litbook

Поэзия


И нить судьбы мотает на свирель0

* * *

Дети не знают, что происходит глубокой ночью,

Куда летишь вместе с городом

Под разрывы оставшихся связей

Со скоростью темени,

Относительно которой всё прочее

Измеряется по ту сторону

Человеческой фантазии.

Видишь то, что раньше было не велено,

Когда зажмуривался, в надежде подсмотреть,

Что происходит в момент её наступления,

Как из жизни пытаются подглядывать в смерть.

А теперь вот закрыть бы глаза, чтобы миновало

Это зрелище опрокинутых в безмолвие мыслей,

Где собственное одинокое начало

Пребывает, заглушённое до пианиссимо.

Где эта не придуманная никем колыбельная

Для ума, который давно всё уже понял?

Кто бы так сумел нашептать: «Не велено!»,

Чтоб уснуть, лишившись собственной воли? 

Как укрыться под то спасительное одеяло,

Под которым никаких разногласий с душою,

И превратиться в прежнее малое,

Просто и радостно вливающееся в большое?

 

* * *

Вот так бы жить – глазами в высоту,

Вдали от одобрения и гнева,

И отпускать вовне свою мечту,

И сотворять движенье мысли неба.

Обозревать и целое, и часть,

Вплоть до помарок, до пустых брожений,

И не влиять, и чуточку влиять

На ход его всевышних рассуждений.

А жизни общепринятый устой

Пускай обходит это стороною,

Не вклиниваясь между ним и мной.

Или, точнее, между мной и мною.

 

* * *

Мы встретились в пространстве ночи.

Холодный ангел пел. Луной облитый,

Дом замирал, когда тянул он «ми»

 

Над-ми-рной полированной октавы,

Вытягивая шеи белый горн.

Я слушала за письменным столом

В соседнем сне,

Что с видом на за-сне-жье,

А дух ночной протаптывал строку:

«Тик-так, тик-так», – шаги его стучали

У самого виска, и посекундно

Рожденья-смерти отмечали стрелки

Зарубками минут на циферблате.

И лёгкие не приходили вести,

А та земля – безвидна и пустынна,

Над бездной мгла, что он исколесил, –

Приклеившись к его подошвам,

Теперь темнила вдоль и поперёк

То комнату мою, то снег тетради,

Пугая сон оборванностью строк

И буквами – подобиями впадин…

 

* * *

Ты слушала, смотрела, и скрестились

Вопрос с ответом в обоюдном нашем

Молчании. Ответ твой неизменный

И столь же неизменный мой вопрос

Никак не стыковались на орбите

Земной и боязливой мысли.

Ты слышала его не раз: другими

Он задавался голосами так же,

Усиливая контрапункты

Поспешно уходящих поколений.

К ним ничего мой не прибавил голос.

И ничего ответ твой не убавил.

 

Колыбельная

 

Ах, ухватиться б за подол заката

И плыть, и плыть – туда, где, не объято

Никем, пространство жмётся на краю

Всего земного, что уму понятно,

И напевает «баюшки-баю».

 

И на зеркально-синей акварели

Качаются как лодки колыбели,

Плывут как сны туманы вдоль земель,

И лунный свет играет на свирели

И нить судьбы мотает на свирель.

 

А ночью кроны – как большие крыши.

Под ними заклинается в двустишье

Магическое «баюшки-баю».

Ты слушаешь. Ты спишь. А край всё ближе.

Как ни ложись, проснёшься на краю.

 

И смешивая сумрак с небесами,

Единый кто-то, множась голосами,

Поёт одно и то же – «не ложись!»,

Но исподволь меняет всё местами.

Очнёшься, вздрогнув. Полоснёт, как пламя…

«Кто это был?» И вдруг прозреешь: жизнь.

 

* * *

Утечка летней благости, и дождь,

Срывает небо в приступе истерик,

А ты идёшь, идёшь, идёшь, идёшь –

Как одинокий движущийся берег,

Минуя погрустневшие дома,

Стоящие всю жизнь свою на рейде.

Мечта уплыть – навек погребена

В фундаменте как мавзолее смерти.

Всё мимо, мимо – чьих-то окон, глаз,

Планет, сосущих млечности созвездий...

Ты движешься, и сохранён баланс

Между чредой стремлений и бездействий.

Ты порождаешь цели бытия –

Его извечный вектор, центр и фокус.

И предназначен постигать тебя

Вокруг располагающийся космос.

 

* * *

Вдруг эта мысль на пробужденье,

Как ток в сознанье, что уже

Привыкло к вечной перемене

Во всем – в природе и душе.

Не нужно знать о сменах больше,

Чем пожелтевшая  листва,

Что на ветру слагает: «бо-же»,

Не осмысляя существа.

И разум в этом – чуждый, лишний.

Его стремление понять

Упрётся в сердцевину жизни,

Где ноль, мигая, гонит вспять.

И по часов глухому стуку

Внутри виска, где бьётся марш,

Протянешь на прощанье руку

И что-то быстро передашь.

И выйдешь в ночь, как вихрь – в воронку,

Как в землю быстрые дожди.

И будет ум твердить вдогонку:

«Иди. Иди. Иди. Иди».

 

* * *

Прохлада к вечеру – как охлажденье.

Мир возвращён делам первоначальным.

В себя приходят медленно растенья,

Покачиваясь в такт воспоминаньям.

От слишком концентрированной дозы

Тумана, начинающего таять,

Не может вспомнить,

где должны быть звёзды,

Сырых небес рассеянная память.

Зачем-то прожит этот день, зачем-то

Остались волны мутного, живого.

Здесь кто-то был и усугубил лето

И на прощание расплавил слово.

Упала тень от ветки на ступени.

По ним с утра вбегали только сутки.

И кто-то ожил, обхватил колени,

И слушал уплывающие звуки.

Преодолев накопленную вялость,

Поднялся ветер и разнёс их в клочья.

От августа до сентября осталась

Часть вечера и капля ночи...

Рейтинг:

0
Отдав голос за данное произведение, Вы оказываете влияние на его общий рейтинг, а также на рейтинг автора и журнала опубликовавшего этот текст.
Только зарегистрированные пользователи могут голосовать
Зарегистрируйтесь или войдите
для того чтобы оставлять комментарии
Лучшее в разделе:
Регистрация для авторов
В сообществе уже 995 авторов
Войти
Регистрация
О проекте
Правила
Все авторские права на произведения
сохранены за авторами и издателями.
По вопросам: support@litbook.ru
Разработка: goldapp.ru