litbook

Поэзия


Венок сонетов Иосифу Бродскому+2

На Васильевский Иосиф

Не приедет умирать...

Геннадий Григорьев

 

1

 

Иосиф Александрович, меня

снедает факт, верней – фактура факта.

Признать автодидакт автодидакта

не может не. Но мы Вам неровня.

Мы не рождались в Питере, и нас

не гладил по головке век бонтонный,

наш соплеменный профиль и анфас

не реял, тунеядством заклейменный,

чтобы (вернемся к факту) сквозь кордон,

как артефакт (не путать с контрафактом),

продраться за антрактом и контрактом,

в желе разделав железобетон.

И Вам отрадно верить, что кого-то

не напрягают Ваши навороты.

 

2

 

Не напрягают Ваши навороты

(а может, напрягают, как сказать)

мордоворотов, прущих в готтентоты

(а я – другой), и ситцевую знать.

Вы знали их, но не желали знать,

готовых за лирические шпроты,

а пуще – за буклёвые банкноты

продать свою неправильную мать.

Зато у нас в заначке небосвод.

И млечных тварей авиазавод.

И монитор. И Муза, что по блату

стоит на стреме. И шматок огня.

И жито, что осталось недожато.

И прочая, сказали б Вы, херня.

 

3

 

И прочая, сказали б Вы, херня

была Вам откровенно до лампады.

Когда Вас посылали хороня,

то Вам, казалось, этого и надо.

Любое лыко подходило Вам,

чтоб заплести его в любую строку,

и Вы за то обязаны словам,

что каждое из них являлось к сроку.

Да что слова! Слова что дважды два:

соитье ведовства и баловства,

запойные заботы и зевоты.

Словам отныне схима не нужна:

крути их на манер веретена!..

А я скажу: фигня. Нема охоты.

 

4

 

А я скажу: фигня. Нема охоты

выдаивать Кастальские стада.

(Тут было б к месту слово «никогда»,

но пусть оно побудет без работы.)

А Вы – всегда. Вы – Крым и рым, и Рим.

Все – Ваше, до последнего абзаца.

А если был он непереводим,

Вы, к счастью, обошлись без пастерзаца.

Что в переводе надобно? Кураж.

Гранитность автора. Километраж

съедобных строчек. Же не манж поэта,

точней – полуфилософа-эстета,

кому плевать права дает анкета

на шнобель Ваш (сиречь на Нобель Ваш).

 

5

 

На шнобель Ваш (сиречь на Нобель Ваш)

глазеть не стоит: ни уму, ни сердцу,

как это подобает иноверцу.

Хотя Ваш не квасной ажиотаж

по отношенью к Рождеству чужому

мыслишку мог навеять Всеблагому

вселить Вас в бельэтаж, а не в шалаш

царя Давида, отказав от дому.

Должно быть, иудейска страха ради

Вы умолчали и про этот страх,

и про ветхозаветные тетради,

и про Элоха (Он для Вас Аллах).

Наверно, было скучно до икоты

вводить квазиэпические квоты.

 

6

 

Вводить квазиэпические квоты

немногим лучше, чем вводить в обман.

Фигуры умолчания, длинноты,

шпаклевка стиля, вбитого в пустоты,

голимой филологии фонтан,

у коего отсутствует стоп-кран,

плюс разночинец, падкий на экзоты

поэта, почитателя дворян.

Поэт читаем? Значит – почитаем!

Хоть и не гоним, знаем, что гоним.

Отпаиваем водкою и чаем

и отпеваем песню вместе с ним.

С поэтом. Но зачем словцу «тюбаш»

брать на зарубку рифмы типа «аж»?

 

7

 

Брать на зарубку рифмы типа «аш»

(из «аш-два-о») не более чем блажь;

«со» с «колесо» – на выпендреж похоже.

Совсем не в том беда, что наугад

нам бросил кость поэт-лауреат;

речь не о том, но вылезти из кожи

спешит толпа (чье имя – эпигон),

чтоб возвести эксперимент в закон.

(А мне, вчитаться если, не резон

придаточные клеить обороты.)

Но так меня мутит от «терракоты»,

и так от «чоколатта», что уже

и «мандраже», в натуре, проханже,

и «раскардаш» – изящные до рвоты.

 

8

 

...и «раскардаш» – изящные до рвоты

слова, словечки, словеса, словца

глядят на нас, не отводя лица:

всегда в работе даже без работы.

Они молчат, впопад и невпопад,

они кричат и все-таки молчат,

и молча отзываются на зов

озвученных молчаньем голосов.

И если вдруг безмолвия сераль

изволит вас признать своим султаном,

вы в этом виде, более чем странном,

предстанете, как с ними ни скандаль,

но при диване или без дивана –

буквально не о том моя печаль.

 

9

 

Буквально не о том моя печаль,

что вдаль идет поэт, а не в медаль;

что делает поэзию дурак,

а кто ее не делает – зануда;

что прозу может сделать только чудо:

зануды с дураком ареопаг.

Я о другом. Покоя тоже нет.

И счастья нет. И воли. Есть неволя –

вслед за куплетом складывать куплет,

одно и то же Слово канифоля,

в котором нет национальных черт.

А Вы, Иосиф, будучи забриты

в поэты, обнаружили в ответ,

что запаяли Вас в космополиты,

 

10

 

Что запаяли Вас в космополиты, –

отнюдь не Ваша фирменная боль:

так славит черносотенная голь

поэта, прародителя элиты.

Но бедным русопетам знать отколь,

что он к породе подобрал пароль.

Бог ведает, с Кем водится пиит,

и потому к нему благоволит:

по-Своему, зато – без канители;

по-Божески, зато – не помня зла;

не по-людски, зато – не мимо цели:

порой – до тлена, а порой – дотла.

Вот почему и Вас: сперва – в хрусталь,

потом – в оплоты, а спустя – в скрижаль.

 

11

 

Потом – в оплоты, а спустя – в скрижаль

поставить Вас пытаются без спроса, –

подстава, краше плана «Барбаросса»:

взломать горизонталью вертикаль.

Но нет поляны для пересеченья,

помимо точки, где вступает в стык

исчадие потомственных заик

с интеллигентом в первом поколенье.

И вечный понт! Каурка против пони,

иван-да-марья против орхидей...

(А прежде – с пармазаном макарони

с яишницей встречались без затей.)

Теперь Вы не отвертитесь от свиты

(мне жаль Вас), даже будучи сердиты.

 

12

 

Мне жаль Вас: даже будучи сердиты,

Вы не могли расслабиться подчас,

хотя игра родного алфавита

порою так затягивала Вас,

что выраженья для пищеваренья,

уместные на фронте и в тылу,

могли забраться и в стихотворенье,

раскинувшись там, словно в санузлу.

Но время, сочиняющее нас,

не уважает нашего пространства

и режет правду-матку в бровь и в глаз,

и лезет в душу не без постоянства.

Поэтому растить желтофиоли

Вы не могли – ни в колледже, ни в школе.

 

13

 

Вы не могли – ни в колледже, ни в школе –

сыграть Вам предназначенные роли.

Счастливый всхлип (учитель – ученик)

умильно просвещенного накала,

общенья тип из кино-сериала, –

в просодию к Вам так и не проник.

Вы отказались от учителей,

что учат, по незнанью своему,

делить весь белый свет на шесть частей,

в итоге получая полутьму.

Что вам не снилось здесь, приснилось там,

недоля стала там утратой доли,

и не случайно не случилось Вам

сказать по-свойски: что я, рыжий, что ли!

 

14

 

Сказать по-свойски: что я, рыжий, что ли, –

Вам было не дано: Вы были рыж.

Но даже рыжим хочется в Париж:

версали, этуали, антресоли...

Куда как стремно грезить о Париже

среди каналов питерских и книжек,

среди каналий выборгских и выжиг,

ведь Ленинград – это Париж для рыжих...

Но если (Чья – известно) пятерня

вас на своей придерживает нити,

все наши измерения дразня, –

вы явно победите в этом гите.

(За этот образ Вы-таки простите,

Иосиф Александрович, меня.)

 

15

 

Иосиф Александрович, меня

не напрягают Ваши навороты

и прочая (сказали б Вы – херня),

а я скажу – фигня. Нема охоты

на шнобель Ваш (сиречь на Нобель Ваш)

вводить квазиэпические квоты,

брать на зарубку рифмы типа «аж»

и «раскардаш» – изящные до рвоты.

Буквально не о том моя печаль,

что запаяли Вас в космополиты,

потом – в оплоты, а спустя – в скрижаль.

Мне жаль Вас: даже будучи сердиты,

Вы не могли – ни в колледже, ни в школе –

сказать по-свойски: что я, рыжий, что ли...

Рейтинг:

+2
Отдав голос за данное произведение, Вы оказываете влияние на его общий рейтинг, а также на рейтинг автора и журнала опубликовавшего этот текст.
Только зарегистрированные пользователи могут голосовать
Комментарии (2)
Эдуард Абрамович 14.01.2013 06:56

Шалом увраха, уважаемый адони Лифшиц!
Надеюсь Вы знаете, что Вы, как и всякий лифшиц, происходите из иудеев, и как-то в высшей степени неуклюже поместили в ваш пасквиль на Иосифа Бродского совершенно не требующееся в разговорах об искусстве упоминание его еврейства в неприглядном тоне, никак не свойственном поэтам, к коим, по всей видимости, себя тоже причисляете. Поэты ведь не могут быть нацистами, не так ли? Иначе они по призванию говнюки, а не поэты (да простят мне читатели это французское слово "говнюки") Читающему человеку не составляет труда разобраться в том, что Ваш пасквиль написан не по зову поэтического наития, а только для того, чтобы испортить воздух. Тому же читателю не составляет вообще никакого труда понять и для чего Вам пришлось тужиться. Азохн вей, адони Лифшиц, но как "высоко" креветке ни прыгать, она всё равно остаётся в воде. Вы же не можете не осознавать разницу между Вами и "пасквилируемым" Вами Иосифом! Уж это доступно даже креветке! А она такова, что нужны числа астрономические. То есть, дома можно относиться к кому угодно как угодно, но коль скоро слово заявлено публично, то придётся принять и насмешку над собой. Это очень непорядочно, адони, вывешивать на заборе пасквиль хоть на кого бы то ни было. Так не поступают не только поэты, но и только готовящиеся ими стать. Нехорошо это ни с русской точки зрения, ни с еврейской точки зрения, ни с фашистской, ни с арабской, ни с китайской, ни с украинской, ни с индийской, ни с какой. Позор да и только.

Штабс-капитан Эдуард Абрамович

2 +

Только зарегистрированные пользователи могут голосовать
Денис Маркелов 10.02.2013 11:25

Сложная техника. По-моему, получилось

0 +

Только зарегистрированные пользователи могут голосовать
Зарегистрируйтесь или войдите
для того чтобы оставлять комментарии
Лучшее в разделе:
Регистрация для авторов
В сообществе уже 1010 авторов
Войти
Регистрация
О проекте
Правила
Все авторские права на произведения
сохранены за авторами и издателями.
По вопросам: support@litbook.ru
Разработка: goldapp.ru