litbook

Проза


Первая луна декабря+7

Я живу за чертою летопогоды, в квартале первой луны декабря, и у нас здесь всегда минус четыре градуса Фаренгейта.

Мое имя – так начиналась одна старинная книга, которую я читал в детстве – Тереза Мария Берта Авель, или просто – Авель.

Моя жизнь проста, безыскусна и в ней нет ничего интересного, мои родители умерли, когда мне было три года, от циркониевой лихорадки, которую мне удалось пережить, но где-то глубоко внутри я все еще болен, и иногда, по вечерам, я кашляю, кашляю долго, безысходно и вспоминаю о том, что также кашляла моя мать перед смертью.

Живу я в небольшой комнатке в многоквартирном доме, которая осталась мне от родителей.

Работаю я на заводе, на конвейере, там, где производят разноцветные кубики многоразового рисового супа, я должен выбирать из кубиков на конвейере синие кубики и складывать их в коробки, а дальше на конвейере складывают в коробки кубики других цветов.

Синий цвет я ненавижу.

Все мои утра одинаковы, в шесть утра включился кристалл потолка, озарив комнату седьмой симфонией Людвига Вана.

Я пошел умываться, потом был завтрак и холодный бутерброд с концентратом сыра.

Потом я пошел на свой завод, утро было тусклым и серым.

Прохожие были одеты в тяжелые теплые пальто и каждый спешил на свою фабрику.

Я шел медленно и думал о том сне, который снился мне сегодня, – жаркий день в квартале четвертой луны августа, я лежал на берегу моря и вдыхал отчетливое тепло солнца, пока меня не окликнула какая-то девушка – Авель…и я понял, что я ее люблю… а она – любит меня…

В кварталах летопогоды я не был ни разу, и море видел только в кристаллах сна.

Я закурил первую утреннюю сигариллу, и сердце отозвалось привычной болью.

На заводе все было как всегда – синие кубики, пятнадцатиминутный перерыв на обед и снова синие кубики.

После работы, я не пошел сразу же домой, а свернул в сторону реки и ее бесконечной набережной.

Исеть была закована в холодный торжественный лед, в ее черных снах – вода была свободной, освобожденной ото льда в летомесяце под названием июнь.

Исеть была покрыта льдом еще задолго до моего рождения, и ее лед был испещрен снежными тропами тех, кто хотел сократить здесь путь.

Прохожих на берегу реки не было, все уже разошлись по домам к источникам искусственного тепла.

Я посидел на парапете набережной, куря сигариллу, и тоже пошел домой.

По дороге домой я встретил двух леточеловек, их плащи были окрашены желтым, дымчатым светом, я обогнул их, чтобы случайно не коснуться силового поля, под защитой которого они находились.

Что они делают здесь – вот чего я не пойму, ведь здесь нет ничего интересного.

Может, для них это нечто вроде экскурсии, может, они скучают по снегу, так же, как мы скучаем по солнцу и теплому летнему дождю.

Дома я включил кристалл визора, там передавали новости соседних кварталов – января и ноября.

В ноябре, как всегда, был дождь, а в январе – сильная, сорвавшаяся с цепи, метель.

В январе я был однажды, в детстве, на школьной экскурсии, там было еще холоднее, чем у нас, и все были закутаны в теплые шарфы и меховые накидки.

Детей декабря там явственно не любили, и больше я там не был ни разу.

А вот в октябрь – месяц моего рождения – мне путь закрыт, как и во все другие месяцы, кроме января и февраля.

Такие дела.

Все люди застыли в кусках янтаря, но птица – другой самолет…

По визору началась космострелялка, я приглушил звук и взял свою любимую книгу – письма Марины к Килгору Трауту.

Кристалл потолка излучал сонный голубой свет.

Я лег на кровать, держа в руках письма другого одинокого человека, такого же одинокого, как я, и даже больше.

В одиннадцать я включил кристалл сна, выпил свои таблетки - снотворное и антидепрессанты, и уснул.

Мне снова приснилось море, оно было мертвенно-зеленого цвета, и на берегу моря был я один, берег был диким и отчужденным, словно миллион лет назад.

Следующий день был выходной – воскресенье, и мне не нужно было идти на завод.

Ко мне пришла Белка, это моя девочкадруг.

Ей тоже восемнадцать, как и мне.

Знакомы мы уже восемь лет.

Мы выпили псевдозеленого чая и стали собирать паззл – картину какого-то древнего художника под названием «Подсолнухи».

Собираем мы его уже несколько недель, и получается пока плохо, Белка все время путает фрагменты и вообще плохо разбирается в цветовой палитре.

Она тоже, как и я, переболела в детстве циркониевой лихорадкой, только ее родители выжили, а мои – нет.

Можно было пойти в синематограф, но у нас не было денег, моя зарплата была давно, и после паззла мы решили просто пойти погулять на улицу.

Мы прошли Элизиумом и вышли на бульвар Рабов.

Шел снег – тихий и отстраненный.

Белка была закутана в теплое пальто, а на мне была меховая куртка.

- Тебе снилось море? – спросил я ее.

- Нет, - ответила она, - никогда, я даже плохо представляю себе, что это такое, это кажется большое количество соленой незамерзшей воды?

- Ну да, примерно так. Так пишут в газетах.

- А чего ты спрашиваешь?

- Просто, мне оно снится, постоянно снится.

- Сходи в психбольницу.

- Я и так хожу туда каждый месяц, ну расскажу я им про море и что?

- Не знаю, может, от этого есть какие-то таблетки.

- Ладно, давай поговорим о чем-нибудь другом.

Мы дошли до реки и ее покорного льда, река выглядела как рано состарившаяся и некрасивая женщина.

Я закурил сигариллу, а Белка достала из кармана псевдоорехи.

Так мы стояли, пока не погасло солнце и наш квартал не стал темным, но вскоре зажглись фонари вечера.

Потом я проводил Белку домой, она жила на улице Калек, и мы попрощались.

Она поцеловала меня в щеку и, отряхнув перчатки от снега, взошла по своей лестнице.

Я постоял еще немного, глядя на ее горящие окна, а потом пошел домой.

Этот месяц называется декабрь-4.

Такие дела.

У нас никогда не наступает новый год.

Редкие вечерние прохожие были сумрачны и глядели хмуро и неприветливо.

Я дошел до своего дома, там все было по-прежнему.

И в этот раз несобранный паззл так и лежал на столе, храня невидимое тепло рук Белки.

Люблю ли я ее? – вот вопрос, который занимает меня даже больше, чем вопрос – любит ли она меня?

Я не знаю, честно, не знаю, я слишком к ней привык, она девочкадруг, слишком много лет мы знакомы.

День сегодня был долгим, и, даже не ходив сегодня на завод, я почувствовал как устал.

Зевая, я расстелил постель, включил кристалл сна и уснул.

Море было напоено солнечным светом.

Оно было удивительно спокойным и безмятежным.

Я сидел на берегу, песок просыпался сквозь пальцы.

Вверху парили небольшие птицы, названия которых я не знал.

На берегу я был один.

Жалко, что во сне со мной не было Белки, она была бы рада увидеть море.

Пробуждение было внезапным, мерный шум моря сменился холодным криком кристалла потолка.

Я кое-как встал, еще не вполне отойдя ото сна, и направился в ванну.

Есть мне не хотелось, и я ограничился только псевдокофе.

Утренняя дорога на завод была заполнена бесконечным падающим снегом.

На другом конце квартала Белка шла на свою фабрику текстильных изделий.

Выбирая на ленте конвейера синие кубики, я думал о Марине и Килгоре Трауте, и странном мире эпистолярной любви.

После работы я решил сходить к зимогранице декабря.

Я прошел мостом Несчастных и по Ледяной улице вышел к границе квартала.

Зимограница сияла нестерпимым белым цветом льда.

Через дверь в границе можно было пройти в январь, если у тебя, конечно, был кристалл визы.

Дверь отворилась и оттуда вышел леточеловек, его лицо было спокойно и наполнено каким-то чувством собственного достоинства.

Желтый плащ горел медленным светом.

Я смотрел ему вслед, как он идет в сторону моста Несчастных, и думал о том, что я, наверное, никогда не увижу август.

Я постоял еще немного и пошел домой.

В следующее воскресенье мы с Белкой должны были закончить паззл, потом можно было его склеить псевдоклеем, поставить в рамку и повесить на стену, тихим украшением моей маленькой комнаты.

Завтра мне – как и всем, пережившим циркониевую лихорадку, раз в месяц - надо было идти в больницу.

Я подумал о том, дадут ли мне там таблетки, чтобы никогда больше не видеть море.

В моих снах оно было слишком теплым для живущего в квартале первой луны декабря.

18-20.04.12

Рейтинг:

+7
Отдав голос за данное произведение, Вы оказываете влияние на его общий рейтинг, а также на рейтинг автора и журнала опубликовавшего этот текст.
Только зарегистрированные пользователи могут голосовать
Комментарии (1)
Алексей Зырянов [редактор] 16.08.2012 22:48

Недурный апокалипсис на первый взгляд. Хотя не совсем понятен принцип отсутствия перехода из одного года в другой. Как могло исчезнуть наступление нового года? Все эти люди, прикованные к месяцу своего рождения, не вполне реальны из-за неясной необходимости придерживаться одному месяцу. Что это за порядки такие в этом мире? Во благо чего устроен именно так смысл жизни?

0 +

Только зарегистрированные пользователи могут голосовать
Зарегистрируйтесь или войдите
для того чтобы оставлять комментарии
Лучшее в разделе:
Регистрация для авторов
В сообществе уже 1003 автора
Войти
Регистрация
О проекте
Правила
Все авторские права на произведения
сохранены за авторами и издателями.
По вопросам: support@litbook.ru
Разработка: goldapp.ru