litbook

Поэзия


Снегопадов древних письмена0

***

Приготовиться к смерти, как сушат грибы к зиме:
пожелтевшие письма – гербарий увядших дней –
разложить на столе, помолчать, посчитать в уме,
сколько раз умирал от любви – от игры теней.

Три любимые книги опять перечесть в слезах,
проходить целый день в халате и быт презреть.
И подумать о том, как же жалко с саней слезать,
на которых пригрелся и даже сумел прозреть:

только это движенье и было всего милей – 
в никуда ниоткуда под лёгкий полозьев скрип.
Как невольный всхлип, ощутить белизну полей,
трепетанье ветвей, подо льдом – шевеленье рыб.

Но тряхнуть головой – поубавить игривый пыл
забияки-щенка, что заметно к весне подрос.
Приготовиться к смерти, смахнуть с антресолей пыль,
и тогда уже жить начинать, наконец, всерьёз.


***

Метели русской письмена
на датский не переводимы.
И кажется, что нет меня 
на свете, где сердца, как зимы –

где жизнь расходится по шву, 
как тот кафтан нелепый Тришкин.
Всё, что любила, чем живу –
уже обманывало трижды.

И Андерсена мастерство
не помогло печальной Герде
постичь комедий естество
в исконном облике трагедий. 

Чужой зимы старинный хлад
судьбы меняет изначальность.
И жизнь, что вся не в склад не в лад,
чем совершенней – тем печальней.


***

Живи сто лет – в одну слепую небыль
собьются дни – в один бесцветный ком,
когда уже под вылинявшим небом
не думаем, не плачем ни о ком.

Вот так и я живу – смиренно, чинно,
примолкнув, затупившись, заржавев,
как выброшенный ножик перочинный
в канаву возле высохших дерев.

А было время – раня и тревожа,
в плоть бытия врезалась горячо,
и сок стекал берёзовый по коже – 
и капли поцелуев жгли плечо.

Как лепеты любви на междометья
разлуки поменялись – не гадай,
Я и сама едва смогла заметить,
как некогда вернулось в никогда.


***

Это просто дожди зарядили отчаянно,
и ореховой хрупкой скорлупкой душа,
покружившись на месте, куда-то отчалила,
вдруг устав от бумаги и карандаша.

Поплыла в переулках ночных: апельсиновый
свет из окон, луну среди туч завитком – 
всё вбирала душа и с бездомною псиною 
обменялась, как с давней знакомой, кивком.

С неучёным котом разминулась – два камушка
изумрудных сверкнули во тьме колдовской.
Было грустно душе, потому что века уже
болен дождь-одиночка любовной тоской.

В бормотанье его всё невнятнее отзвуки
полдней страсти, её сладкожалящих ос. 
Жизнь, пыльцой золотой трепетавшую в воздухе,
ломким крылышком бабочки ветер унёс.

Лишь один и остался под лампой настольною
остров света над белой равниной листа.
Ночь входила в дома забродившей настойкою
недосказанных слов от второго лица.


***

Найди границу слов
и тишины границу.
Весь бытия улов
лишь там и сохранится.

Между молчаньем дня
и многоречьем ночи
черта проведена
незримым многоточьем…

Иди по ней, иди –
над явью сна и бденья.
небытия пути 
там сходятся с рожденьем.

Услышь – ещё до слов,
до дрожи каждой жилки:
моя к тебе любовь
была – ещё до жизни.


***

Детский парк, забытые качели
над рекой – прозрачная луна.
Листопадов вечное кочевье,
снегопадов древних письмена.

Возвращенье – взращиванье буден
круговыми петлями времён,
возвещенье – вещее пребудет,
Мирозданью сданное в ремонт.


***


Очерчивай, озвучивай границы –
в их шумных мастерских и ткётся жизнь. 
Смерть – безгранична. С этим примириться
ещё черёд настанет. Привяжись

к невидимым оковам, огражденьям – 
затей в пределах этих кутерьму.
Иного не дано, ведь и рожденье – 
вселение в телесную тюрьму.

И всё-таки в прекрасном заточеньи
любви и веры, творческой тоски –
проявленней бытийное теченье,
пронзительней бессмертия ростки.

Пусть памятью свершается плененье
и охраняет многоликий смысл
граница-слово… Без надменной лени
вязанием земных петель займись.


***

Я – созревший одуванчик
на подкошенном стебле.
Стол, комод, трюмо, диванчик
и Кандинский на стекле.

Дом без весел – словно лодка,
на которой плыть нельзя.
Почему то мне неловко
посмотреть тебе в глаза.

И бывает ли яснее
невозможность вечных чувств?
Ну, смелее – дунь сильнее:
я по свету разлечусь.


***


Если хочешь – взлетай: буду небом.
И водою я буду и хлебом.

В безрассудстве своём непокорном
если хочешь расти – буду корнем.

За удачей отправишься следом – 
буду верным твоим амулетом.

Если всё, что имел, проиграешь – 
сотворю из соломинок рай наш.

Всё бесцельно с тобой и бесценно.
Если хочешь – играй: буду сценой.

Ну а если любовь нас с тобою
вместе вылепит – стану судьбою.

Все твои откровенья и тайны
свято буду хранить, неустанно.

Если хочешь уста – буду телом.
Если хочешь, оставь – буду тенью…


***

Если уж страсть, то страсть. Остальное чушь –
порох сырой, песчаник, сухие листья.
Если уж красть, то красть – чтоб хватило чувств
так первородно друг с другом сплестись и слиться,

как с чернозёмом древним – растить слова,
слёзы растить и смех, расставанья, встречи.
Если любить – то всласть, понимать едва,
что это всё причуды творящей речи.

Нежности хмель цедить – словно в первый раз – 
через соломинку лет. Если жить на свете,
то уж сполна – идти на крутой вираж
вечной души в безвоздушном пространстве смерти.


***

Суть любови по-русски –
наважденье конца.
Будто счастье – нагрузка.
Будто нужно свинца

боли в самое сердце.
Так и рвётся из вен
роковое усердье –
расставаться навек.

Всё кончать до начала.
Как Ассоль ни зови – 
оставлять у причала 
паруса на крови.

Мало моря и мало
этим чувствам земли –
лучше встать у причала,
чем потом на мели

оказаться – в разрухе
бесконечных потерь.
Видно, лучше в разлуке,
чем в земной тесноте.

Лучше сразу от быта 
улететь до небес.
Лучше горя избыток,
чем любви недовес

в бытии, что мечтает
зачехлить и ушить.
Жизнь любви не вмещает –
мука русской души.


***

Есть что-то безнадёжное в раю
для тех, кто до конца ещё не умер.
В чужом раю, как и в чужом краю,
под каждой розой – ностальгии зуммер.

Трава не та, листва совсем не та,
не те дожди, не так цветут каштаны. 
Зима не та – сплошная маята.
На санках нас не так отцы катали.

Не те дома, соседский дух не тот. 
И праздники не те, застолья, песни.
Не те друзья, не тот уже полёт
в расчерченном на клетки поднебесье.

Не те моря, не тот воды глоток,
не та победоносность на престоле.
И жизнь сама – опрятный закуток,
а не просторы, Боже, не просторы.

Язык не тот – в нём не найти следов,
ведущих за незримые пределы. 
И слово сокровенное «любовь»
звучит не так, как сердце бы хотело.


***

Войти к тебе, как входит в дом
к убившему давно убитый –
той странной тягою ведом,
когда условности забыты.

Не усидевши за столом,
сказать тебе весь стыд по сути
и лечь не с телом, а с теплом –
почти что вне имён и судеб.

 

Рейтинг:

0
Отдав голос за данное произведение, Вы оказываете влияние на его общий рейтинг, а также на рейтинг автора и журнала опубликовавшего этот текст.
Только зарегистрированные пользователи могут голосовать
Зарегистрируйтесь или войдите
для того чтобы оставлять комментарии
Лучшее в разделе:
    Регистрация для авторов
    В сообществе уже 1007 авторов
    Войти
    Регистрация
    О проекте
    Правила
    Все авторские права на произведения
    сохранены за авторами и издателями.
    По вопросам: support@litbook.ru
    Разработка: goldapp.ru