litbook

Проза


Два рассказа0

Подарок

Гульнаре, или попросту Гуле, как её называли все, исполнилось двенадцать лет. С самого утра её мать Фаина и тётя Вера суетились на кухне. Всё свободное пространство захватил кисловатый дух черничного киселя, подгоравшего на плите масла и запах лаванды, исходивший от тёти Веры.

- Скоро уже гости начнут подходить, а у нас ничего не готово, - причитала Фаина Эдуардовна.

Гуля посмотрела на часы, до встречи с Петей оставалось совсем немного. Они ещё вчера договорились встретиться на задах. Он пообещал сделать необычный подарок.

- Ну, ты посмотри, какая невеста, - умилялась Фаина Эдуардовна, прислонившись к дверному косяку.

«Может он мне подарит платок, такой как у тети Веры, - думала про себя Гуля, - или…»

- Что же ты все молчишь сегодня? – подошла к ней мама и погладила по голове.

- Не знаю, - прищурив глаза, ответила Гульнара и обняла мать.

- Ладно, иди, побегай. Только не долго, скоро гости придут.

Гуля вскочила со стула и выбежала на улицу. Потом, оглядевшись, стараясь не привлекать внимания, пробралась к зарослям черемухи. Там у неё был тайник с маленьким флакончиком лавандового масла, подаренного тетей Верой, сломанный будильник и окурок, который Петька стащил у своего деда и попросил спрятать на первое время потому, что никак не решался его попробовать.

Она разложила в ряд все вещи, окинула их хозяйским взглядом. Особенно ей нравился большой увесистый будильник с выбитым стеклом. Взяла флакончик и немного подушилась. Мама ей этого не разрешала, но сегодня она может ничего и не заметит? Спрятав обратно вещи, она вылезла из зарослей и направилась к месту встречи.

Было только четыре часа, но на улице заметно потемнело. Небо сгустилось и покраснело. Ветер закрутил песчаные вихри. Скрипнув петлицами, захлопнулась дверь соседского сарая. Из домов стали выбегать люди с граблями и торопливо собирать сено. В огородах натягивали пленку над овощами, всё вокруг удивительно оживилось, находилось в напряжении и ожидании чего-то. Она знала, что будет гроза, а возможно, и ураган. Хотя ураганов, даже живя в Казахстане, она никогда не видела.

Вот уже пять лет, как мама перевезла её сюда, во Владимирскую область, из Алма-Аты.

Гуля подумала, было, предупредить мать, но потом всё же решила сбегать к Пете и посмотреть на подарок.

Сердце её билось так часто, что казалось, оно сейчас выпрыгнет из груди. Ей хотелось смеяться и плакать одновременно. Она сняла сандалии, и пошлепала по ещё теплому песку, потом ступила на прохладную траву, которую ветер, словно стараясь угодить ей, пригибал к земле перед её маленькими ступнями.

Ветер стал настойчивее подталкивать её в спину, и она уже не шла, а бежала. И Петю заметила издалека.

- Тебя не дождёшься! - крикнул он.

- Ну-у? - в ожидании замерла она.

- Пойдём, – он взял ее за руку и потащил за собой. – Пойдем, тут рядом.

Они остановились у маленького приземистого сарая, который был построен вокруг огромного старого вяза. Казалось, что дерево растет прямо из крыши. Петя приставил к стене лестницу и полез наверх. А уже оттуда перебрался на дерево.

- Ну что? Ты так и будешь внизу стоять?! - крикнул он сверху. – Давай поднимайся! - Среди ветвей вяза был построен шалаш, точнее, маленький дом из старых досок. Тут была и небольшая дверь с железной ручкой и окно.

- Вот мой подарок! Я все лето его делал, теперь он твой. Ну, давай, залазь, посмотри, как внутри?!

- А он не развалится? - робко поинтересовалась Гуля.

- Ну да, с чего ему развалиться, всё надежно, не бойся.

- Ой!! - воскликнула она. - Я на что-то наступила.

- А это я тебя, с днем рожденья, - улыбнулся Петя и зажег спичку. Маленькое дрожащее пламя осветило его раскрасневшееся лицо.

Гуля наклонилась и подняла с пола букет обмякших ромашек и васильков.

- Я сам собирал, - сказал он и отодвинул лист фанеры от окна.

На улице, совсем стемнело, упали первые тяжелые капли. Вдали гулким раскатом прокатился гром. Дождь зашелестел в кроне могучего дерева, забарабанил по деревянной крыше.

- Что? Здорово я сделал? Даже не протекает. Только ты, Гуль, никому про это место не говори, ладно?

- Да. Честное слово. Ни за что в жизни. Я буду молчать! – она хотела еще что-то сказать, но только лишь обняла его. Потом, потупив глаза, промолвила, - меня вот только мама, наверное, уже ищет.

- Ничего страшного, сейчас дождь закончится, и пойдём, – промолвил Петр.

Но дождь никак не хотел прекращаться, и через час припустил ещё сильнее. Ребята спустились с дерева и перебрались в сарай.

- Слушай, который сейчас час? - Поинтересовался Петя.

- Наверное, часов восемь.

- Да! Твои родные - на ушах уже, это точно!

- Там еще и гости приехали….

- Теперь твоя мать мне с тобой гулять точно не разрешит.

Раздался мощный удар грома и сквозь щели в сарае промелькнул синеватый свет. Гуля вздрогнула и прижалась к Пете.

- Да что ты боишься? Это всего на всего гром, - проговорил он, смутившись.

Через какое-то время они уже забыли, что нужно спешить домой: сделали в сеновале явки; лежали, словно в креслах, и смотрели на тёмный свод потолка, слушая, как по крыше сарая хлещут ветки вяза.

- Гуль, я вот чего хотел спросить, только ты не смейся, хорошо?

- Чего?

- Ну, как тебе сказать?

Петя некоторое время помолчал.

-Когда я выросту, ты будешь вместе со мной жить?

-Это зачем? – запнувшись, непонимающе спросила Гуля.

- Как зачем? – удивился Петя её непониманию. – Ну, это, женой моей будешь? Я на фабрику пойду работать, а ты хозяйством займёшься, корову свою заведём, а что?

- Давай, наверное, здорово будет!

- Здорово, - согласился с ней Петя.

- А ещё морошку под окнами посадим, а?

Но Гуля его уже не слышала, лишь сквозь сон что-то пролепетала и повернулась на бок. Петя подложил под голову руки и еще долго размышлял, как он устроит своё хозяйство.

Утром он проснулся от криков. Открыв глаза, увидел над собой своего отца. Тот схватил его за ухо и потащил на улицу. Там собралась чуть ли не вся деревня.

- Вот ты где! Мы с матерью ночь не спали, под дождём мокли, думали, случилось что, а он - здесь, ну я тебя сейчас!

- Гуля, как ты? - крутилась возле дочери мать, - доченька, я же переживала, нельзя же так! Проголодалась, наверное?

- Ма, я, когда выросту, за Петьку замуж выйду.

В толпе кто-то засмеялся.

- Так! Все домой, там разберёмся! - тут же изменилась интонация матери.

Петька получил очередную затрещину от отца, и обе семьи разошлись по своим домам.



Амур

Ветеринар замер перед дверью и никак не решался потянуть за ручку. Пальцы холодели. Он ещё раз глубоко вздохнул и решительно открыл дверь, войдя в прохладную комнату.

Конов стоял к нему спиной и смотрел сквозь запылённое стекло на собачью конуру, за которой в зарослях лопухов, уткнув морду в пыль, лежала собака.

– Всё! – сказал ветеринар, стягивая резиновые перчатки, закуривая виновато и осторожно. – Не жилец Амур, – видать, его булавками накормили, а может, и еще чем. Кровь у него горлом идёт, не останавливается!

Конов не оборачивался. Он всё ещё смотрел в одну точку. Не мог забыть, как ветеринар отирал морду Амура от чёрных сгустков крови, а пёс жался к земле и от боли пытался заползти подальше в лопухи. Нет, он уже не был тем отважным псом. Сейчас он униженно вжимался в землю и не смел уже смотреть в глаза. Он впервые чувствовал собственный страх.

– Что? – Конов, наконец, повернулся к ветеринару.

– Я мог бы укол ему сделать.

– Кокой укол?

– Чтоб не мучился.

Скулы посеревшего за двое суток лица Конова напряглись. Он снова посмотрел в окно и сипло выдохнул. Бессчётное количество бессонных сигарет стянули его горло.

– Коли!

Ветеринар молчал.

– Иди коли, говорю!

– Мне нечем. Я сказал, что мог бы. Но ничего нет. Не завозят.

– Не завозят? – Конов подошел к ветеринару. – Ладно. Спасибо и на этом. На! – И вытащил из кармана мятую пятидесятирублевку, вложив её в карман побледневшего ветврача.

– Не надо, Саша.

– Иди. Жене конфет купишь.

Ветеринар не оборачиваясь, медленно вышел из дома. Он попытался закурить, но спички ломались в его руках. Он так и шёл по улице с не прикуренной сигаретой, прижимая к себе квадратный чемоданчик в которой что-то побрякивало.

– Эй, Вадим Петрович! – Крикнули со стороны. – Да остановись же ты? Что там? – С ведром в руках к нему шла старуха.

– У Саньки был?

– Собака у него подыхает, накормил кто-то иглами или еще чем.

– Слава Тебе, – поставила старуха ведро на землю. – Ну и пропади она, всех кур передушила. У меня, у Мухиной двух. Я её, стерву, сама на вилы бы посадила.

– Конечно, – буркнул ветеринар и осторожно обернулся. Там на дороге, возле дома стоял Конов и смотрел в их сторону, загораживая лицо от восходящего солнца.

– Ладно, мать, некогда мне тут с тобой.

Он прижал к себе чемоданчик и, спотыкаясь на кочках, свернул в проулок, густо заросший сиренью.



…Это был первый пёс, проживший у Конова больше пяти лет. Какого бы щенка он к себе не приносил – не приживался, то собачья чума сожрет, то под колеса машины угодит, то еще какая напасть. Но Амур зацепился за жизнь крепко, все беды обходили его стороной. Быстро он из косолапого кутёнка превратился в широкогрудую охотничью лайку, беспрекословно выполняющую всё, что хотел хозяин. Точнее, даже не выполнял, а делал то, что умел, то о чем ему говорила кипящая в жилах собачья кровь.

Конов, собираясь на охоту, всегда выходил на крыльцо, ставил возле конуры ружьё, сильно пахнувшее порохом и оружейным маслом. Медленно и тщательно затягивал все ремни, застёгивал пуговицы, а Амур в предвкушении подпрыгивал и извивался! Каждая секунда этих неторопливых сборов была такой длинной и счастливой.

Когда же все было готово, хозяин подходил к собаке, гладил, таскал, играючись, за холку, что-то шептал на ухо, а Амур скулил от нетерпения.

Конов расстегивал ошейник, и тяжелая цепь брякалась о вытоптанную у конуры землю. Амур отскакивал в сторону и, набирая скорость, обегал вокруг дома, но когда видел, что хозяин очень медлителен, лаял на него и снова делал круг.

Только когда охотник затворял калитку и шел в направлении леса, Амур что есть мочи мчался вперёд через поле, спугивая жирующих в подорожниках воробьёв.

Никогда еще не приходили они из леса пустыми.

После охоты, будучи в хорошем настроении Конов отпускал Амура побегать по ночным улицам, поскольку из-за крутого нрава пса днем этого делать было нельзя. Но даже ночью Амур мог напугать забывшего об осторожности пьяного или поранить чью-то собаку, а утром, как ни в чем не бывало, забирался, весь обвешанный репьями, в конуру и чутко спал, дожидаясь утренней пайки.

– Кошка, Амур, кошка! – как и раньше, попытался подшутить над Амуром Конов. Он попытался сделать вид, что ничего не произошло. Но Амур не вскочил с места и не стал подыгрывать хозяину в поисках кошки. Он тяжело подполз чуть ближе к запыленным сапогам, даже не проскулив, а, проскрипев, виновато опустил глаза и сглотнул накопившуюся во рту тягучую густоту.

Конов хлопнул дверью сарая, долго гремел инструментами, матерился в голос в темноте, перевернул какой-то ящик, со звоном разбившийся об пол, и вышел обратно, с силой воткнув в окаменевшую землю старую лопату.

Движения его стали сбивчивыми и хаотичными, он то заходил в дом, то возвращался, словно пытаясь что-то вспомнить. Наконец, он, как прежде, появился с охотничьим снаряжением, разложил его и стал собираться. Крепко затянул ремень патронташа, патронов было достаточно. Поставил возле конуры ружьё, но Амур только дрожал и скулил.

– Ладно! – скомандовал сам себе Конов. Закинул за спину ружье. – Нужно идти.

Амур лежал. Конов опустился перед ним на колени и расстегнул ошейник.

Голова Амур упала в пыль.

– Что ж ты!? – взял он его на руки, – жрать я тебе не давал, что ль? – Амур стал почти невесомым за эти два последних дня.

– Ну, пойдем. – Он толкнул ногой калитку и пошёл в направлении большой березы, с которой начинался лес. Солнце ударило в глаза. К этой вековой великанше Амур всегда бежал в первую очередь.

Он шел медленно, стараясь аккуратно ступать по кочкам, чтобы не трясти Амура, а тот, свесив голову, только скулил.

- Ничего, - только и повторял ему Конов, - ничего. - Он положил Амура возле почерневшего ствола березы и закурил. - Ты лежи, я скоро.

Он неспешно вернулся домой, постоял возле конуры, хотел ее сейчас же разломать на дрова, но передумал. Взял заготовленную лопату и пошел к собаке, которая так и не сдвинулась с места. Издали Конову показалось, что Амур уже мертв. Но, почувствовав идущего, тот приподнял голову и словно в бреду стал утробно рычать.

- Амур, не признал? Амур! - Конов погладил его. Накинул на шею веревку и привязал к дереву. - На всякий случай. Ты не бойся, – успокаивал он его.

Конов снял ружьё. Впервые в жизни ружьё в его руках дрожало. Он отошёл так далеко, что собаку плохо было видно….

…Выстрел был похож на хлопок пастушьего кнута, эхом прокатился от березы к холму и затих в деревенских садах….



Все уже знали, куда и зачем уходил Конов. Этот мрачный нелюдим, к которому даже мальчишки в огород не лазали, ведь он мог и выстрелить, а то, что таких случаев ещё не было, так это потому, что его держались стороной. Он ни с кем не общался. Пропадал в лесу, беззастенчиво в сумерках возил с колхозных полей сено. Правда, его возили все, но он делал это, не прячась, не дожидаясь ночи, словно брал своё.

- Нечего такую псину заводить! - посматривая в сторону холма на одинокий силуэт Конова, говорили соседи. - Собачина-то его последние две ночи совсем осатанела, выла как проклятая: ни заснуть, ни на улицу выйти.

- Говорят, ей мясо кинули с булавками, - перебила Мухина. – Я сегодня с Шурой разговаривала, ей Петрович сказал. Конов просил усыпить собаку.

- Ишь ты, на собаку лекарства еще тратить! Тут людям не хватает!

- У моего тестя - собака, какая же ласковая, даже на котов не бросается! Сидит все время у ступенек или в сарае, или спит. Ангел, а не собака! А эта!?

- Да что ты! Я утром тут выхожу, его псина курицу тащит. У меня три штуки так и пропали. Я к Конову пойду! Всё ему скажу! - Заволновалась Мухина.

- Вон, кажется, он идёт? – сказал ветеринар.

- Где ж? – захлопала себя по карманам Мухина, пытаясь найти очки.

- Да вон же, вон. Видишь, пятно черное на самом холме, чуть правее сосны раздвоенной. Ну не видишь, что ль?

- Точно и я вижу, - подтвердил кто-то.

- Да это не Конов, а пень.

- Сам ты пень! Посмотри, движется, кажется.

- По-моему, как был на одном месте, так и остался.

- Это, конечно, - перебила ветеринара Мухина. - Тебе сейчас лучше, чтоб он на месте сидел. Он к тебе первому придет. Ты ж его собаку-то не спас!

- Хорошее дело, - причем же тут я. – За мной греха нет. Я все по закону делал. Я ж, если бы возможность была, думаешь, не откачал бы? – Ветеринар достал из кармана сигареты.

- Да что ты задергался, что нам-то говорить? Ты вон ему скажи, - указал в сторону леса подошедший Петр Миронов.

Ветеринар вновь мельком взглянул в сторону холма, и ему показалось, что черная точка чуть сдвинулась с места.

- Петрович! Сергеевна! – да вы чего? Что вы говорите! Я ж - все аккуратно.

- А помнишь, у Савиных все кролики сдохли? Кто их прививал?

- Вспомнили тоже, я же был молодым специалистом, да и вакцина плохая была. Не я же ее делал!

- Рассказывай теперь!

- У Мироновой или вон, у Мухиной - он вообще кур таскал! И теленка я ей забил на той неделе, мясо у нее есть.

- Ты что несешь?

-А что ты сама говорила, мол, чтоб сдохла, эта собака!
- Мало ли, что я говорила. Я же просто так, для интереса.

- Я слышал, - уже тише заговорил ветеринар, - что собаку свою он в Москве брал, чуть ли не за пятьдесят тысяч!

- Ой, - Мухина прикрыла рот ладонью. – Да откуда же такие деньги-то?!

- Оттуда, - разлегся на траве Миронов, - сколько он белок да норок перебил в лесу!? За один года столько насобирает! Барсучий жир в город возит, а он там в цене.

- Пятьдесят тысяч! - повторила Мухина. - Вадим Петрович, шел бы ты домой. Займись там какими-нибудь делами.

- Да никуда я не пойду, - вытаращил глаза ветеринар. – Почему я должен уходить?!

- Дело твое.

- Он может, - кивнул в сторону холма Миронов, - и петуха пустить. Черт знает, что у него на уме.

- Типун тебе на язык! - вздрогнула Миронова. – Смотри жара какая, все ж погорим! Торф вторую неделю тлеет.

Люди еще долго стояли посреди улицы, потом постепенно начали расходиться по домам. И ветеринар вспомнил, что ему нужно срочно ехать в центр, заказывать новые препараты и на вечернем автобусе вместе с женой укатил в город.


Конов так и не пошевелился ни разу после того, как счистил налипшие комья глины с лопаты. Когда стало темнеть, он лег в траву, долго лежал и смотрел, как на небе появляются первые звезды.

В распахнутую черноту своего двора он вошел за полночь. Луна чуть обелила краешек пустой конуры и куст бузины подле нее. Поставил к стене ружье и прислушался. Вокруг все замерло, не доносился даже звук радио из дома соседки.

- Эй!!! - Что есть силы, закричал Конов. – Но ему ответили только собаки из огородов и дворов. Тогда он решил повторить попытку, но уже иначе: громко, что есть силы прогорланить какую-нибудь песню, чтобы разбудить всех. Но трезвым не вспоминались слова ни одной! Тишина становилась невыносимой!

Нестерпимое одиночество охватило Конова! Давно забытая память об отце и нестерпимое одиночество, затёртые работой и временем, зашевелились в голове. Увиделась просевшая и заросшая могила. Только сейчас он вспомнил, как отец так же в беспамятстве сидел на этих ступенях, спал, уткнувшись в колени. И тогда, в детстве, Конов увидел его жалким и маленьким, каким он никогда его не видел. Да он его вообще редко видел. …Отец работал пастухом и уходил из дома уже в четыре часа.

- Ту-у-у… - разносилось по мокрым от утренней росы улицам. И тут же двери сараев отворялись и люди, позевывая, выгоняли скотину. Такой же зазывный трубный звук разносился по деревне к сумеркам, когда отец возвращался домой.

Садился он на приступки и, вытянув ноги, долго курил.

- Санька, а ну иди сюда, - звал он, доставая туесок из березовой коры, наполненный земляникой. Он постоянно что-то приносил из леса, он пах лесом, он был его частью.

Сашка садился рядом с отцом и горстями клал себе ягоды в рот.

- Ну-ну, не торопись. – Ласково говорил он.

Как-то Сашка сказал:

- Па, а у нас Белка ощенилась - пять штук!

Отец промолчал.

- Ну, пойдём, покажу. Пойдём!

Сашка вбежал в сарай, постоянно оглядываясь на отца. В дальнем углу зашуршало сено, и загорелись два зелёных глаза. Белое пятно Белки зашевелилось и зарычало осторожно. Из-под неё послышался поскрипывающий писк.

Отец черной тенью стоял в проеме двери и близко не подходил. Сашка смотрел то на щенков, то на отца, за спиной которого расстилалось бесконечно звездное небо.

Сашка тогда не мог заснуть всю ночь, ворочался, отсчитывая удары маятника, чтобы в четыре утра с уходом отца на работу, спрыгнуть с постели и босиком броситься к щенкам. Но никого не было, только пролежанное сено и затертая подстилка.

- Белка! – поманил Сашка, - Белка! - Он выбежал за калитку. Отец уже поднимался в гору.

- Оп! - подгонял он стадо. Возле его ног, забегая то с одной, то с другой стороны крутилась Белка, за которой волочилась веревка. Белка подпрыгивала к сумке, а отец отгонял ее.

- Папа, - закричал Сашка и бросился к нему, спотыкаясь босыми ногами о камни. – Па! Где они!? - Отец обернулся и убрал сумку за спину. Сашка вцепился в рукав отцовой рубахи. - Куда ты их понес! – и попытался схватить сумку.

- Саня! – только и сказал отец. - Белка залаяла и заскулила одновременно.

- Куда ты их?

- Я их отпущу там, у большой березы. Пускай в лесу поживут. В лесу хорошо им будет. Они сами себе еду будут искать, а нам негде их держать.

- Но они ведь слепые.

- А как же волчата? Волчата тоже слепые. Они же в лесу живут. Вот Белка из дома и будет бегать их кормить, пока не вырастут. Давай, Санька, дуй домой. Белку крепко держи!

- А как же она узнает, где они?

- Узнает, еще как! У нее нос чуткий.

Санька привязал Белку к забору, а сам, не выдержав, снова побежал к отцу.

Отца он увидел, когда тот бросал что-то в воду, за камыши.

- Па, ты чего там?!

Отец обернулся, хотел поспешно выбежать на берег, но поскользнулся. В отяжелевшей мокрой одежде он вышел к сыну, ноздри его раздувались.

Сашка перевернул его мешковатую сумку, все вытряхнул, разбросав на траве куль с едой. – Дурак! - завыл Сашка, - фашист, понял ты кто! - ревел он. Стадо в тот день само в деревню пришло, без пастуха. Только через какое-то время появился и сам пастух, с трудом волоча за собой кнут. Он бормотал что-то несвязное.

- Нажрался! - крикнул ему кто-то из-за забора. – Всю скотину нам растеряешь.

- У-у, - выдавил из себя пастух, - замахнувшись кнутом в сторону критикующего. А потом просидел всю ночь до самого утра: сморщенный и жалкий. Сашка смотрел на него из окна и не мог к нему подойти. Он долго еще избегал встреч с отцом….

Все забылось с тех пор, но почему-то не мог забыть Сашка тех слов, сказанных им отцу….

Сейчас Конов сидел на приступках, и вокруг не было ни одной живой души. Он зашел в дом, не включая свет, достал из шкафа бутылку. За калитку вышел тихо, внимательно присматриваясь и прислушиваясь.

Когда ему показалось, что он услышал чей-то голос, он, покачиваясь, поплелся в ту сторону. - Кто здесь? Эй, спите, что ль, все!?

Тишина была ему неприятна. Хотелось как-то разрушить ее. Он направился в сторону часовни, к дому ветеринара. «Ведь тот видел Амура последним, пытался помочь ему», - подумал Конов.

Со всей силы постучал в дверь. Потом еще раз. Внутри было тихо.

- Петрович, открывай! - Он еще долго стучался, но ему так и не открыли, Казалось, что его никто не слышит.

Он вышел на середину улицы. – Нет, что ли, кого? - озираясь по сторонам, промычал он. – Что-то не давало ему покоя, он ходил по улице из стороны в сторону. Потом вернулся к единственному фонарю возле часовни:

- Ну, смотрите! - Снял с плеча ружье и прицелился в мерцающую лампу.

Выстрел зазвенел в стеклах домов.

Конов стоял в полной темноте и чего-то ждал. Он не мог видеть, как аккуратно одновременно во многих темных окнах отодвинулись шторки, как кто-то всматривался в его силуэт, стараясь не шуметь, проверяя засовы.

Но так никто к нему не вышел. Никто не сказал ему ни слова, когда он, присев к столбу, в одиночку допивал бутылку самогона.

Рейтинг:

0
Отдав голос за данное произведение, Вы оказываете влияние на его общий рейтинг, а также на рейтинг автора и журнала опубликовавшего этот текст.
Только зарегистрированные пользователи могут голосовать
Зарегистрируйтесь или войдите
для того чтобы оставлять комментарии
Лучшее в разделе:
Регистрация для авторов
В сообществе уже 995 авторов
Войти
Регистрация
О проекте
Правила
Все авторские права на произведения
сохранены за авторами и издателями.
По вопросам: support@litbook.ru
Разработка: goldapp.ru