litbook

Поэзия


Пустыня сжимается в точку+9

***

Я была здесь, мастер, когда вы обронили сон,

Без перчаток и чая перед выходом, Пикассо

По Вашей щеке стекал, но число часов

Никогда не совпадало со временем всех молчаний.

 

Я ходила без платьев, когда тротуар за окном пылил

За беспамятством обезглавленных ртов Дали,

С сотней лиц, сквозь помосты размолотых веком линз,

От себя собой отличаясь.

 

Я вдыхала дым – выдыхала огонь из рук,

За арканы Таро, синхронные створы рун

Исчезала, но возвращалась уже к утру,

Как всегда совпадая с внутривенной Вашей тоской.

 

Я любила здесь, мастер, когда Вы отстегнули ворот

Ледяной пощады необратимых войн,

За какие, как утверждали Ваш Волк и Ворон,

Ни один эшафот не поручится головой.

 

 

***

 

Одень меня наспех в тень твоего тела

И палец к губам плотнее,

Что может быть ненадёжней, чем молчание тех, кто

Самим себе не казался, не снился, не…

 

Оберни меня в дрожь памяти о твоём дыхании,

С такой походкой гулок женский мой позвоночник

Тела, сбивчиво гнущегося на канжи

Под утро – татуировка на каждой фаланге ночи.

 

 

ЖАЖДА

 

Большие камни теней как ворота в город,

Где был сокрушён Голиаф, где закат раствором

Загустевает, течёт в разверстое горло

Гор и колодцев, на миражи расколотых.

Здесь выживает засуха или сырость,

Жажда сменяет жажду –

То некрасиво, то великолепно,

Кругами сходит бессильно.

Камни теней встают на дыбы, но осыплются,

Крепости валки – если тебя касаюсь.

Лунный кадык входит в облака ворот по самый

Глоток – и тростник выгибается, как Вирсавия

При виде Давида. Дождём осыпается сад,

Пустыня сжимается в точку и – падает в море.

 

 

ВСЕ ПИСЬМА ОБ ИНДИИ

 

Все письма об Индии, если когда-то окончится этот блюз,

И c неба бронзовый пепел будет идти вместо снега,

Я стану считывать с проступившим следом

На спящем камне,

Где под трепещущим лоскутом облака – лепестка

Пёстрое развешивают бельё

Жители хрустких хижин,

И колокольчик в пальцах дороги льёт:

«Ом намах шивайа»…

И вихри песка всё ближе

Вслед танцующей силе Шакти – ветер взмывает.

 

Я буду прочитывать неторопливо,

Как заваривают кофейные зерна, перебирая косточки ритмов,

Как рыбаки у моря берут своё, взамен оставляя лиловый

Шелест ветровок,

Где женщины над маисовым озером подолы несут – паруса.

В краю, где возможно копить только цвета, не прикасаясь,

Но врастая в равновесную полосу горизонта,

Я научусь пересыпать песок сквозь соль и муссон,

Где клёкот сов басовит и вращающиеся их головы

На толстых листьях – овальные идолки, комья,

Насаженные на струну бамбука,  аукают,

Когда в сон больших глиняных голов дуют звери и духи.

 

Я буду идти за водой – с той стороны воды,

Раскачиваясь в лёгкой пиале лагуны,

Между снегом и снегом, как берегут,

Растворяя дыхание, губы

Горизонта,  запоминать, как ведут по ним сонные

Кисти тумана,

Все вести об Индии, все ароматы магий –

До тонкосводной, до хрупкой кожи письма.

 

 

НА КИНБУРНСКОЙ ПОЛОСЕ

 

Приподнимаясь на руках Очакова,

В глаза смотрела – морю,

Там заручаться волчьим, как причастьем,

Мог крик,

Взяв невесомость, медленный крен амфоры –

Есть потрясенье,

Но в шлемах лодок откуп спящих армий,

И свет рассеян.

 

Тогда и мягкий натиск равновесье

Затронуть в силах.

И то, что представлялось здесь уместней,

Чем объяснимей,

Скорее невозможно обещать –

Дорогой лучше

От всех моторов отвязать рычание,

Чтоб не прослушать.

 

 

***

 

Ничего кроме песен ты не возьмёшь с собой,

Оттого, что всё остальное отпустишь раньше.

Ледяная вода собой заменяет свод,

Снег твердеет за кадром тающей мостовой,

Хоть благословен его собиравший.

Даже если сложить слова, остаётся – три…

Птичий табор стянул горизонт, но не держит тверди.

 

Невозможна ошибка: опыт неповторим.

В сердце каждой империи свёрнут рим,

И на ножнах каждого воина – «помни о смерти»,

Но и это, как видно, проходит, поскольку сам

Не узнал бы себя ни разу, сколько б ни медлил,

Но подходит третье, развязывает глаза…

Потому и встречать восход на краю колеса,

Никого кроме этих холмов позвать не умер.

 

 

СОЛО ДЛЯ ВЕТРА И ХОЛМОВ

 

Пограничного солнца встречать ледник,

Радость гибнуть пред собственным возрожденьем.

Из путей, существующих не отдельно

Или врозь – всё одно в расстоянье вник.

 

Вовлекаешь вполне неразменный титр

В окоём – маяков соляных вещанье,

И любить иных – как уметь прощаться

Даже в самой нежной из аргентин

 

Амнезия времени на просвет –

Образ местности навзничь пересечённой.

Зуммер башен, знающий всё, о чём мы,

До взаимных снов тишиной задет

 

Как шедевр, на котором твой ритм запал,

Где одно отсутствие только вправе

Перебрать шагов твоих послепад

Вместо правд просроченных фотографий.

 

И кому усталость свою.., шутя

Обращая в театр, чтоб не откололась.

После всех разлук остаётся голос

У тебя, и наверное всё.

Хотя…

 

 

АЛЁННАЯ ВЕСНА

 

Холодно и горячо, и не время бесед.

Я ещё здесь, познающая вкус «насовсем».

Ход раздвигаемых голосом стен знает впредь –

Даже пространство способно тебя захотеть.

Впору срывать все пейзажи, покровы с миров,

Ни целомудрия не возвращавший, ни слов

Арфам и торсам в прохладной лавровой лени,

Ставя пытливость на цыпочки и колени,

Высадить известь отсутствий из басмы потерь.

Только большие дары изощрённей смертей.

Так интригует Солярис – нет яви и сна.

Между двух наших свобод  верно дышит волна,

И продолжаешь чувствовать в себе волю –

Всё это не отменяло боли,

Не отменяет более.

 

 

ARISTOS1

 

Напиши, напиши письмо мне на гладком камне,

Здесь из всех языков можно верить в один – наскальный,

Потому что чернил не отличить от крови,

Опасаешься не сломаться на вводном слове,

Я играю в игру, не зная её условий.

Потому-то всегда пуста предпоследняя руна,

Ты нашёл вопросы, ты продолжаешь игру, но

Всё уже существует, и верным или неверным

Не бывает выбор, хоть может свести с ответом.

У ходов превосходный срез запасных отверстий.

Здесь непрочные рамы, опять отвлеклась на неважном,

А в окно затекает Нил и за ним Нева.

Как закроешь книгу – сон тебя открывает

С предпоследней страницы, и продолжается жажда.

 

Знаешь, не представлять можно двумя путями:

Либо не знать, либо знать нечто слишком явно,

Оба – провальные методы, с Cевера тянет

Свежей прохладой, а там на крови – Спас.

И понимаешь уже – всё всегда иное.

Мы подошли вплотную – над амфитеатром

Звук замолкал, чтоб сойтись в предпоследней ноте.

Здесь в развалинах звёзд, как в декартовых величинах,

Над стадами камней и кипрея, одетых в числа

И триумф отражений, что рай или ад сволок,

Где ремни равнин прочернели строкой отсутствий,

И морочащих дней замес, как в неубранную посуду,

Сходит в снежные глыбы, в лог алавастровых их голов,

Это – бал в лабиринте, где каждый – и нить, и карта,

Где ответность кожи на зыбкое пиццикато

Начинается узнаванием – наугад,

А под кожей уже золотая идёт река.

____

1 Аristos (лат.) – наилучший в данный момент.

Рейтинг:

+9
Отдав голос за данное произведение, Вы оказываете влияние на его общий рейтинг, а также на рейтинг автора и журнала опубликовавшего этот текст.
Только зарегистрированные пользователи могут голосовать
Зарегистрируйтесь или войдите
для того чтобы оставлять комментарии
Лучшее в разделе:
Регистрация для авторов
В сообществе уже 995 авторов
Войти
Регистрация
О проекте
Правила
Все авторские права на произведения
сохранены за авторами и издателями.
По вопросам: support@litbook.ru
Разработка: goldapp.ru