litbook

Поэзия


О, полночь, зелёная полночь!0

Patio húmedo

 

Las arañas

iban por los laureles.

La casualidad

se va tornando en nieve,

y los años dormidos

ya se atreven

a clavar los telares

del siempre.

 

La quietud hecha esfinge

se ríe de la Muerte

que canta melancólica

en un grupo

de lejanos cipreses.

 

La yedra de las gotas

tapiza las paredes

empapadas de arcaicos

misereres.

 

¡Oh torre vieja! Llora

tus lágrimas mudéjares

sobre este grave patio

que no tiene fuente.

 

Las arañas

iban por los laureles.

 

 

ДВОРИК В КАПЛЯХ ВЛАГИ

 

Тихо

сквозь лавра листву

ползли пауки.

 

Превращалась случайность

в снег,

а они проползали,

и уснувшие годы

гвоздями скрепляли

ткацкие их станки.

 

Смеясь над смертью,

поющей за кипарисом

уныло и нервно,

тишина становилась сфинксом.

 

Плющ из капель

полез на стены,

как в час атаки,

окропляя церковную службу

псалмами влаги.

 

О, старая башня! Арабскими

слезами плачь неустанно

о дворике этом безрадостном,

где нет фонтана,

 

где тихо ползут пауки

в сером дворике старом

по листьям лавра.

___

 

 

LLAGAS DE AMOR

 

Esta luz, este fuego que devora.

Este paisaje gris que me rodea.

Este dolor por una sola idea.

Esta angustia de cielo, mundo y hora.

 

Este llanto de sangre que decora

lira sin pulso ya, lúbrica tea.

Este peso del mar que me golpea.

Este alacrán que por mi pecho mora.

 

Son guirnaldas de amor, cama de herido,

donde sin sueño, sueño tu presencia

entre las ruinas de mi pecho hundido.

 

Y aunque busco la cumbre de prudencia

me da tu corazón valle tendido

con cicuta y pasión de amarga ciencia.

 

 

ИЗРАНЕННАЯ ЛЮБОВЬ

 

Меня сжигает ярый пламень света.

Пейзаж – как складки серого мундира.

Всё та же боль в висках стучится где-то –

тоска небес, и времени, и мира.

 

Рыдает кровь дрожащего сонета.

Теряя пульса скорость, гаснет лира.

Меня терзает тяжесть моря эта.

И скорпион ужалил, как рапира.

 

Обитель ран моих, любви гирлянда!

В груди уснула ты мечтой бессонной.

Чуть слышный стон в развалинах таланта

 

стремится к пику страсти потаённой.

И вкус цикуты жгуче и галантно

дарило мне речной долины лоно.

___

 

 

PAISAJE VISTO CON LA NARIZ

 

Un temblor frío,

сauterizado

por los gallos,

enturbia la llanura.

 

En la casa,

queman paja

de trigo.

 

Los arados vendrán

al amanecer.

 

 

ПЕЙЗАЖ, ВОСПРИНЯТЫЙ ОБОНЯНИЕМ

 

Дрожащее холодное безмолвие,

разорванное криком

петуха,

волнует эту степь полупустынную.

 

Дрова закончились –

солому золотую

жгут в деревенских избах.

 

Скоро землю

распашут на рассвете

лемеха.

___

 

 

SEIS COHETES

 

Seis lanzas de fuego

suben.

(La noche es una guitarra.)

Seis sierpes enfurecidas.

(Por el cielo vendrá San Jorge.)

Seis sopletes de oro y viento.

(¿Se agrandará la ampolla

de la noche?)

 

 

ШЕСТЬ РАКЕТ

 

Шесть копий яро,

шесть пик-огней

(ночь – как гитара),

шесть злобных змей

вверху маячат.

Шесть ярких оргий.

(По небу скачет

Святой Георгий.)

Шесть ламп охочи

жечь всё сильней.

(Не больно ль ночи

от тех огней?)

___

 

 

NOCHE VERDE

 

Noche verde.

Lentas

espirales moradas

tiemblan

en la bola de vidrio

del aire.

Y en las cuevas dormitan

las serpientes del ritmo.

Noche verde.

 

 

НОЧНОЙ ПРОСТОР

 

О полночь, зелёная полночь!

И только трепещут слабо

фиолетовые спирали

в воздухе, что застыл,

подобно стеклянному шару.

И звуки задумчивой тайны

ритмично звучат в закоулках

сознания животворного.

О полночь, зелёная полночь!

___

 

 

TARDE

 

Tarde lluviosa en gris cansado,

y sigue el caminar.

Los árboles marchitos.

Mi cuarto, solitario.

Y los retratos viejos

y el libro sin cortar…

 

Chorrea la tristeza por los muebles

y por el alma. Quizá

no tenga para mí Naturaleza

el pecho de cristal.

 

Y me duele la carne del corazón

y la carne del alma. Y al hablar,

se quedan mis palabras en el aire

como corchos sobre agua.

 

Sólo por tus ojos

sufro yo este mal,

tristezas de antaño

y las que vendrán.

 

Tarde lluviosa en gris cansado,

y sigue el caminar.

 

 

ДОЖДЛИВЫЙ ВЕЧЕР

 

Дождливый вечер в серости унылой,

мне кажется, уже не прекратится.

 

Листва, темнея, вянет на деревьях.

И в одинокой комнате моей

со стенки смотрят старые портреты

и книга неразрезанной лежит…

 

По шкафу, по столу печаль струится

и по душе. Хрустально-светлых чувств

нет для меня, как видно, у Природы.

Рыдает сердце, и душа болит.

 

И если я сказать решусь о чём-то,

слова мои удерживает воздух,

как поплавок из пробкового дуба –

густая, полусонная вода.

 

Лишь из-за глаз твоих могу терпеть я

всю эту боль и все свои печали:

и те, которые остались в прошлом,

и те, которые ещё нахлынут.

 

Дождливый вечер в серости унылой,

мне кажется, уже не прекратится.

___

 

 

EN LA NARIZ…

 

En la nariz de Newton

cae la gran manzana,

bólido de verdades.

La última que colgaba

del árbol de la Ciencia.

 

El gran Newton se rascal

sus narices sajonas.

Había una luna blanca

sobre el encaje bárbaro

de las hayas.

 

 

Я СЛЫШАЛ: НА НОС НЬЮТОНУ…

 

Я слышал, на нос Ньютону упало

большое яблоко, как яркий метеор

реальной, неопровержимой правды.

Последнее, которое висело

на пышной ветке дерева Науки.

 

Великий Ньютон почесал слегка

свои саксонские тугие ноздри.

Светилась в небе белая луна

над буклями высоких

крепких буков.

___

 

 

EL ÚLTIMO PASEO DEL FILÓSOFO

 

Newton

paseaba.

 

La muerte lo iba siguiendo

rasgueando su guitarra.

 

Newton

paseaba.

 

Los gusanos roían

su manzana.

 

Sonaba el viento en los árboles

y el río bajo las ramas.

Wordsworth hubiera llorado.

El filósofo tomaba

posturas inverosímiles

esperando otra manzana.

 

Corría por el camino

y tendíase junto al agua

para hundir su rostro en

la gran luna reflejada.

 

Newton

lloraba.

 

En un alto cedro dos

viejos búhos platicaban

y en la noche lentamente

el sabio volvía a su casa

soñando inmensas pirámides

de manzanas.

 

 

ПОСЛЕДНЯЯ ПРОГУЛКА ФИЛОСОФА

 

Ньютон прохаживался,

гулял.

 

Ступала смерть за ним по пятам

и кромсала гитару в щепки.

 

Ньютон прохаживался,

гулял.

 

А в это время голодные черви

грызли его яблоко.

 

В кронах деревьев ветер шумел,

река журчала под их ветвями.

Зарыдал бы и Вордсворд на месте его.

Наш философ особую видел картину,

ожидая нового яблока.

 

В поисках яблока мчал по дороге

и останавливался у реки,

своё лицо погружая медленно

в отражение бликов луны.

 

Ньютон

плакал.

 

На кедре высоком

два филина старых беседу вели,

а мудрец той ночью неторопливо

возвращался домой, мечтая

о гигантских и многогранных

пирамидах горных

из яблок.

Рейтинг:

0
Отдав голос за данное произведение, Вы оказываете влияние на его общий рейтинг, а также на рейтинг автора и журнала опубликовавшего этот текст.
Только зарегистрированные пользователи могут голосовать
Зарегистрируйтесь или войдите
для того чтобы оставлять комментарии
Лучшее в разделе:
Регистрация для авторов
В сообществе уже 995 авторов
Войти
Регистрация
О проекте
Правила
Все авторские права на произведения
сохранены за авторами и издателями.
По вопросам: support@litbook.ru
Разработка: goldapp.ru