litbook

Поэзия


Дульсинея+1

Как-бы-поток-сознания между… 

 

1.

Вспомнишь в липкости млечной незрелые смоквы,

Зимний сплин обезболишь дисплеевой сплетней…

Что ни море, на пляже такая же мокредь

И хватило бы на зиму выручки летней.

 

Но инжир не усох, и река не иссякла,

Окружная меж сосенок жмёт на педали,

А в людском обиходе случается всяко,

И везде благодать, где меня не видали.

 

Вот возьму и, неважно с какого помина,

Нарисуюсь в дверях полуночной невежей,

Брошу мокрый чулок в безделушки камина

И глинтвейна дождусь на подстилке медвежьей,

 

А с рассветом, уйдя по ручьёвому ложу,

Распишусь бахромою подаренной шали

В том, что даже и памяти впредь не встревожу:

Опыт – грош на помин, да и стоит гроша ли.

 

Эх, куда повело. Примощусь на диване,

В складках пледа по-дружески кот заскучает.

Напуская туману из всех Трансильваний,

Над огнем синепёрым забуйствует чайник.

 

Сколь ни плющит бесснежную нашу марину

Эта морось, глядишь, да и выйдет проруха,

Что придушенный ангел прокусит перину

И затем отплюётся липучками пуха.

 

Утром будут белеть снеговые остатки

На опрелостях осени детской присыпкой,

И покажутся благом домашние тапки,

А гнетущие зимы – гуманною ссылкой

 

С попущением, благословясь в непогоду

То ли манной небесной, то ль снежной крупою,

Свысока поглядеть на смятенную воду,

Нерушимую твердь попирая стопою.

 

Есть налог на свободу, и он – отлученье;

Есть закон тяготенья, зовётся – разлука;

И мечта – и покрова её совлеченье;

И, по слову: «стучите», – входящий без стука:

 

Что ни в хор, то не в лад, что ни в строй – без ранжира;

Что ни дай, то не впрок, – вожделеет иное;

Что ни сев, то и взлом: словно семя инжира

Ломит скрепу веков, обогрето стеною.

 

Неуёмность смоковниц на камушке голом,

Беспардонные отпрыски в буйстве дочернем:

Да потрафь вам случайный прожорливый голубь,

Запустили бы щупальца в храмовый череп.

 

Как вы там без меня на реке тридевятой?

В этот присмерк, где я – как на Севере диком,

Ваш несбыточный город, и крепкий, и святый,

Входит – мёртвого рыцаря мраморным ликом:

 

Увлекаема мига лукавой обраткой

В петушиный сигнал на опасном рассвете,

Стылой матрицы лба я касалась украдкой,

Отогнав помышленье о скверной примете.

 

Спи, надгробие. Смерть за поэта ходатай.

Спите, латники, соизволеньем калики.

Где я прежде жила? И жила ли когда-то

Анаграмма моя на твоём сердолике?

 

Но уже и морозец, присвистнув моряной,

Хрустнув гирлом, затеял в картофеле рыться.

А у кирхи в кафе прямо гофманский, пряный,

Для сугреву глинтвейн, это к сведенью, рыцарь.

 

Да хранит нам тепло этот блочный домина,

Хоть земля костеней, хоть сугробами вспухни.

Зимний вечер. Пахучие зерна comino.

Как я, вечная странница, счастлива в кухне.

 

Кто я – патиной крытых словес накопитель,

Всё затем, что неймётся мне в собственной коже.

Глянь в окошко: к Луне подкатился Юпитер, –

Где-то там, над зубчатою башнею, тоже…

 

Здесь ли, там, – кто умён, заправляет торгами,

Только я над уловом моим без почина:

Как всегда, оттого, что раздор с берегами

У реки, но эпоха тому не причина.

 

Зимний вечер, пастушка. Пряди свою нитку.

И компьютер жужжит, словно те веретёна.

Если вдруг невзначай на пороге возникну,

Это будет двойник, да к тому же сластёна.

 

Ибо ссыльной душе в человеческом тесте

Не сидеть без потачки её маскараду,

И размах моих крыл – в отстраняющем жесте,

Что во имя любви учреждает преграду.

 

2.

 

В той земле чернобривцы горячие, дикие мальвы

На откосе, а степь взгромоздила бесплодные гряды.

Мы в бесплодном порыве к инакому, в общем, нормальны,

Если нам по природе не свойственно вжиться в обряды.

 

Старики же твердят, что, сбываясь, предстанет инако

Всё, что, ум горяча, безоглядно душа вожделела,

Испарится кипучая страсть, и отложится накипь, –

Впрочем, бренный сосуд, я о том никогда не жалела.

 

Глаз ли клал на чужие краи славянин бесшабашный

Или нечто с прибором, с раздолий своих и покутий, –

Пробрало костяную слоновость надышанной башни

Мировым сквозняком возбранённых ему перепутий.

 

Ни именья, ни имени: семя в чужом огороде, –

Принесёт ли сам-сто, светлы очи потупь и не зарься.

Голод – божеский пёс и, как псовой пристало породе,

В гурт вгоняет овцу, гонит взапуски волка и зайца.

 

Здесь и там, и доселе и присно – и жарко, и росно,

А в солёной начельной росе мои радуги пляшут,

И бросают горбатый мосток колоколенке рослой,

И витражную святость наводят на плоские пляжи.

 

Я в пастушеской финке1 лохматые гладила морды,

Сыр вином запивала, вникала в значенье сигнала

И следила в пыли большака легионы и орды,

Отсебятиной века зайдя в полосу маргинала.

 

Всем пределам чужак, собираю дорожную сумку:

Что сокровищем сердце сочтёт, то и будет родное, –

И несу по земле мою жизнь, как чужую придумку,

На дорожной пыли оставляя тавро именное.

 

Где те дворики в бархатцах, где те откосы в бурьяне?

Хошь – на Склон Королевы? А хочешь – со Склона Собаки?..

Кто я? Чадо земли, что её разменяли по пьяни.

Что там? Гиблого места звезда – упреждающий бакен.

 

Ох, не верь: всё – душа-медонос, ядовитое жало!

Мне же – хлеба насущный ломоть да тепла комнатушку.

В иберийском ли бархатце мечется отсвет пожара –

То на скифских равнинах тоска обуяла пастушку.

___

1 finca (исп.) – имение.

 

3.

 

Жмурки солнца, пепельную замять, остовы дерев

Изъясни впопад, но не витийствуй, перехожий бард:

Без того, карминными глазами юно озверев,

Из охапок иглицы понтийской колко фыркнул март.

 

Наверху ворочается ветер в смятых облаках, –

Погоди, всплыву, лишь только скину жёрнов меховой:

Вознесусь беспамятной креветкой в пенных пузырьках,

Отрешусь, как беззащитных скиний спящий часовой.

 

Что колом несвежая сорочка – пыльная весна:

Обряжаясь, иволгою всхлипнул сонный палисад,

Но уже любая оболочка сделалась тесна,

И трава расталкивает плиты, впору и впросак.

 

Урывай из рыбьих трепыханий парусный лоскут,

Посолонь солёною тоскою песне попусти

Плыть в посад, где отгулы дыханий медью потекут,

Где почуешь камень под рукою – плотью на кости.

 

Где клинок притих в атласе ночи, ангел под стрехой,

Ведьма – в дымоходе, изваянье – в нише, ключ – в замке,

Знаешь, там, по Склону Одиночеств, к Площади Сухой,

Ходит Некто, просит подаянья, с дыркою в руке.

 

Может быть, отсыплют горстку зёрен с многотрудных жатв

И нальют в подставленные горсти влаги ключевой;

Но ладоням, напролет пронзённым, – что им удержать?

Канет семя, звякнув, словно гвоздик, в щёлку мостовой…

 

Некто, вскользь по галечному руслу уличных теснин,

Расточится в мозаичной кладке стародавних стен.

Вслед Ему, невытравимо русской горечью равнин

Мой гранат подпитывая сладкий, я отброшу тень.

 

Я вросла дичком огненноцветным в каменный разлом,

Иволги заплачкой восковые теплятся уста;

Вызревая зёрнышком несметным под её крылом,

Прозреваю, может быть, впервые, как печаль проста.

 

Так, меж двух Иберий разнородных внатуг натянув

Общий кров, живу, и мне незнамо, где моё крыльцо;

И танцует на раздольях ровных, лёгкая, как нуль,

Шар-трава, пустот моих динамо, Сирина яйцо.

 

Так меж двух Галиций, волчьим воем оплывая в дол,

Напрягает корду притяженья пленная луна;

Маков цвет, к светёлке приневолен, так в отрясе гол, –

Лишь во рву забытого сраженья жизнь его красна.

 

Так и сад мой в ливень громогласный пеною удил

Отлетает, оперев на сошки черен привитой.

Кто меня, свой вымысел атласный, в пестрядь нарядил,

Я прочту на бронзовой ладошке Авильской святой.

 

У меня тут в глины запрессован парусный залив

Так, чтоб сберегать у баяниста в вытертом чехле;

Слышишь – свищет иволга спросонок в скрытности олив

Там, где рвёт фонарные мониста город на скале.

 

И когда фантазия постится, взяв на поводок

Всё, что в праздном сердце горевало, шло рапою вежд, –

В колких бусах иглицы понтийской дышит холодок

Из ненасытимого провала сбывшихся надежд.

Рейтинг:

+1
Отдав голос за данное произведение, Вы оказываете влияние на его общий рейтинг, а также на рейтинг автора и журнала опубликовавшего этот текст.
Только зарегистрированные пользователи могут голосовать
Зарегистрируйтесь или войдите
для того чтобы оставлять комментарии
Лучшее в разделе:
    Регистрация для авторов
    В сообществе уже 1007 авторов
    Войти
    Регистрация
    О проекте
    Правила
    Все авторские права на произведения
    сохранены за авторами и издателями.
    По вопросам: support@litbook.ru
    Разработка: goldapp.ru