litbook

Культура


Страшная тайна советского кино0

– Леонид, скажите пожалуйста, как вы относитесь к творчеству Олега Каравайчука? Правда очень интересно.
– Гений.

Леонид Фёдоров. Из интервью.

– Олег Николаевич, как Сесил Тейлор я научусь играть за неделю. А так, как вы играете, мне не научиться никогда.

Сергей Курёхин. Из жизни.

–Я гениальную музыку написал, кстати. И действительно эта штука – такая.

Олег Каравайчук. Из док. фильма «Большой вальс для Колизея».


Глядя на этого человека – меньше всего веришь, что это – человек. Сначала ужасно пугаешься – просыпается детский страх чудовищных старух – этаких Шапокляк без грима. Потом, когда страх проходит, возникает жгучий интерес, как при возможности контакта с инопланетянами, египтянами или говорящими кустами из соседнего двора.

После приступа любопытства приходит изумление. Господи, Боже мой, думаешь, как это возможно?!

А понимание не приходит, боюсь, никогда.

Что мы видим?

Этакую субтильную старушку-старикашку в обтягивающем свитере, огромных чёрных очках, жёлтом художничьем берете? Обычного городского сумасшедшего, говорящего какие-то несвязные шизофазические вещи о том, что Гоголь до сих пор в гробу пишет. Нет, это мы не видим. Это мы слепые

Потому что, когда он ложится за рояль, надев на голову (о, не из эпатажа!) наволочку от старой подушки и птичьими движениями колотит по клавишам, – понимаешь, что всё это правда и тебе самому не хватает языка, чтобы понять его.

Это – онемение от чистой музыки, никак зримо не связанной с движениями странных рук непонятного человека, высоким голосом завывающего экстатическую песню-глоссолалию под живого Чайковского, Прокофьева, Вагнера и Бетховена, неузнаваемых, чистых, сливающихся в одно имя. Да что я об этом знаю?

Дрожит вокзал от пенья Аонид

Так воплощается миф. Музыка приходит в мир. И существует и ходит и прыгает между нами по речным камушкам, легко и радостно как сам Олег Каравайчук в документальном фильме Александра Плахова «Большой Вальс для Колизея».

Музыка – идеальная почва для мифа, по сравнению с ней сама жизнь становится глубоко мифической штукой. Говорят (и это ещё цветочки),

    что маленькому Олегу Каравайчуку восхищённый музыкой Сталин подарил белый рояль; что никто никогда не видел как он ест; что он абсолютно свободен от физики этого мира; что он живёт тысячу лет и никогда не рождался; что видит будущее насквозь; и однажды на концерте, когда ему не понравился звук рояля, кинулся выкатывать из-за кулис (и выкатил) на сцену новый рояль.


Почему бы и нет? Судя по всему – это только вершина айсберга. Кстати, Олег Каравайчук – наш современник и 27 мая в 19:00 он играл концерт в Музее-квартире художника И.И. Бродского, площадь Искусств д.3. И он написал музыку для более чем 150 документальных и художественных фильмов («Два Капитана», Алёша Птицын вырабатывает характер»,» «Поднятая целина», «Чёрная курица, или подземные жители», «Тёмная Ночь» и т.д.), которые выходили на студиях разных республик СССР и за рубежом. То есть мы знаем эту музыку, но не знаем, кто за ней стоит. Впрочем, как и всегда.

А сам он говорит, размахивая руками, о таких вещах, что становится неуютно от попытки осознать хотя бы. Кажется, это что-то новое, что раньше так не произносилось

«Музыку надо писать, чтобы человек был не только разный, а свободный от себя. И даже от всего: и от Бога, от мироздания и от души, кстати. Когда свободен от души, тогда душа-то и есть».

Фильм, кстати, удивительный. Как относиться к явлению нечеловеческого в жизнь?

Какие нам сделать выводы из очень убедительного доказательства присутствия?

Восхищаться бесполезно, понять невозможно, забыть – преступно.

Смотреть и слушать.

Александр Плахов, режиссёр документального фильма «Колизей для большого театра» очень талантливо подложил нам развёртку жизни в качестве ответа на невыразимые вопросы – быт, наложенный на миф и музыку. В кадре идёт череда безумно вывернутых, но вполне узнаваемых советских реалий, потом Олег Каравайчук говорит, играет, прыгает по камушкам, дальше в жизнь вторгается мифология – мы узнаём как он однажды съел полкастрюли борща и четыре часа смотрел на кролика, отчего ему было как никогда хорошо, в конце фильма остаётся только голый быт – на даче в Комарово у композитора украли забор (!) и есть ему нечего (см. миф о еде) и жизнь его проходит в ужасающей бедности.

И полное отчаянье. Режиссёрское. Сам композитор особенно не волнуется.

Мне тоже кажется, что это не так уж и важно.

Просто, когда Олег Каравайчук идёт, как танцует и прыгает по камушкам у реки, а за ним идёт божественный и глубоко влюблённый в музыку кот – мне видится, что это – очень хороший и добрый человек, который творит наше будущее. Только мы об этом не знаем. И в него можно влюбиться. За лёгкость.

Ну и почему бы современному ангелу не принять такое обличье? В чувстве юмора Ему не откажешь, а скромность – спасёт мир. Если вся эта музыка грянет громогласно, то мы же сгорим от стыда и отчаянья? Не правда ли?

А музыка доносится

издалека

такая

Рейтинг:

0
Отдав голос за данное произведение, Вы оказываете влияние на его общий рейтинг, а также на рейтинг автора и журнала опубликовавшего этот текст.
Только зарегистрированные пользователи могут голосовать
Зарегистрируйтесь или войдите
для того чтобы оставлять комментарии
Лучшее в разделе:
    Регистрация для авторов
    В сообществе уже 995 авторов
    Войти
    Регистрация
    О проекте
    Правила
    Все авторские права на произведения
    сохранены за авторами и издателями.
    По вопросам: support@litbook.ru
    Разработка: goldapp.ru