litbook

Проза


Заложник0

Посвящается Зауру Дзодзаеву

 

С утра, когда в траве зажглась роса,

Повис в бурьяне, вроде колеса,

Сверкающий каркас полупрозрачный.

От выстрела его качнуло вдруг.

Схватить добычу выскочил паук,

Но, не найдя, ретировался мрачно.

Роберт Фрост

 

Послезавтра у Агунды день рождения, факт весьма приятный для души, но в смысле денег полная задница. В прошлый раз приперся к ней без подарка и, набычившись, сидел в углу, пока не нажрался и не начал приставать к какой-то телке, надававшей мне пощечин. С тех пор Агунда не разговаривает со мной, бросает трубку, как только услышит мой голос. О жестокосердая Агунда, ты хоть вспоминаешь меня? Ну хоть изредка? Я вот не могу тебя забыть и слежу за каждым твоим шагом. Про операцию я тоже знаю. Зачем ты позволила хирургу вынуть из своей попы осколок? Тебе ведь самой нравилось, когда я перекатывал его туда-сюда. Прижаться бы сейчас к твоим сладким, пахнущим дыней ягодичкам и целовать их, целовать...

Нет мочи сидеть дома, выхожу на улицу искать твои формы в других девушках. Агунда, милая, я куплю тебе на день рождения цепочку с кулоном, кольцо из червоного золота и сережки с брильянтами. Давай обручимся, а? Проблемы с жильем я тоже решил. Помнишь дом на улице Д.? Ну, который тебе нравился? Теперь он наш. Правда, надо будет убраться в спальне, куда залетел снаряд. Я уже отскреб хозяев с одной стены и только хотел почистить другую, как отключили воду. Любимая, прости – и я вылижу комнату языком, а осенью сыграем свадьбу.

М-да, кругленькая сумма понадобится для всей этой фигни. У кого бы взять в долг? Рябой больше не даст – его жена разорила, ребята тоже на бобах сидят. Придется брать заложника. Закинул я автомат на плечо, рассовал магазины в карманы и вышел на улицу. Возле дома соседа Кола я встретил обжирающегося черешней Кажаха. Терпеть не могу эту скотину. Он такой большой, хитрый и подлый. Здороваюсь с ним, чтоб он подавился.

– Куда это ты, в таком полном снаряжении? – спрашивает Кажах, переводя взгляд с оружия на мои набитые боеприпасами карманы.

Не люблю я кривить душой и рублю правду-матку:

– За заложником.

– Можно мне с тобой?

– Как хочешь, – говорю.

– Хочу, – говорит.

 

Дошли мы с ним до пустого здания суда, свернули направо и начали подниматься по трассе к ТЭКу. Кажах мне все про Бежо Хетагури из Ачабета толкует. Зверь, говорит, был, не человек. Он, мол, и в Заре отличился: ходил по трупам и добивал раненых. Как можно вообще стрелять в безоружных?

– На войне, – говорю, – всякое случается.

– Есть на свете Бог, – крестится Кажах. – Бежо сам потом нарвался на засаду возле Приси. В машине, кроме него, все погибли, а он, дурак, вместо того чтоб застрелиться, сдался.

– Ты был там, что ли? – спрашиваю я, задыхаясь на подъеме.

– Нет, я потом пришел, когда ему отрезали уши.

– Зачем?

– Как зачем? Он же в женщин стрелял, стариков, детей... Десять автоматов и четыре «Волги» предлагал в обмен на свою жизнь, представляешь?

– Сумасшедший выкуп, – говорю.

– Да, неплохой, – облизывается Кажах. – Ребятам тоже по душе пришлось такое предложение, и они собрались его отвязать, но тут кто-то спросил: Бежо, вот мы тебя сейчас отпустим, скажи честно: будешь еще воевать против нас? Тот от пыток совсем спятил и как начал орать: если я выберусь отсюда, клянусь, младенца и того не пожалею! Тут один из наших и воткнул ему в глаз вилку.

– А потом что?

– Да ничего, сунули его в котел и сварили...

Вдруг Кажаха укусила оса, и мы побежали, отбиваясь от налетевших на нас жалящих насекомых. У поста ГАИ перевели дух и, почесываясь, подошли к перекрытой мешками с песком дороге. Возле пушки на матрасах лежали омоновцы, один из них спросил, куда мы идем. Вместо ответа я презрительно сплюнул и быстренько перелез через баррикаду в надежде на то, что Кажах струсит и не перейдет черту укреплений. Однако ошибся, он шел за мной, как нанятый, видать, поживу почуял. Ладно, пусть идет, потом с ним разберусь.

Мы сошли с трассы и через заросшее поле двинулись к бензоколонке. На нейтральной территории всегда страшно. Можно запросто нарваться на засаду, и все. Участь Бежо Хетагури из Ачабета. Лучше сразу застрелиться, чтоб потом не молить о смерти. Бог в таких случаях ничего не слышит, зато дьявол глядит в оба. Бежо, наверное, до последнего думал, что это не с ним происходит.

Я посмотрел на распухшего от осиных укусов Кажаха, и мне стало не по себе. Еще сдохнет, думаю, потом тащи на себе этакую глыбу. И оружия у него нет.

– Ты бы шел домой, – говорю ему тихо, чтобы враги не услышали. – А то еще лопнешь.

– Чепуха, – шепчет Кажах и чешется как сумасшедший. – Я всегда так раздуваюсь после пчелиных укусов.

– Так ведь это не пчелы были – осы.

– Какие к черту осы! Пчелы, простые пчелы.

– Ты уверен?

– Конечно, у моего отца, пока его не убили, пасека была в горах.

И продолжает пухнуть, как тесто на дрожжах, жутко смотреть. Интересно, сдуется он, если, допустим, в него попадет пуля? Странно, меня пчелы пощадили, одно жало, конечно, не в счет. Хотя нет, вот второй укус, и нос распух и рука. Твари. В больницу бы сейчас. Никак нельзя, Кажах сразу же растрезвонит, как я врубил заднюю. Подлец. Толкует мне про Бежо Хетагури, о котором только глухой не слышал. Когда в Цхинвале узнали о зарской бойне, ребята мигом снарядились в погоню. Я тоже влез в битком набитый вооруженными парнями автобус. Парпат не пускал меня на такое дело и даже пытался вытолкнуть из ЛАЗа.

Говорю ему:

– Не толкайся, все равно поеду.

– Нет! – кричит он. – Не поедешь, у тебя оружия нет!

Пришлось показать ему гранаты, и он махнул рукой:

– Черт с тобой, залезай.

Я трясся на заднем сиденье рядом со здоровенным рыжим мужиком, вооруженным пулеметом. Он никак не мог прикурить, до того у него дрожали руки, и все повторял:

– Не верю я, чтоб они в женщин и детей стреляли, хоть убейте, не верю. Ребята, нас здорово разыграли, точно вам говорю...

Многие с ним были согласны, пока автобус наш не остановился в середине Зарского леса перед встречным грузовиком. Мы высыпали из ЛАЗа и подошли к машине, из изрешеченных бортов которой сочилась кровь, будто виноградный сок из давильни. Какой-то парень влез в кузов посмотреть. Мать твою, прошептал он, спрыгивая и исчезая в кустах, откуда выпорхнула большая птица. Водитель грузовика, пожилой мужик с коричневым худым лицом, ничего не мог объяснить и только плакал в кабине. Езжай, сказал ему Парпат, и машина тронулась, подкидывая на ухабах полный кузов трупов...

Кажах первым заметил белую «Волгу», остановившуюся в сорока шагах от бензоколонки, где мы прятались. За посаженными вдоль трассы тополями колыхались заросшие сорняком поля. Машина тоже качалась, и оттуда доносились сдавленные крики.

– По-моему, там кого-то трахают, – предположил Кажах.

– Похоже на то, – говорю. – Ты умеешь водить?

– Конечно, а ты разве нет?

Вдруг задняя дверца открылась и из салона вывалились двое: высокий, одетый в черную кожаную куртку дядька, в которого вцепился коренастый, похожий на бультерьера мужик. С другой стороны появился еще один, с пузом, и они вместе повалили высокого на асфальт и стали бить. Я выбежал из загаженной дерьмом операторской и начал стрелять в дерущихся. Те двое оставили свою жертву и бросились к машине. Кажется, я попал в похожего на бультерьера мужика, потому что он приволакивал ногу, другой, с пузом, прыгнул за руль, высокий остался лежать на трассе. Раненый схватился за дверцу, и в ту же секунду «Волга» рванула и потащила его за собой. В такие моменты патроны конечно же кончаются. Пока я менял магазин, белый автомобиль со вцепившимся в него бультерьером был довольно далеко.

– Одолжи автомат! – крикнул раздувшийся Кажах. – Ну пожалуйста, я еще ни разу не убил человека!

– Тут некого мочить! – ору я. – А в машину ты уже не попадешь!

– Дай хоть прикончить вон того, на асфальте!

Я посмотрел на трассу и увидел высокого дядьку, бежавшего к нам со всех ног. Кажах вырвал из моих рук автомат.

– Не стреляйте! – кричал высокий. – Я свой, еврей!

Я вынул нож и приставил его к горлу Кажаха:

– Ты что делаешь, гад, заложника хочешь испортить?

Высокий в кожанке между тем приблизился к нам и бросился на шею Кажаху. Он плакал, обнимал нас по очереди и благодарил. Мне стало совестно, и я спросил, не ранен ли он. Нет, все в порядке, просто побили сильно.

Спрятав нож, я вырвал из рук ошарашенного Кажаха автомат.

– А как ты оказался с ними в одной машине? – спросил я высокого.

– Сам я цхинвальский, – сказал он. – Поехал в Гори к родственникам, по дороге нас высадили из автобуса и начали проверять паспорта...

– Ты цхинвальский? – переспросил я.

– Ну да, я учитель, в школе преподавал.

– Больше ничего не говори.

– Давай возьмем с него бабки, – прошипел мне в ухо Кажах.

Я его чуть не пристрелил:

– Какие еще бабки? Все цхинвальские теперь на бобах сидят.

Втроем мы поплелись обратно. Высокий на радостях подарил Кажаху свою кожаную куртку, часы и обручальное кольцо, а я думал о хромоногой Агунде, удалившей меня из сердца вместе с осколком из попы.

Рейтинг:

0
Отдав голос за данное произведение, Вы оказываете влияние на его общий рейтинг, а также на рейтинг автора и журнала опубликовавшего этот текст.
Только зарегистрированные пользователи могут голосовать
Зарегистрируйтесь или войдите
для того чтобы оставлять комментарии
Лучшее в разделе:
    Регистрация для авторов
    В сообществе уже 1015 авторов
    Войти
    Регистрация
    О проекте
    Правила
    Все авторские права на произведения
    сохранены за авторами и издателями.
    По вопросам: support@litbook.ru
    Разработка: goldapp.ru