишь брань с его слетает губ,

А на хвалу Тебе он скуп.

Твой гнев не выдержать ему б.

Он – праха лишь щепоть.

Что человек, Господь?

Во лжи и мерзости погряз,

В нем все – одна корысть и грязь,

Коль суд вершил бы Ты сейчас,

Как пыль, его Ты смел бы враз,

Когда бы только подал глас.

Но пожалей на этот раз,

Он – праха лишь щепоть.

..........................................

Что человек, Господь?

Обрубок дерева гнилой.

Он плачет в темноте ночной

И, будь наказан он Тобой,

Умрет раздавленной змеей,

Растает свечкой восковой.

Смени на милость гнев Ты свой!

Он – праха лишь щепоть.

Что человек, Господь?

Как лист упавший, одинок,

Презревший каждый свой зарок,

Чтоб заманить других в силок.

Когда его настанет срок,

Как дым, его развеет Рок,

Какой Тебе в нем, Боже, прок?

Он – праха лишь щепоть.

 

Что человек, Господь?

Больной и одинокий, без друзей и покровителей, Ибн Гвироль уехал из Сарагосы вскоре после 1045 года, после чего его следы теряются. Насколько известно, он жил в Валенсии. Такой авторитетный источник как Моше ибн Эзра, а за ним Йехуда Альхаризи утверждали, что Ибн Гвироль умер, не дожив до тридцати лет. Превознося своего великого предшественника, Альхаризи написал в книге макам «Тахкемони»: «Шломо ибн Гвироль,/ в поэзии – король,/ Шломо-Младший[3], благословенный,/ непревзойденный, несравненный./ Прекрасней не было его,/ ни до, ни после – никого!/ А те, кто по его стопам/ пытались подражать его стихам,/ насочиняли горы стоп,/ но не дошли до пыли его стоп,/ ни по силе слов, ни по мощи троп./ Когда бы прожил он подольше,/ чудес в поэзии оставил бы он больше./ Подрубленный в расцвете сил,/ свою свечу он юным загасил./ Она погасла в двадцать девять лет,/ до тридцати не дожил наш поэт»/.

Но позднейшие исследования показали, что Ибн Гвироль прожил немного дольше и умер между 1053 и 1058 годом.

Американский скульптор, сделавший в 1970 году памятник Ибн Гвироля по заказу властей его родной Малаги, допустил две ошибки: изобразил его старцем, и к тому же очень высокого роста, тогда как, судя по стихам самого Ибн Гвироля, низкий рост поэта был одним из поводов для насмешек его недругов.

Однако, главное не в исторической точности скульптора и сходстве памятника, а в том, что стихи Шломо ибн Гвироля живут без малого тысячу лет, и будут жить дальше, как свидетельство его Божественного дара, который прославил Малагу не меньше, чем знаменитое на весь мир местное вино.
Примечания

[1] Иов, 7:12.

[2] Там же, 6:12 «Твердость ли камней – твердость моя?..»

[3] Шломо «Малый» или «Младший» – Ибн-Гвироль, который так и подписывал многие из своих стихов. Намек на то, что Старшим был сам король Шломо (Соломон).

Рейтинг:

0
Отдав голос за данное произведение, Вы оказываете влияние на его общий рейтинг, а также на рейтинг автора и журнала опубликовавшего этот текст.
Только зарегистрированные пользователи могут голосовать
Зарегистрируйтесь или войдите
для того чтобы оставлять комментарии
Лучшее в разделе:
  • 1. Метнер +1
    Ольга Генкина
    Семь искусств, №9
Регистрация для авторов
В сообществе уже 1004 автора
Войти
Регистрация
О проекте
Правила
Все авторские права на произведения
сохранены за авторами и издателями.
По вопросам: support@litbook.ru
Разработка: goldapp.ru