litbook

Non-fiction


Преображения еврея0

Израиль. 1993 год, декабрь, ещё не разгулявшийся зимними мокрыми ветрами. Сухо, бархатное небо кудряво, между облаками солнце в синеве. В Мемориале еврейской Катастрофы Яд Вашем гости из России, два лётчика Второй мировой войны: стройный красавец Николай Скоморохов в маршальском мундире с двумя Золотыми Звёздами Героя Советского Союза и беловолосая Полина Гельман с такой же Звездой на неброском пиджаке. Пройдя аллеями Мемориала и мрачным подземельем музея, оглядев следы убийств и горестей войны, они вышли к дневному живому миру, где шелестели листья хорува, пахло хвоей и влагой с окрестных гор, а они не могли стряхнуть скорбь. Прощаясь с гидом, выдохнули каждый своё - маршал: «Что же это такое – люди? Что могут натворить?» (кажется, он с удовольствием вспомнил тридцать пять дымных хвостов за сбитыми им немецкими самолётами), героиня-лётчица: «Почему в этом музее почти ничего о евреях на войне? Не воевали?» - усмехнулась едко.

Помню, помню, как в 1942 году, в эвакуации, в среднеазиатской глубинке взрослые говорили, что евреи не воюют, и меня восьмилетнего убедили легко, потому что я наблюдал вокруг себя среди беженцев мужчин с еврейскими лицами и не соображал, что это высланные сюда польские евреи, не подлежавшие тогда мобилизации в Красную Армию, и не прикинул даже, что в моей собственной семье четверо боеспособных мужчин (больше не было) ушли на фронт и трое там пропали.

Четвёртый вернулся в 1945-м, мой дядя, скромный майор в чугунных солдатских сапогах, голенища торчком. Победители тащили трофеи: кто часики, кто автомобиль. Дядя после четырёх лет фронтовой медицинской службы привёз только шахматы, да не германские – от своего, самодельные. В каком-то госпитале дядя занимался трудотерапией, доктор он был от Бога, раненных выволакивал с того света, и один из них вырезал своему спасителю подарок, изумительной тонкости фигурки: стройные ладьи, кони весёлые, короли и ферзи в деревянном кружеве – отделал доску-коробку и по краям её, разнежась, вывел печатными, одна в одну, буковками чувствительные благодарственные слова «военврачу 2 ранга Галилею Лазаревичу Бранденбургскому».

– Смотри-ка, – умилился я, – как постарался русский человек, грамотно выписал мудрёную фамилию, даже имя, для русского уха чуднóе. С евреями рядом воевал, евреем-врачом спасён, уж этот не скажет, будто евреи окопались в тылу.

Меня, тогда уже одиннадцати лет, злобный этот слух уязвлял не столько даже как еврея, сколько как пионера-интернационалиста.

Дядя усмехнулся: – У меня тут ещё один сувенир того же мастера.

Он достал круглую деревянную медаль, подобие фронтовых наград «За оборону Сталинграда», «За взятие Берлина»; на ней было с одной стороны: «Жиду», с другой по кругу: «За взятие Ташкента».

– Одновременно, – сказал дядя. – Шахматы мне, а медаль по госпиталю гуляла, раненные смеялись…

В войну евреи отсиживались в Ташкенте – такое устоялось народное мнение, его, огорчась, формулировал поэт-еврей Борис Слуцкий, тоже фронтовик: «Иван воюет в окопе, Абрам торгует в рабкопе». Жид, известно, вояка-срака: ружьё с гнутым дулом – из-за угла стрелять. Евреи и сами-то с насмешечкой: «А ид а кόзак» («еврейский казак»). Себя сечь – особая еврейская сладость.

...Перед войной, в 1939 г. в Киеве снимали фильм «Щорс». Один из персонажей, украинско-советский герой, должен был подняться верхом по узкой лестнице на второй этаж. Его роль в этом трюке (спиной к зрителю) исполнил лучший кавалерист военного училища еврей Ефим Шлейфман.

Шлейфман позднее отвоевал Отечественную войну «от звонка до звонка», до звания полковника. В ту войну в Красной Армии 9 евреев были командирами и заместителями командиров крупных кавалерийских частей (полков, дивизий, корпусов).

 

...На фотографии плечистый казак: кубанка, газыри, портупея, клинок. Это Залмон Моцкин из Паричей (Белоруссия), он в этой форме проскакал, пронёсся сквозь войну до города Ратибора «в Германии – проклятой стороне», как пели тогда. Там был убит 17 февраля 1945 г. А ид а кόзак... Бывший учитель, мирный, наверно, добрый, мягкий – местечковый. Впрочем, как знать? О нём написала в Яд Вашем сестра Моцкина Фрида, так и она отвоевала в Черноморском флоте. Может, гены такие?

А ид а кόзак! Когда великий Генералиссимус Сталин, прежде чем стать главнопобедителем фашизма, выстелил свою армию под гитлеровский сапог, в немецкий плен одних генералов попало около девяноста. Двое были евреи – Григорий Зусманович и Аркадий Борисов (Шистер). Оба гарцевали на Гражданской войне, оба на ней заслужили высший тогда орден Красного Знамени. Оба героически погибли в немецком плену. Зусманович бунтовал, его в лагерях забили, истерзали. Борисов, сын портного из Бухары, лихой конник, победитель состязаний по джигитовке и рубке, с 1930 г. командовал кавалерийской бригадой. Арестованный в 1937-м, выдержал пытки сталинского следствия и четырёхлетнее заключение, а с началом войны был освобождён, брошен на фронт и уже в 1941 г. заслужил генеральское звание. Его кавалерийское соединение ходило через линию фронта, рушило немецкие тылы. В мае 1942 г. при выходе из «котла» под Харьковом (сталинская стратегия позволила тогда немцам окружить 350 тысяч советских солдат, вырвались только 22 тысячи) Борисов, раненный, в бессознательном состоянии был пленён. На первом же допросе выяснилось, что он, командир казаков – еврей. По словам выжившего очевидца, Борисов сам о том сказал немцам, добавив: «Плевать я на вас хотел!» Они его и расстреляли.

Кто о том мог знать тогда? В годы войны слово о пленных могло быть только клеймящим. Или – никаких слов, молчок. Тем более о евреях.

В битве под Москвой на Калининском фронте 22 февраля 1942 г. бойцы 881-го стрелкового полка наткнулись на вражеский дзот – защищённый окоп, из его амбразуры пулемёт плевался смертью. Артиллерия стреляла по дзоту – бестолку: пулемёт неуёмен, нападающие в землю вросли – головы не поднять. Еврей рядовой Абрам Левин («Абрам торгует в рабкопе»?) бросился на амбразуру, телом своим заглушил пулемётный огонь. Его однополчане под «Ура!» рванулись к деревне, захватили Жигарево. Год спустя, в феврале 1943-го под Псковом тот подвиг повторил русский солдат Александр Матросов: в ходе атаки закрыл собой амбразуру со смертоносным пулемётом. Матросов стал общенародным символом доблести, его посмертно наградили званием Героя Советского Союза, навечно зачислили в состав дивизии, где он служил, и назвали дивизию его именем.

А кто бы про Абрама Левина вспомнил? Кто бы наградил посмертно? Впрочем, говорят, в деревне Жигарево поставили ему памятник...

За тогдашним молчанием о фронтовиках-евреях маячит расхожее мнение – от яростного презрения до снисходительной брезгливости - о еврейской трусости.

Сейчас, десятилетия спустя, то ли временнόй отдалённостью смягчённый, то ли модой на политкорректность, уровень презрения несколько снизился, сник, однако и ныне ученики израильских школ, узнавая об уничтожении евреев в годы Катастрофы, не могут понять, как толпы боеспособных мужчин могли без сопротивления идти под выстрелы. Учителя, конечно, недостаточно объяснили ученикам совершенство нацистской технологии убийства, как и отсутствие в Советском Союзе этих самых боеспособных мужчин, ушедших на фронт, но дело ещё и в недостаточном знании истории евреев.

Больше двух тысяч лет назад греческий философ Аполлоний Молон обвинил евреев в трусости.

По тем временам такое не лезло ни в какие ворота: евреи славились как воины ещё с той поры, когда оба их царства – Израиль на севере и Иудея на юге – годами успешно воевали с соседями филистимлянами и арамеями, а потом неутомимо противостояли куда более могучим имперским армиям ассирийцев и вавилонян.

Война в древности часто была священным делом, религиозным занятием. «С нами Бог» - слова на кинжале гитлеровского эсэсовца, которые звучали и в речах русского полководца Суворова и Жанны д’Арк, - они катились к нам из библейских времён. Но одно дело язычники, другое – народ Единого Бога. С ним в битве заодно не какой-нибудь этрусский Марис или греческий Арес или даже грозный Ашшур ассирийцев, а Всемогущий Бог всей Вселенной. Меч древнего еврея направляла Вышняя длань, оттого и его самозабвенная неистовость в бою. При восстании Маккавеев в 160 г. до н. э. в битве возле поселений Эльаши и Бар, когда погиб вождь евреев Иуда Маккавей, восемьсот его воинов целый день противостояли двадцати трём тысячам греков. В 73 г. почти тысяча евреев крепости Масада, осаждённой римлянами, убили себя, чтобы избежать плена. (Сегодня находятся неуёмные разоблачители этого рассказа Иосифа Флавия, но даже легенда такая показательна: самоубийственный меч не удержит дрожащая рука труса)

Римские историки, скрепя юдофобскую свою душу, честно писали о доблести евреев в войнах против римлян. Дион Кассий: «Во гневе племя их [евреев] страшно»; «Полководец Юлий Север не осмелился напасть на евреев, видя их численность и отчаянную храбрость». Тацит: «Взятие Иерусалима – дело серьёзное и трудное, не столько вследствие тех средств сопротивления, коими располагали осаждённые [евреи], сколько вследствие их упрямого фанатизма» [1, 199-200]Александр Македонский всю свою империю завоевал с 32 тысячами солдат, а для взятия Иерусалима в Иудейскую войну римлянам потребовалось 80-тысячная армия против двадцати трёх тысяч воинов-евреев. И как гордился победой вождь римлян Тит: «Я покорил народ еврейский и разрушил город Иерусалим; до сих пор все полководцы, цари и народы либо безрезультатно осаждали его, либо даже вовсе не решались на него напасть» [1, 200]. (Приврал слегка, да кто ж судит победителя?)

А за двести лет до того в Египте, где правили греческие цари династии Птоломеев, до тридцати тысяч еврейских солдат составляли гарнизоны местных крепостей; евреи были полицейскими, таможенниками на Ниле, стражниками на неспокойной границе с Нубией; евреи Ониас, Досифей, Хелкия и Ханания становились главнокомандующими египетским войском. Это во II веке до н.э., как раз во времена Аполлония Молона. Но злость попирает правду!

Два моря: Эгейское справа, Средиземное слева. Колюче обжигающий воздух, прокаленная земля, горы, кипарисы, козы, вино, сливы – остров Родос. Оливы, перекрученные веками... Изваяние Лаокоона с сыновьями, извивающимися в смертельных змеиных кольцах... Колоннада храма Аполлона... Амфитеатр, куда приходили упражняться ораторы... «Я приехал на Родос брать у Молона уроки риторики» - писал учившийся в здешней философской школе Марк Туллий Цицерон об Аполлонии Молоне: «Это одарённый оратор, исключительный писатель и человек, отличающийся тонкостью суждения. Учит он мудро...» Среди покоривших юдофоба Цицерона мудростей Аполлона Молона было «Евреи - трусы».

Славнейшая слава Родоса – Колосс. Двенадцать лет вздымал скульптор Харет статую бога Солнца, Гелиоса, вышел он тридцати с лишним метров, над головой бог держал чашу с огнём. Согласно одной из легенд, корабли тянулись на тот огонь и между непомерных ног бога проходили в гавань. «Чудо света» - говорили тогда; родосцев стали именовать «колоссянами».

Семидесяти лет не прошло и – бац! – землетрясение, рухнул бронзовый гигант. «Боги разгневались» - поняли колоссяне и убоялись подходить к обломкам. Через тысячу лет захватившие Родос арабы продали остатки Колосса какому-то еврею, и тот на девятистах верблюдах умыкнул раскуроченную землетрясением статую невесть куда. Исчезло великое чудо, кануло без следа. «Всему своё время, и время всякой вещи под небом... Всё возвратится в прах» [Экклезиаст, 3:1, 20]. Через двадцать пять веков от храма Аполлона только три колонны к небу прислонились бестолково.

Бренная материя. А бранное слово живуче. Сквозь века, сквозь страны. Куда художеству Харета до ораторства Аполлония Молона! Хотя он еврейскую трусость определил довольно туманно: «Евреи в бою подменяют храбрость безумной и дерзкой отвагой». «Безумная» - как бы неприличная, дурная, бешенство отчаяния, но и про ту отвагу не услышалось, зато отсутствие храбрости – отпечаталось в умах клеймом на тысячелетия.

В 1990-х годах израильская пресса приводила слова одного из самых славных израильтян, строителя страны и армии, солдата и генерала нескольких войн: «Евреи на русском фронте? Знаем! «Вперёд, в атаку!», а сзади солдат с автоматом»... Почему бы ему не зайти в Яд Вашем, посмотреть в Зале Имён Листы-анкеты евреев, убитых в годы Шоа (Катастрофы евреев в XX в. – ивр.)...

Из документов Мемориала Яд Вашем (Листов на погибших, писем, записок, свидетельств; здесь и далее тексты документов публикуются курсивом и с сохранением орфографии):

Лунский Гриша, г. р. 1912, из Белостока, погиб в партизанах в 1943 году. В 1949 г. награждён посмертно Золотым крестом за заслуги.

Тухмахер Пола, 28 лет, Варшавское гетто. Выхватила у немца оружие, выстрелила в него и застрелилась.

Розенблат Меир, г. Вена, бежал в Италию, где отказался креститься, чтобы спастись. Схвачен и убит.

Супикова Люба, 39 лет, в Хуторе Михайловске (Россия) расстреляна, так как она прятала Красное знамя.

Инвентаж Иоссел, 72 года, кузнец, г. Полтуск (Польша), застрелен в 1940 г. нацистами за то, что убил офицера СС.

Кацнельсон Лея, 1878 г. р., домохозяйка, мать десятерых детей. В Киеве, в сентябре 1941 г., узнав, что немцы собирают всех евреев, отравила себя и парализованного мужа.

Нирман Шимон, 1905 г.р., Белоруссия, музыкант и бухгалтер. Убил немца, который столкнул в яму его дочерей.

Коган Зина, 20 лет, радистка военного самолёта, сгорела в самолёте в боевом вылете в 1941 году.

Двубабный Исак, 1924 г.р., бондарь, погиб в 1943 году при освобождении Керчи. Герой Советского Союза.

Ваксман Исэр, 1923 г. р., учитель, погиб от снайперской пули. Герой Советского Союза.

Давидович Миша, 13 лет, из Новозыбкова Брянской области, партизан. Погиб при возвращении с задания, подорвал себя и окруживших его фашистов.

Темник Абрам, 1907 г. р., полковник, командир танковой бригады, погиб в боях за Берлин 29 апреля 1945 года. Герой Советского Союза. [Танкист Темник воевал в 1939 г. с японцами на Дальнем Востоке, а в Отечественную войну, начав её командиром батальона, прошёл бои под Сталинградом, Курском, в Польше и Германии, став к осени 1944 г. полковником, командиром бригады в танковом корпусе другого еврея генерал-лейтенанта Семёна Кривошеина. Корпус воевал в составе танковой армии генерал-полковника Михаила Катукова. Перед штурмом Берлина командующий Георгий Жуков написал Катукову: «На тебя возложена историческая миссия: стать первым, кто заходит в Берлин. Выбери лучшую бригаду для прорыва в Берлин и водружения там знамени победы...» Катуков выбрал, и бригада Абрама Темника возглавила наступление на гитлеровскую столицу, форсировала реку Шпрее, захватила аэропорты, вступила в тяжёлые уличные бои, неся огромные потери. Темник погиб от взрыва мины, ведя подчинённых на штурм Рейхстага, 25 апреля 1945 г., за две недели до окончания войны [2, 127, 136].

 

А вокруг талдычится «Жид – дрожит», «Жид от пули бежит»... Анекдоты вьются о евреях в бою: Рабинович, в окопе скорчась, кричит «Не стреляйте, здесь же люди!»; по команде «Вперёд, орлы!» евреи в атаку не бегут: «Мы не орлы, мы – львы: Лев Абрамович, Лев Давыдович...».

Может быть, нет дыма без огня?..

В Библии достаточно примеров еврейской свирепости в войнах с другими народами. Здесь не одна лишь религиозная нетерпимость бушует. Когда древним евреям, придавленным неволей в ярме завоевателей, становилось невмоготу от страданий, они мечтали о мести. Именно в периоды угнетения греками (времена Маккавеев) или вавилонянами рождались еврейские фантазии о каре мучителям, словно проявлялись в крови гены давнишнего доблестного бешенства. И слагалась Книга Эстер, где в ответ на грозящее истребление евреи радостным махом победного меча вмиг уничтожают 75 тысяч своих ненавистников. И в книге Юдифи того же периода известный из Библии эпизод вероломного убийства сыновьями Иакова жителей города Сихема (Шхема) перетолкован как праведный акт мести: «О Бог моего предка... давший ему в руку меч для мести!..» А ответом на разрушение Первого Храма зазвучал Псалом «На реках Вавилонских», которого окончание: «Блажен... кто плач Израиля сторицей На притеснителях отмстит! Кто в дом тирана меч и пламень И смерть ужасную внесёт! И с ярким хохотом о камень Его младенцев разобьёт!» (перевод Николая Языкова) [1, 150]. После страшного александрийского погрома 38 г. еврейская книга «Премудрости Соломона», прозрачно перенося на современность историю Исхода из Египта, услаждает сердце читателя-единоплеменника десятью страшными казнями египетскими, ниспосланными Богом в отместку мучителям евреев.

Историк Соломон Лурье: «У народа, привыкшего в течение многих столетий к унижениям и угнетениям, атрофировалось в целях самосохранения естественное чувство живой ненависти к притеснителям и умение живо, немедленно, рефлективно реагировать на обиду! ...они кипели местью, но многовековая дрессировка приучила их загонять это чувство внутрь себя и не давать ему проявляться... Инстинкт национального самосохранения приучил их вовсе не реагировать на менее тяжёлые обиды, а на более тяжёлые реагировать не рефлексом, а разумом. [Такой реакцией было и] то упорство, с которым евреем стремились к достижению фактического влияния в стране. Но, с точки зрения античной морали такой способ реагировать на обиду считался недостойным... Результатом... явилось чувство гадливости и презрения к евреям, их третируют как «паршивых жидов». Евреи, со своей стороны, эту естественно-возникшую черту... не преминули возвести в ранг добродетели. Жажда мести - грех, так как надо любить все Божьи создания; чувство самолюбия, реагирование на обиду – преступная гордыня... Христианский принцип: «ударившему в правую щеку подставь левую» не что иное, как вышедшая из недр еврейства утрировка этой специфической национальной особенности, уже евреями возведенной в ранг добродетели» [1, 157, 165-6].

(Фридрих Ницше говорил о рессентименте («злопамятность, враждебность» - фр.) народа, лишённого государственной мощи и объявившего бессилие добродетелью. «Мораль рабов» по словам Ницше.)

С. Лурье писал об античном времени. Что же говорить о евреях после потери ими в I в. своего государства и погружения в трясину «галута»? Галут (ивр.) переводится греческим «диаспора» и русским «изгнание», «рассеяние». Имеется в виду жизнь в иноземных пространствах. Но замечает израильская исследовательница Людмила Дымерская-Цигельман: еврейский галут – не пребывание в диаспоре представителей других народов, которые, за малым исключением, просто живут вне своих государств. У евреев-то до середины XX в. такого государства не было. Жизнь по воле ветров, дующих вразнобой. И никакого ниоткуда подспорья.

Как же мог бессильный народ, распыленный среди враждебного населения, защититься от гонений? Восстать – сгинешь. Значит, жить, зубы стиснув, порыв давя, заглушая, загоняя в закоулки души. И душа обминается, гаснет пыл, воин сникает в торговца, ярость ужимается в терпение, стиснутые челюсти разжимаются. Львиная грива завивается овечьими локонами.

Не сразу угасла еврейская боевитость. Она всплеснула победой восстания Маккавеев в I в. до н.э. и отчаянной яростью осаждённого римлянами Иерусалима в Иудейскую войну 66-73 гг. Аскетичная секта ессеев чуралась оружия и в храме Иерусалимском не молилась, но припекло их душу еврейским патриотизмом и бросились ессеи сражаться за погибающий храм. А ещё через шестьдесят лет снова схлестнулась маленькая Иудея с могучей империей: три года, со 132-го по 135-й подавляли римляне восстание Бар-Кохбы, пятьдесят битв откровавилось, полностью полёг римский 22-й легион, а всего участвовало в боях 12 легионов римлян, десятки тысяч солдат, 50 крепостей и 985 селений пришлось им разрушить, 580 тысяч евреев убить (цифры римского историка Диона Кассия)...

В русских былинах «Жидовин могуч богатырь... наезжал на Добрыню на Никитича».

Но время текло, средневековая жизнь по чужим углам-странам направляла еврея, пригибала, прибивала, кривя и калеча.

Куда, скажем, было податься еврею из-под крестоносного меча – двести лет он нависал над головой и опускался не раз. От кого ждать защиты? Только от Бога. «Шма (слушай), Исраель, Бог наш Единый!» взывали евреи и шли на костры, убивали собственных детей, лишь бы не креститься, не изменить…

Библейский Авраам во имя Бога занёс нож на первенца своего Исаака. На иврите это называется акедá – «связывание» по аналогии с закланием агнца на жертвеннике. Исаак из Вормса, противясь крещению, зарезал двух собственных детей, потом сжёг свой дом и синагогу, и себя в ней - чем не акеда? Традиция мученичества. Жертвы освящаются, погибших за религию евреи теперь называют кдушим – святые, они Божьи воины, павшие в битве за веру. Суррогат сопротивления, утешение немощных. «Пусть кровь благочестивых станет нашим достоинством и нашим искуплением – для нас самих, для наших детей, для наших внуков, для всех последующих поколений, подобно Аврааму, возложившему своего сына на жертвенник», - писал современник [3, 233].

Возможно, христиане и евреи равно ненавидели друг друга. Но христиане свою ненависть реализовали делом – избиениями, а евреи – демагогией самообмана и проклятиями, которые выкрикивались в их хрониках, чем бессильнее, тем яростнее: христианскую церковь обзывали «местом порока» и «Римской блудницей», крещение – «скверной», Христа – «повешенным», христиан – «собаками» («мучительная ненависть бессилия» - ницшеанское понятие). Эти хроники – не просто литература. Они значимы религиозно: они стали частями иудейского богослужения и, следовательно, частью национальной традиции. Традиции поджать хвост и держать фигу в кармане.

Упоённо предавая свои души и тела Ему, Всемогущему и Справедливому, евреи в грохоте погромов не могли не поразиться несовпадению: они к Нему всем сердцем, а Он к ним бесконечными казнями. Где твоя Справедливость, Всевышний? За что? Вопрос-вопль Иова.

Ответ мог быть лишь один: за грехи. В глазах христиан евреи были вечно повинны в смерти Христа, в собственных глазах евреи нашли себя виновными в недостаточном рвении к Богу – ведь избранный народ, «светоч между народами», с них спрос особый, и не поспеть соблюсти все бесчисленные предписания Свыше… Из тех же еврейских хроник: «Ни один пророк, ни один мудрец и ни один учёный не может постичь, почему грехи общины показались такими тяжёлыми, что только одна смерть могла их искупить... Но воистину Он – справедливый судья, и вся вина падает на нас» [3, 233]. Себя винить – дело нехитрое, евреям привычное со времён пророков.

Складывался новый тип еврея – изнурённого погромщиками и сознанием вины, покорного карающей судьбе - «галутного». Древний иудей, от которого бежали греческие воины, неукротимый герой Масады и гладиаторских боёв сменился сперва евреем, силящимся в чужом краю уважить себя званием носителя Божественной истины, а затем христианство его «опустило» (хамский тюремный глагол здесь к месту) к рабской подчинённости року.

До крестовых походов евреев в Европе не жаловали, но кровь текла не часто, юдофобская пропаганда церкви ещё не набрала обороты и паства, евреев не любя, не распалялась по-настоящему вплоть до XI века. Евреи, например, среди христиан Франции, жили достаточно благополучно: по своим законам, успешно торгуя и посредничая, владея землёй, нося оружие. Но когда первые крестоносцы в 1096 году вырезáли в Майнце 700 евреев, то по словам христианского летописца: «Евреи, видя как христиане пошли с оружием в руках на них и их детей.., сами взялись за оружие, которое они направили на своих единоверцев, на своих жён и детей, матерей и отцов, и сами истребили друг друга» [3, 207].

Тогда евреи ещё могли поднять меч, но опускали его уже на собственные головы. Позднее ни оружия не будет, ни силы в руках. Дорога к «еврею-трусу», «еврею-ничтожеству», «еврею-крысе» или «вши».

Преображению еврея многое помогало. Не было у них собственного государства, требующего воинской заботы. Со II в. евреи, самосохраняясь, отказывались носить оружие, а позднее во многих странах им это и хозяева – христиане и мусульмане - запретили, как и ездить верхом на лошади, как и появляться без позорящего знака – правила, унижающие, обессиливающие.

Римская церковь смекнула, что евреи полезны как вечное подтверждение явления Христа, а сверх того, выгодны при торгово-финансовых хлопотах в феодальном хозяйстве - и было решено, что убивать их не стóит. Но, как указал в 1205 г. христианским королям Европы папа Иннокентий III, на фоне коллег по престолу более благосклонный к евреям: «Все монархи обязаны порабощать евреев и держать обособленно в качестве бесправного и низшего сословия» [4, 71].

Оно и исполнялось. Случались кое-где и кое-когда послабления, но общий порядок, устанавливаемый соборами – высшими законодательными органами церкви, соблюдался. Чтό только евреям ни запрещалось на протяжении средневековья! Землевладение, государственная и общественная служба, лечение христиан, браки с ними и совместная еда, проживание в одних домах, содержание христианской прислуги, и просто любые сношения с христианами, соблюдение еврейских праздников, посещение христианских гостиниц и бань... Евреям не разрешалось то строить новые синагоги, то украшать их, выходить на улицу во время христианского праздника, а в дни христианского поста принимать пищу. Они обязаны были «не унижать христиан своим щегольством в одежде». Показания еврея в суде не имели доказательной силы. Четвёртый Латеранский собор 1215 г., приняв ряд постановлений, которые унижали евреев, завершил их введением отличительного знака для них: жёлтый круг ввела Франция, особые головные уборы Германия, Польша, Испания, жёлтый воротник евреи носили в Праге, изображение колеса в Будапеште, Скрижалей Завета в Англии – фантазия христианских властей гуляла. В Кастилии и на Сицилии евреи должны были носить бороды. На Крите метились еврейские лавки. Знак призывал презирать и преследовать еврея. Погромы хорошо взращивали еврейскую покорность – попробуй супротив! Эдвард Фланнери: «В 1389 г. в Праге еврейские. дети, играя, осыпали песком священника, несшего гостию. Евреи были наказаны, но ответили насилием. В отместку... было убито три тысячи евреев, сожжена синагога и уничтожен свиток Торы» [5, 118]

В странах ислама евреи, как и все неверные – зимми – считались арендаторами земли, отданной Аллахом мусульманам; за пользование ею они платили налог и, например, в Марокко ещё и в 19 веке были крепостными – имуществом хозяина, как инвентарь, как скот. Все зимми платили и подушный налог-джизью с обязательным обрядом унижения. Историк Бат-Йеор приводит указания XV-XVI вв. о порядке взимания джизьи: «Надлежит собрать [зиммив общественном месте, например, на базаре. Там заставить их ждать, стоя в самом низком и грязном месте. Собирающие дань представители закона, сидящие на возвышении, должны принять угрожающую позу, дабы зимми и все прочие почувствовали, что цель наша – унизить их...

Зимми выступает вперёд, держа свою дань на ладони протянутой руки, сановник же берёт её таким образом, чтобы его рука была сверху... Вслед за тем эмир ударяет зимми кулаком по шее; стоящий подле эмира служитель поспешно отгоняет зимми прочь... Следует допускать всех желающих [мусульман] полюбоваться на это зрелище. Никому из зимми не дозволяется посылать вместо себя третье лицо для уплаты джизьи, ибо все они должны лично подвергаться этому унижению; как знать, может быть, в конце концов они уверуют в Аллаха и его Пророка и тем освободятся от своего мерзкого ярма».

Печать об уплате джизьи на запястьи или на груди, дающая право на перемещения, являлась знаком бесчестия. Престижные профессии, вроде драгомана (переводчика) в Османской империи, были запретны для плательщиков джизьи.

Халиф Аль-Мутаваккил в 850 г. повелел неверным носить отличительную одежду с нашивками. При езде верхом им полагались деревянные стремена и седло с притороченными шарами. «И ещё он повелел, дабы... минтака [арабский воинский пояс] надевать не смели».

В XVIII в. датский путешественник удивлялся: «В Каире ни христианам, ни евреям не разрешается показываться верхом на лошади. Они ездят только на ослах и при встрече с самым даже незначительным египетским господином обязаны соскакивать наземь... Чтобы предупредить о приближении [такого господина]... вначале в моих разъездах по Каиру я посылал вперёд моего янычара, а слуге моему велел ехать за мной, оба были верхом на ослах... как и я сам. Но после испытанного мной унижения, когда эти два мусульманина спокойно оставались в сёдлах, тогда как мне приходилось спешиваться, я решил ходить пешком».

Другой европеец в Тунисе в 1800 г. наблюдает: «Мавританские женщины не считают нужным закрываться чадрой перед евреем, в котором видят всего лишь нечистое животное». Ещё один свидетель в странах Северной Африки (1870 г.): «[Евреи] обязаны были жить в особом квартале, не смея появляться на улице после захода солнца... Им нельзя было ездить ни на лошадях, ни на мулах, и даже на ослах дозволялось ездить только за городом; у городских ворот им полагалось спешиваться и далее шагать по середине мостовой, чтобы не мешать арабам... Приближаясь к мечети, они должны были разуться и пройти мимо священного здания, отвратив от него взгляд... Стоило, чтобы одному [из мусульман] показалось, что еврей оскорбил его, он убивал этого еврея... и в наказание лишь платил штраф государству» [6, 60, 84-5, 103, 221, 250].

Мусульманские запреты относились и к евреям, и к христианам, но за спиной христиан стояли европейские страны с их послами и консулами, которые могли заступиться за единоверцев. Евреи же оставались всегда беззащитны и свою порцию помоев получали сполна.

Самому за себя не постоять; выходит, надо искать защиты – опять-таки унижаться. Еврей становился жертвой – таким его видели все, он сам тоже.

Выжить для средневекового еврея значило: подладиться, подольститься. Ростовщику перед рыцарем или бюргером – только шапку ломать. Скромность – лучшее, что может вырасти на такой почве, об остальных качествах удобнее помолчать.

«Человек должен быть скромным... Держи голову склонённой, глаза опущенными...» - учил в XIII в. раби Моисей из Эвре (Франция), а один из столпов еврейской мысли раби Моше бен Нахман (Рамбан) предостерегал евреев от употребления в пищу мяса хищных птиц, чтобы не дай бог не перенять их жестокость и агрессивность. В XV в. знаменитый раввин в послании к еврейским общинам Германии по поводу угрозы погромов напоминает: «Общины должны постоянно помнить стих: «Блажен человек, который всегда пребывает в страхе» (Притчи Соломона, 28, 14)» и подписывается так: «человек, который не способен царствовать, который пишет, исполнившись смирения, ничтожный Иосиф Колон» [3, 207, 277-8].

Борис Чичибабин («Еврейскому народу»): «Помутилось семя Ветхого Сиона. Догорели страсти, Опустились плечи, Ни земли, ни власти, Ни высокой речи...»

Ещё и через века, в XX в. Жан-Поль Сартр заметит: «Евреи – самые кроткие из людей. Страстно, самозабвенно выступают они против всякого насилия...» Сартр восхищается, но на обороте той медали рисуются еврейские погромы и дымы Освенцима.

Украинская Хмельничина - очередной этап уродования массового еврейского сознания. Религиозные авторитеты евреев уравняли казацкие жертвы с «мучениками за веру» эпохи крестоносцев. Те же грехи избранного народа – те же муки. Подтверждалась неизбывность и обречённости евреев, и их вины – их положения жертвы. Вослед Хмельничине взыграла новая волна народных надежд на очередного «спасителя» Саббатая Цви – массовый психоз развеялся с крахом саббатианства, что многим евреям показалось дополнительным указанием на безысходность их судьбы. Еврейская душа крепче прежнего познавала свою долю - приучалась к будущей нацистской бойне.

Еврейский философ Моисей Мендельсон в XVIII в. отмечал: «Гнёт, под которым мы живём уже столько столетий, лишил наши души мужества... Естественное стремление к свободе не находит среди нас своего проявления. Оно... выражается лишь в молитвах и страданиях, но не в активных действиях...»; «Месть ищёт для себя объект, и если она не может обратиться вовне, она начинает грызть собственную плоть...» [7, 68].

В биологических опытах крысу в клетке колотят электрическим током, она мечется в поисках выхода, потом, отчаявшись, ложится на пол клетки и, когда ей открывают дверцу – уже не уходит на свободу. Так рождался «жертвенный еврей».

Евреи никогда не забывали о своей избранности. Стремление христиан или мусульман обратить евреев в свою веру было дополнительным доказательством особой ценности еврейской души. Еврейская гордость росла, гонители оказывались всё ниже и ниже. На презрение к себе евреи отвечали презрением ещё бóльшим: у них-то ведь не было другой силы для самоутверждения. В I в. Иосиф Флавий на оскорбления грека-юдофоба Апиона отвечал пламенным сочинением – через полторы тысячи лет на все публичные поношения еврейский язык не поворачивался ответить. Преследователи, по мнению евреев, преступили все границы человечности, они – нелюди, говорить с ними унизительно и бесполезно (разве что «диспуты» при крайней нужде, под угрозой смерти), остаётся терпеть. Терпение во имя веры – высшая доблесть. Страдание послано евреям Всевышним в качестве наказания, но оно и знак избранности, иначе говоря, Его особой любви. Еврейская диалектика!

Она тянулась ещё из II века. «Страдание драгоценно!» - утверждал рабби Акива. Талмуд: «Еврейскому народу не подобает радоваться, как другим народам» [3, 280]. В Европе XI-XV вв. это правило стало для евреев обыденностью. И они возвели его в предмет гордости. В Пурим, Песах, Симхат Тора немного дозволенного веселья, а будни суровы, даже театр и танцы мальчиков с девочками – запрещённый «разврат», как и азартные игры, как и женские украшения; все ходят в чёрных или серых одеждах... Так одевались, так готовили себя в тяжкую унылую дорогу – так выволакивали себя на убой.

«Овцы на бойне» - выражение само по себе не обидное, в Библии оно описывает обряд жертвоприношения – но сразу после войны приклеенное к истреблённым нацистами евреям оно обвинением жертв Шоа пошло гулять по миру и, того дурнее, по Израилю. Мы тут, в новорождённой стране герои-воители, а те, там, ничтожные «жиды», галутный поток на смерть.

Уже в самый первый после Шоа праздничный предпасхальный вечер в одном из кибуцов Израиля сочинили и зачитали зачитали агаду (назидание, притча – ивр.) с таким текстом: «Не только Гитлер в ответе за погибшие шесть миллионов, но мы все, а прежде всего сами шесть миллионов. Если бы они чувствовали в себе силу, они не дали бы себя убить. Самоуничижение гетто и галута внесло свой вклад в великое уничтожение евреев».

В израильских школах много лет Шоа упоминали разве что в связи с восстанием Варшавского гетто. Да и о том цедили сквозь зубы, нехотя, с прикидкой, что здесь, в Палестине, тоже воевали против турок, англичан, тех же немцев и победа налицо: создали для евреев государство. А те, погибшие, своими восстаниями ничего не создали, никого не спасли, пали без толку. Обнаружились и радетели религии, которые припомнили, что согласно пророкам воевать грешно, что рисковать своей жизнью, данной Всевышним, еврей не имеет права – тут уже и восстание в гетто или Треблинке становилось делом сомнительным, а о простых жертвах и вовсе вспоминать нечего; один, извините, стыд...

Спорили, нужно ли создавать Яд Вашем - Мемориал памяти жертв Шоа, не затмит ли он доблесть воинов государства Израиль; как назвать, чтобы выделить героев сопротивления, а не жертвы... Спасшихся из огня Шоа называли, оттопырив презрительно губу, «мыло», имея в виду вытапливание нацистами мыла из трупов заключённых в концлагерях.

Потребовалось в 1961 г. прогреметь процессу Эйхмана, прокричать на нём сотне свидетелей, пролистнуться полутора тысячам документов, проблеснуть первым телерепортажам из зала суда – чтобы ошеломлённые зрители, а главное, молодёжь израильская, поняли, что ближневосточные драки не идут в сравнение с грандиозной молотилкой нацизма, и почуяли ужас Шоа, и повернулись к чёрному прошлому. И в 1967 году уже хватило всего двух недель, чтобы израильтяне примерили Шоа на себя. Две недели перед Шестидневной войной, с момента, когда Египет заблокировал морские подходы с юга к Израилю и вместе с Сирией непрерывно вещал, что Израилю конец, вот-вот его сбросят в море. Тьма нависала с Востока, от «соцлагеря», остальные страны, такие либеральные, такие «свободные», такие к Израилю благосклонные, вели себя дипломатично-отчуждённо. Израильтяне ощутили, что они одни, что враг подавляющ, что пропасть – вот она, завтра, сейчас...

Израильтянка, когда-то оказавшаяся заложницей в самолёте, захваченном арабскими террористами, рассказывала потом о минутах, когда бандиты стали выбирать из пассажиров евреев для уничтожения. «Я тогда поняла, что такое селекция перед смертью, я в первый раз почувствовала, что значит Катастрофа!» - вскрикивала воспоминательница, и глаза её расплёскивали ужас. Она побывала всего лишь сколько-то минут «овцой на бойне»...

Сегодня социологи отмечают ослабление-«ветшание» образа «жертвенного еврея» – неужто и впрямь просвечивают после Шоа новые времена?

Тут ведь многое может сойтись, с самых разных сторон. Евреи и их сопереживатели унимают свою саднящую память о Катастрофе, а потомки гонителей облегчают совесть. Антисемитам мешает мученический нимб евреев, никак он не идёт «злодеям» вековечным. Самые бойкие из юдофобов, палестинская пропагандистская шпана, проталкивают на место жертвы вместо евреев – себя: волк в бабушкином чепчике. Победные войны Израиля в свою очередь заставляют уважить еврея-бойца.

...Отгремели погромы чумного XIV века, в следующем XV-м пропахали моря корабли с испанскими изгнанниками, отплескала португальская купель насильственного крещения – а с XVI в. стихают преследования евреев в Западной Европе. 200 лет еврейские общины живут здесь спокойнее прежнего и, боясь потерять ненадёжное своё благополучие, любых перемен остерегаясь, хранят в незыблемости устоявшийся образ жизни и мысли. К XVIII в. они приходят застывшими посреди стремительно развивающегося европейского христианского мира, пережившего эпохи Возрождения, Реформации, религиозных войн, Просвещения...

Но не вовсе неподвижно еврейство. Его энергия и предприимчивость, как их ни загоняй внутрь, прорывались то купеческой или финансовой активностью, то совсем уж неожиданным для робких евреев появлением с XVI в. в немецких землях еврейских бандитов.

Бунтари, не покорные ни нормам традиционной еврейской робости, ни давящему христианскому окружению – может быть, их было не так уж много, но в немецкой разбойничьей среде они были не просто заметны, они задавали тон. В 1520 г. в предисловии к книге о немецком бандитизме вождь Реформации Мартин Лютер, отмечая разбой среди еврейских «дьявольских козней», писал: «Воровской язык происходит от евреев, поскольку в нём много еврейских слов, как это заметят все те, кто знает иврит». Леон Поляков приводит сообщение тогдашней полиции: еврейские бандиты являются хорошими мужьями и отцами семейств, отличаются исключительной набожностью и никогда не воруют по субботам... Из их блатного жаргона, представляющего собой причудливую переделку иврита, многочисленные слова перешли в немецкую обычную речь. «Еврейские обычаи и религия привлекали многих немецких молодых людей дурного нрава. Заключённые христиане в одной из тюрем Берлина потребовали разрешения присутствовать на еврейских богослужениях. Самый знаменитый главарь банды 17 века Домиан Гессель, бывший семинарист, находясь на эшафоте, попросил, чтобы при казни присутствовал раввин» [3, 327-8]. Вероятно, еврейские разбойники были достаточно удалыми, чтобы их обычаи смогли привлечь немецких коллег.

Среди пиратов того времени тоже нашлись евреи. Словно бы оживилась полуторатысячелетняя давность: в I в. в Средиземном море разбойничала флотилия Иосифа бен Иоэля: семь лет его люди грабили торговые суда, убивали купцов и моряков. Лишь после долгого преследования римляне в 73 г. покончили с пиратами.

Морской разбой евреев объявился снова только в XVI в. После изгнания из Испании и Португалии бывшие тамошние моряки-евреи Яков Куриэль и Моисей Коэн стали мстить этим странам, захватывая их корабли. Флотилия Коэна потом пиратствовала у берегов Африки и Южной Америки, он основал даже на одном из островов Карибского моря еврейскую республику, где жили по законам Торы; в 1637 г. её прикончил флот голландской Вест-Индской компании.

Ещё два пирата из испанских марранов Антонио де Каррахаль и Симон де Касарес вернулись в иудаизм и сформировали в Латинской Америке объединённую армию из таких же евреев, местных индейцев и английских протестантов – все враги свирепствовавших здесь испанских завоевателей. В 1655 г. Каррахаль и Касарес предложили Кромвелю с их помощью отнять у испанцев Чили, а когда Кромвель не решился, они самостоятельно пошли на войну помельче: ограбили остров Ямайку и, уходя, оставили там шпионов, которые передавали Англии сведения, подготовившие завоевание через год Ямайки английскими войсками, чьей главной ударной силой были испанские евреи и индейцы. Евреи и потом пиратствовали и шпионили в Южной Америке. Шифрованные донесения их агентуры показывают сегодня в национальном музее Чили; основа шифра – буквы иврита.

Спустя примерно 150 лет евреи-пираты, братья Жан и Пьер Лафитты, американцы, дети испанских марранов, казнённых инквизицией за приверженность к иудаизму, создали целых два пиратских государства. Братья Лафитты поражали размахом грабежей, орудуя по всему Мексиканскому заливу, команда их 20 кораблей насчитывала больше тысячи человек. Грабя и убивая, братья не забывали вкладывать деньги в еврейскую общину Нового Орлеана, включая постройку синагоги.

 (Лихость потомков испанских евреев не объясняется ли правом их отцов и дедов пользоваться оружием?)

Польша XIII-XIV вв. дала евреям среди многих льгот право носить оружие. Может быть, отголосками отозвались в XVII в. одиннадцать евреев в запорожском казачьем войске на подвластных Польше землях Украины, а в конце XVIII в. еврейский отряд Берека Иоселевича, воспетого поляками за воинскую доблесть в восстании Костюшко и в наполеоновских войнах. Однако эти единичные примеры – не основание для приятных еврейскому сердцу обобщений. Наверно, евреи Польши не слишком много воинского рвения проявили, если бытовала в польском народе поговорка о ненужной вещи: «Пригодится, как сабля еврею». И хотя про еврея-казака летописец запорожцев пишет, что «рыцарь еврей Бераха» погиб в битве геройски, спустя немного времени вождь казаков Богдан Хмельницкий с презрением замечает о своих врагах-поляках: их бояться нечего, ибо в польском войске много жидов [8, 365]. Ни слава польского полковника еврея Берека Иоселевича, ни подвиги его сына, тоже польского офицера Юзефа Берковича и сотен евреев-добровольцев, сражавшихся в 1830-31 гг. в следующем восстании поляков против России, не помешали тогдашнему военному министру Польши заявить, что шляхтичу не приличествует воевать рядом с евреями. Презрение к евреям сохранялось и боевого духа им не прибавляло.

Хотя шёл XIX в., Европа равенства и братства строила новые капиталистические государства, и евреям померещились шансы «быть, как все», а самый короткий путь к этому высвечивался блеском боевых наград – евреи, кто посмелее или попроворней, потянулись к воинской службе...

Равенство с народом-хозяином страны предполагало для евреев право и обязанность защищать эту страну. Так повелось уже с конца XVIII в.: в США евреи пошли в армию в 1783 г., во Франции в 1791-м, в Голландии в 1796-м. Кому-то служба была в радость, а многим – в тягость. Оттого и колебалось еврейское общественное мнение, боязливое и к тому же отягощённое традиционными религиозными соображениями: «пророки осуждали войну»; «человеческая жизнь – священное творение Божье, не посягни!»; «как, воюя, соблюсти субботу или кошерность питания?» Завязывались довольно любопытные проблемы, в каждой стране свои.

Когда в Австро-Венгрии в 1787 г. призвали в армию евреев (только часть и только в обозы, ибо австрийцы твёрдо числили их в трýсах), галицийские евреи воспротивились набору по религиозным соображениям, а общины Триеста и других мест радостно благодарили императора Иосифа II. В Праге верховный раввин призывал еврейских солдат: «Заслужите для себя и для всей нашей нации благодарность и почёт. Пусть видят все, что и наша, доселе притеснённая нация... готова в случае надобности жертвовать своей жизнью». А в 1792 г. здешних евреев освободили от воинской повинности, причём по их собственной просьбе.

В Пруссии еврейские общины многократно упрашивали короля допустить их в армию, и добились: в 1813 г. евреи воевали против Наполеона так, что прусский канцлер фон Гарденберг писал: «Молодые люди еврейской веры были соратниками своих христианских сограждан и являли примеры истинного героизма и удивительного презрения к опасностям войны». Это однако не мешало властям тормозить присвоение очередного звания отличившимся на войне евреям, а раненным евреям отказать в пенсии.

В странах ислама воинская служба считалась религиозным делом и, следовательно, недоступным для христиан и евреев. В 1855 г. турецкий султан Абдул-Меджид допустил было неверных в армию, но тут же и отменил их призыв из-за противодействия христианских и еврейских религиозных вождей. Современник-еврей писал тогда о местных раввинах: «Привычка жить в рабстве так велика у них, что здравому исполнению гражданского долга они предпочитают разлагающее унижение. Константинопольские раввины, говорят, противятся указу султана под предлогом, что воинская повинность будто бы несовместима с религией... [Следует] напомнить этим раввинам, что свобода обязывает к известным повинностям и что неисполнение патриотического долга есть преступление против религии». Зато евреи Туниса десятилетиями боролись за право служить в местной армии, которое открывало им путь к французскому гражданству (Тунис с 1883 г. находился под протекторатом Франции).

Россия по своему обыкновению пошла ни на кого не похожим путём, и «хотели как лучше, а вышло как всегда». Воинская повинность для евреев здесь была введена императором Николаем I в 1827 г. с вроде бы благой целью приобщения евреев к русскому населению. Провозглашалось императорским указом, что воинская повинность должна быть «уравнена для всех состояний, на коих сия повинность лежит», а брали евреев на условиях более жёстких, чем для христиан: призывался примерно в три раза больший процент населения; требования к здоровью рекрутов-евреев (объём грудной клетки и т. п.) были ниже; при неявке или бегстве рекрута он по принятому установлению заменялся аналогичным, той же веры, однако, если отсутствующий еврей до того принял христианство, его всё равно заменял еврей же. Служба евреев тоже отличалась неравенством с христианами: «трусливым» евреям долгие годы не доверяли служить во флоте, в гвардии и многих других подразделениях; им препятствовали в получении воинских званий; часто не разрешали проживание родителей по месту их службы вне «черты оседлости».

Евреев призывали, начиная с 12-летнего возраста. Поскольку по замечательной догадке властей призыв должен был способствовать слиянию евреев с коренным православным народом, их следовало оторвать от зловредного иудейского, как тогда говорили, «фанатизма», т.е. крестить. Поэтому несовершеннолетних определяли в школы кантонистов (годы школы не засчитывались в обязательный 25-летний срок службы), где принуждали перейти в христианство. Родной язык и переписка с родными запрещались, как и еврейская молитва. Начальники получали награду за каждого новообращённого и усердствовали, как могли, не останавливаясь перед смертью малолетних «воспитываемых»: их морили голодом, изнуряли бессонницей, пороли, выдерживали на морозе, окунали в воду до потери сознания... Мало кто мог устоять, тем более, что крестившихся ждала награда в 25 рублей и льготы, включая право жить вне черты оседлости (при императоре Александре III вышел, однако, закон: семья такого еврея после его смерти возвращалась в пределы черты оседлости).

Состав призывников определяла сама еврейская община, которая ко всему имела право возмещать свои долги государству дополнительными рекрутами: 1000 рублей списывали за взрослого рекрута, 500 рублей за ребёнка – работорговля. Многим руководителям еврейских общин тут было не удержаться от подлых соблазнов: брали взятки, подменяли богатых детей бедняками, записывали семи-восьмилеток 12-летними, годными для призыва, похищали и сдавали служить самых безнадзорных и беззащитных.

Пребывание в русской армии, особенно в кантонистах, часто требовало от евреев большего мужества, чем участие в боях. Свирепая школа бесстрашия. Школы кантонистов просуществовали до 1856 г., почти тридцать лет, через них прошли около пятидесяти тысяч человек и за этой цифрой примеры изумляющие вплоть до Герцля Цама.

Герцль (Цви Герц) Яковлевич Цам, 9-летний мальчик из бедняков, был схвачен и насильно сдан общиной в армию. Из родной Волыни его заслали в Сибирь, в Томскую школу кантонистов. Ребёнку хватило гонора выстоять против принуждения креститься: он упрямо ходил в еврейскую молельню. В 15 лет он стал в Томском батальоне солдатом, потом унтер-офицером - еврею, да ещё и некрещёному, для этого требовались особые заслуги и разрешение самого царя. Безупречно служа, Цам сумел самостоятельно подготовиться и сдать экзамены за полный курс юнкерского училища, затем, одолев сопротивление начальства, пробился: в 1876 г. император произвёл его в прапорщики. Он поднялся до штабс-капитана, будучи военным чиновником при губернаторе, но по мнению военного министра столь почётная должность еврею не пристала, и тот велел перевести Цама в командиры строевой роты. Полученную роту Цам из худших вышколил до образцовой, начальство не раз представляло его к повышению, но тщетно – и в 1893 г., после 41 года службы он вышел в отставку, получив при увольнении звание капитана.

Как ни мордовали кантонистов, как ни мытарили евреев-русских солдат, многие из них геройски проявили себя на фронте, невзирая на неблагодарность отечества.

После Крымской войны 1853-56 гг. в Севастополе поставили памятник пятистам солдатам-евреям, павшим при защите этого города (в котором евреям жить запрещалось; этого права даже к 1880 г., через ещё четверть века, удостоились только 400 евреев, меньше, чем убитых тогда). Ветеран той кампании русский офицер Н. Горбунов вспоминал: «Рядовой Белинский (Иудейского закона)... храбро дрался на вылазках и во время нападений. Не желая перейти в Православие, он уклонялся от всех предлагаемых ему снисхождений, не желал производства поэтому в унтер-офицеры и не получил знака отличия военного ордена, который вполне и неоднократно заслужил... Личность этого еврея-солдата заслуживает вдвойне похвалы – как храброго защитника, так и твёрдого в убеждениях человека... Белинский, как еврей, составлял редкое исключение своей храбростью, так как племя, к которому он принадлежал, отличается именно робостью» [цит. по 9, 24].

Общее мнение о «робости» остаётся неизменным. Но уже проклёвывается росток уважения - военный министр России докладывает императору о шести евреях-врачах, служивших под бомбами в севастопольских госпиталях Розене, Маргулиусе, Шорштейне, Бертензоне, Дрее и Пинскере: «Они явили собой блистательный пример бескорыстия и самоотвержения». В 1857 г. Указом императора Александра Второго они стали первыми евреями- кавалерами русских орденов, причём их наградили «мусульманским» вариантом ордена святого Станислава, где императорским орлом заменена христианская символика, неприемлемая для верующего еврея [9, 24,34].

Русско-турецкая компания. 30 августа 1878 г. при штурме турецкого укрепления русский отряд, отброшенный артиллерией турок, был повторно вовлечён в атаку не отступившими из боя еврейскими солдатами; они продолжали драться и орали «Шма, Исраэль!», русские солдаты подхватили древний еврейский вопль, с ним и сокрушили турок.

Командир редута еврей Гольдштейн после многих подвигов погиб от тяжёлого ранения. Русский генерал Черняев, наградивший Гольдштейна медалью и крестом, писал о нём: «Мне редко случалось встречать такое безупречное мужество и хладнокровие...» В другом случае Георгиевский крест был вручён еврею-унтер-офицеру, который в окружении взял на себя командование отрядом, поставил солдат спина к спине и они отбились от наседавших турок; сам он зарубил троих.

В сражении под Плевной одна из рот потеряла всех офицеров. Рядовой-еврей натянул на себя офицерский мундир и повёл роту в атаку. В бою он погиб; его похоронили в том офицерском мундире.

После войны генерал Куропаткин свидетельствовал: «И татары, и евреи умели и будут впредь уметь так же геройски драться и умирать, как и прочие русские солдаты». (Русские солдаты, как известно, далеко не из худших).

Другое генеральское мнение: «Попав на театр войны, евреи обыкновенно старались устроиться на всевозможные нестроевые должности; если же это не удавалось, то симулировали разные болезни, нарочно совершали преступления, дезертировали или даже просто передавались неприятелю… …еврейская национальность, отличительными чертами которой являются крайняя трусость и физическая слабость, совершенно непригодна к военной службе» - так писал генерал-майор Евгений Мартынов, занимавшийся историей русско-турецкой войны. Но здесь цитируется его книга 1906 года «Из печального опыта русско-японской войны» (на ней полковник Мартынов стал генералом).

Однако факты против заслуженного военачальника. В войне с Японией 1904-1905 гг. евреев, по некоторым сведениям, участвовало больше 30 тысяч. В списках георгиевских кавалеров Дубовиц, Боришевский, Островский, Лейбошиц и ещё много подобных фамилий. Рядовой Виктор Шварц дрался во всех крупных боях, 11 раз ранен, заслужил три Георгиевских креста и медаль. Бомбардир Лазарь Лихтмахер, потеряв руку, вернулся в свою батарею наводчиком. Врач Беньяш после отхода своих остался один на поле боя и, вопреки троекратному приказу, не ушёл, пока не помог всем раненым.

Наконец, Йосеф Трумпельдор. О нём надо подробнее.

Сын кантониста Зеева Трумпельдора, Йосеф родился в 1880 г. в Пятигорске, учился в религиозной еврейской школе в Ростове-на-Дону, потом в русской школе, изучал стоматологию. Увлёкся толстовской идеей коммуны, увязал её с сионизмом, загорелся создать в Палестине сельскохозяйственные еврейские коммуны под вооружённой охраной.

В 1902 году призванный в армию, Трумпельдор напросился служить на Дальний Восток. В русско-японской войне добровольно вызывался на самые опасные операции; среди его высоких наград за храбрость Георгиевский крест. В боях потерял левую руку, после госпиталя отказался от демобилизации, вернулся на фронт уже в чине унтер-офицера. Россия проиграла войну, Трумпельдор среди других попал в плен, там организовал школу для обучения грамоте русских солдат, где учительствовали 80 пленных офицеров, а учеников было 5000. Трумпельдор и сам преподавал, а ещё выпускал газету, да учил китайский и японский языки, да сколотил группу солдат-евреев для создания коммуны в Палестине. За просветительство японский император наградил однорукого Трумпельдора искусственной рукой, на протезе золотыми буквами было написано: «Эту руку японский император жалует герою Трумпельдору за его полезную деятельность во время плена». В 1906 г. герой вернулся в Россию, где ему за выдающиеся воинские заслуги, простя происхождение, присвоили офицерское звание.

Трумпельдор учился на юридическом факультете Санкт-Петербургского университета, одновременно собирал охотников поселиться на палестинской земле. В 1912 г. он отправился туда, работал в сельском хозяйстве, организовал вооружённую охрану еврейских поселений.

В годы Первой мировой войны он участвовал в создании еврейского подразделения («Отряд погонщиков мулов», 650 солдат) в составе британской армии, освобождавшей Палестину от турок. В боевых операциях Трумпельдор снова выказывал примеры храбрости. После расформирования «Отряда» Трумпельдор (совместно с Жаботинским) пытался организовать для борьбы с турками еврейские полки в Англии и в революционной России, где дополнительной задачей еврейского соединения предполагалась борьба с погромами. В России такой полк был уже сформирован, но после выхода страны из войны в 1918 г. его распустили, а Трумпельдора арестовали, хотя и ненадолго.

В 1919 г. Трумпельдор выехал в Палестину. Здесь активно участвовал в налаживании жизни евреев и охраны еврейских поселений от нападений арабов. 1 марта 1920 г. при переговорах с арабами, напавшими на поселение Тель-Хай, Трумпельдора ранили в живот. Раненных в том бою эвакуировали только к вечеру, по дороге Трумпельдор умер [10, т. 8, 1078]. (Убийца Трумпельдора 19-летний командир бедуинов Камаль Хусейн в какой-то момент боя оказался в безвыходном положении, и раненный Трумпельдор велел не убивать его, а взять в плен. Позднее, узнав об этом, Камаль Хусейн впечатлился – бедуины врагов в живых не оставляли – и перекинулся помогать еврейским поселенцам, даже в 1948 г. шпионил в их пользу, за что и был убит сирийцами).

На рубеже драконьего двадцатого века Йосеф Трумпельдор явил образец нового еврея, бесстрашного и целеустремлённого, в ту пору ещё довольно редкого. Средневековая вялость души, как её ни зови: миролюбие, кротость или трусость – по-прежнему гнездилась в подавляющем большинстве евреев: в среднем классе Западной Европы, в местечках Европы Восточной. Но в просверках воинственности, пусть и редких для многомиллионной массы европейского еврейства, угадывалось будущее изменение еврейского самосознания.

Христианский мир заметить этого не мог, да и не хотел. В 1912 г. Государственная Дума России озаботилась службой евреев в армии и попросила высказаться о том 50 генералов, в большинстве боевых. Генералы отвечали на «Перечень вопросов о служебных и нравственных качествах нижних чинов иудейского происхождения». Итоги начальник Генштаба Я. Жилитинский доложил военному министру В. Сухомлинову: «Запрошенные старшие начальники единогласно свидетельствуют о вреде для нашей армии иметь в своих рядах евреев». Большинство генералов считало необходимым не призывать евреев в армию из-за их «общеизвестных» отрицательных свойств, а также из-за «их племенного устройства», делающего их «интернационалистами, не заинтересованными в кровных интересах отечества». На записку Генштаба военный министр отреагировал резолюцией 12 января 1913 г.: «Исходным пожеланием признаю совершенное удаление евреев из армии». А в 1914 г. грянула Первая мировая война и к 1917 г. в русской армии служило полмиллиона евреев, из них 60 тысяч заслужили боевые награды.

На обложке четвёртого номера выходившего в те годы журнала «Евреи на войне» красуется бравый усач в папахе набекрень Вольф Винокур-Коген подписано«Артиллерист унтер-офицер, за выдающуюся храбрость награждён Георгиевскими крестами: 4-й, 3-й, 2-й и 1-й ст., орденом св. Анны и представлен к большой нашейной золотой медали». (В интернете на сайте http://lists.memo.ru/d7/f63.htm можно обнаружить, что Винокур-Коген Вольф Гершевич в 1918 г. расстрелян на Урале за контрреволюционную деятельность – своя пуля достала; в 2005 г. реабилитирован). Внутри журнала заметки о других героях войны, в том числе портрет мальчика, под которым текст «Толя Браиловский. 14 лет, доброволец. В начале войны бежал из дому (Баку), но по телеграммам матери был задержан и возвращён. Через две недели вновь бежал и добрался до действующей армии, где отличился, произведя разведку, за что получил чин ефрейтора. Был ранен и лежал в киевском госпитале, а поправившись возвратился на позицию».

Это русские солдаты-евреи. А если на секунду заглянуть по другую сторону фронта, нетрудно окажется заметить евреев и во враждебных России армиях; в Германии, например, воевало 130 лётчиков-евреев, в том числе знаменитый тогда лейтенант Вильгельм Франкль, сбивший 17 самолётов, заслуживший высшие воинские награды и после гибели в бою похороненный в Берлине с самыми высокими воинскими почестями.

В России, где евреев угнетали и нищета в черте оседлости, и унизительное неравноправие и, наконец, погромы – именно здесь жизнь вынудила евреев отринуть старые нормы покорности. И то сказать: сколько можно терпеть, сколько можно подставлять горло под нож?

Российские погромы девятнадцатого века и особенно неистовые в начале века двадцатого сыграли воспитательную роль: средневековый еврей, сопротивлявшийся крещению самоубийством, в новые времена поднимался до отрядов вооружённой самообороны (в Одессе, Гомеле, Киеве, Житомире, Двинске и других местах) и до индивидуальных выплесков мести организаторам антиеврейских выступлений: 4 июня 1903 г. Пётр (Пинхас) Дашевский в Петербурге ударил ножом П. Крушевана, вдохновителя погрома в Кишинёве; в 1926 г. в Париже Соломон Шварцбарт (участник еврейской самообороны в Балте, доброволец 1-й Мировой войны, награждённый за храбрость) убил С. Петлюру, чья армия в 1918-1920 гг. резала евреев Украины.

После кишинёвского избиения евреев в 1903 г. еврейский поэт Хаим-Нахман Бялик в «Сказании о погроме» клеймил евреев: «Смотрел отец на то, что было с дочкой, И сын на мать, и братья на сестру, И видели, выглядывая в щели, Как корчились тела невест и жён, И ни вскочить, ни крикнуть не посмели, И не сошли с ума, не поседели, И глаз себе не выкололи вон, И за себя молили Адоная!.

...Но выползут мужья их понемногу – И в храм пойдут вознесть хваленья Богу, И, если есть меж ними коганим, Иной из них пойдёт спросить раввина: Достойно ли его святого чина, Чтобы жила жена такая с ним... И всё пойдёт, как было...

...Рассыпались, бежали, словно мыши, Попрятались, подобные клопам, И околели псами... Сын Адама, не плачь, не плачь, не крой руками век, Заскрежещи зубами, человек, И сгинь от срама!»

Эти стихи перевёл с идиш Владимир Жаботинский. Неистовость древних пророков пылала в строках Бялика-Жаботинского, обжигала еврейскую молодёжь. Новое поколение, взбодренное дошедшим до него европейским духом просвещения и жажды революционных перемен, рванулось из паутины еврейской косности, из плесени быта, из ничтожности.

Они уходили разными дорогами: кто в революцию воевать за всеобщее счастье, кто в сионизм воевать за своё государство. Оба пути простреливались, и смирение приходилось сдать старьевщику.

В. Жаботинский (из статьи «День памяти Трумпельдора»): «Противники и оппоненты Трумпельдора решительно против погромов... они тоже хотели бы, чтобы на еврейской улице царили лишь тишь да гладь. Однако, утверждают они, реагировать по принципу «око за око» - не выход. Здесь у них появляется возможность сняться в обнимку с такими гигантами, как Толстой и Ганди. Они также утверждают, что подставление другой щеки – куда более эффективное средство, чем ответная пощёчина... Они утверждают, что все беды человечества вытекают из этого пагубного стремления – отвечать злом на зло. Если бы люди «не отвечали», войны и погромы давно бы исчезли.

Красивая и очень притягательная теория. Но, увы, далеко не всё красивое и притягательное правильно... Мы, евреи, проводили испытания. Мы, собственно, ничем другим и не занимались, кроме как методично, с нечеловеческим терпением, поколениями применяли на практике теорию Толстого. Мы не обращали внимания на то, что она не «сработала» в третий, в десятый и в сотый раз. Нас били снова и снова. Мы не отвечали... Перед нами самое добросовестное, проведенное по самым строгим правилам науки испытание. И результат? – Бьют» [11, 128-9].

Владимир (Зеев) Жаботинский... Блестящий европейский интеллектуал, преуспевающий литератор, поклонник социализма Жаботинский после Кишинёвского погрома 1903 г. круто повернул к сионизму. Он посвятил себя исключительно созданию еврейского государства.

Первым и важнейшим на новом пути делом стало для него создание в родной Одессе еврейской боевой самообороны евреев от погромщиков. В годы Первой мировой войны Жаботинский вопреки дипломатическим увёрткам руководителей сионизма, избегавшим определиться в противостоянии воюющих держав, организовал в составе английской армии «Еврейский легион» - первую за 2000 лет галута еврейскую воинскую регулярную часть, зародыш будущей Армии обороны Израиля. Батальон Легиона, в котором Жаботинский служил сержантом, успел повоевать. В 1918 г. Великобритания произвела Жаботинского (второго иностранца после русского царя) в офицеры.

В 1920-е гг. он создал первые военные силы евреев. В 1920 г. за попытку вооружённого сопротивления арабским погромщикам в Иерусалиме англичане приговорили Жаботинского к 15 годам тюрьмы (евреи зашумели: британцы дали задний ход – освободили).

Сионисты добивались еврейского государства на древней земле Израиля, подвластной Великобритании. Англичане упирались, сионисты уговаривали их. А Жаботинского угнетало предчувствие: «Евреи! Покончите с галутом или галут покончит с вами!» [11, 14]. Несогласный с опасливой оглядкой руководства сионистов, Жаботинский создал партию сионистов-ревизионистов, молодёжное движение при ней Бетар («Союз имени Трумпельдора») имело целью вооружённую защиту еврейских интересов. С 1930 г. англичане запретили ему въезд в Палестину, но его участие в её жизни не ослабевало. После арабских погромов 1929 г. здесь возникла Народная военная организация – ЭЦЕЛ, Жаботинский командовал ею из-за границы. Он умер в 1940 г. в США.

Жаботинский круто свернул с революционного пути на сионистский. Менее догадливые евреи оставались в революции.

Антисемиты, ярясь, приписывают евреям ведущую роль и в социалистических движениях, и в русской революции, и в строительстве ленинско-сталинского государства с его бесчеловечностью. Здесь много передержек, перепевов ходячего мифа об извечном еврейском злодействе. Но когда еврейский пыл умножался революционной одержимостью – итог мог поразить любое воображение. Нельзя не заметить, что в русском революционном движении евреи занимают самую рисковую и боевую нишу: в главной террористической организации «Союзе эсеров-максималистов» евреев 19 процентов. Много их было и среди анархистов разного толка, тоже людей самоотверженных, хотя и преступно жестоких без оглядки на своих: в Одессе, к примеру, они взорвали бомбы в кафе, набитом еврейскими семьями, и в синагоге, казня прихожан – «еврейскую буржуазию» [10, т. 7, кол. 398].

Революция февраля 1917 г. стряхнула с России царя, с евреев бесправие, и они сразу стали поднимать голову: уже в тот год появились сотни евреев-выпускников офицерских училищ. Они защищали петербургский Зимний дворец в октябре 1917 г., воевали против большевиков в Белой гвардии, даже в казачьих частях. Немало их билось в рядах контрреволюционной Добровольческой армии, пока в ней не располыхался традиционный русский антисемитизм. Он и погнал еврейскую молодёжь на сторону большевиков, где была защита от погромов и обольстительные лозунги всемирного братства народов. В Красной армии возникли чисто еврейские части.

И позднее молодые русские евреи массами устремлялись в любое место, где чуялся порох боя: на поля гражданской войны, в ранний комсомол, насквозь военизированный, в милицию и войска ЧК, сегодня недоброй памяти, но в двадцатые годы отчаянно бившиеся с бандитизмом. После гражданской войны, в 1926 г. в Красной Армии служило 2,1% евреев при том, что среди всех советских мужчин они составляли только 1,7 процента [12, 17]. Узкогрудый жид галута расправлял плечи.

Дмитрий Шмидт (Гутман), сын неприметного служащего из украинского города Прилуки в окопах Первой Мировой войны заслужил Георгиевские кресты всех четырёх степеней (полный Георгиевский кавалер), произведен в прапорщики. С 1917 года большевик, в гражданскую войну подпольщик, партизан, красный командир. Был в плену, при расстреле ранен и выжил. К 23 годам получил девять ранений и дважды высшую боевую награду – орден Красного Знамени. В 25 лет командир кавалерийской дивизии. (В 1936 г. арестован как троцкист, после одиннадцати месяцев пыток признал себя виновным в заговоре, на суде отказался от самооговора; расстрелян, а через 20 лет признан невиновным).

Еврей не из нафталинно-чесночного местечка, не из подслеповатой хедерной затхлости, а из по-европейски бурлящей общины, вроде одесской, мог избрать для самовыражения совсем удивительное: уголовщину – тоже ведь дело не для робких.

Пётр Перетц, сын Григория Перетца, еврея-декабриста (русским евреям – гордость, русским антисемитам - огорчение) – одесский воровской авторитет, поражал силой и буйством. В 1857 году, 21-летним попав в тюрьму, за 2 года там успел сколотить бандитскую шайку, запугать охрану, устроить пожар. Убит при попытке бегства [13, 47].

Наверно, их немало нашлось, разбойных и воровских евреев, если «Меж воров во множестве употребляются слова еврейского происхождения» - писалось в 1892 г. в российском «Наставлении по полицейскому делу». Характерные примеры: от блат (на идиш записка) блатной – человек с бумажкой, рекомендацией, свойксива – документ от ктивана иврите; клифт – халифа (костюм на иврите); замастырить – спрятать и стырить-украсть от мастир (прячу на иврите). От фрей (свободный на идиш) родился фраер –второсортная личность, не сидевшая в тюрьме, в противоположность уголовнику – человеку уважаемому.

И. Бабель: «... сияющий глаз заката падал в море за Пересыпью, и небо было красно, как красное число в календаре. Вся торговля прикрылась уже на Дальницкой, и налётчики проехали на глухую улицу к публичному дому Иоськи Самуэльсона. Они ехали в лаковых экипажах, разодетые, как птицы колибри, в цветных пиджаках... ...в каждом экипаже сидел один человек с букетом, и кучера, торчавшие на высоких сиденьях, были украшены бантами, как шафера на свадьбах. ...сыновья лавочников и корабельных мастеров завидовали королям Молдаванки» [14, 164].

Бабелевские одесские разбойники – романтичны. Жизнь – суровее.

В. Жаботинский (время революционного кипения): «Когда все мы два года назад читали о первых героических налётах из подполья на конвои казённого золота, никто не подозревал, до чего постепенно демократизируется эта система финансирования безденежных начинаний. Теперь она в Одессе кратко называлась «экс» и применялась уже просто и открыто для пополнения личной кассы налётчиков. Первое время, подкидывая письмо с угрозами или подставляя револьвер, они ещё ссылались на какую-то непоименованную «партию»; но вскоре и это бросили и стали просто грабить без вуали… …обычным типом «экса» был визит вдвоём в бакалейную лавочку и конфискация утренней выручки в размере двух рублей с копейками. …свирепствовал «экс» у нас в городе только среди евреев: евреи были все объекты его… [15, 160-161].

В этих строках В. Жаботинского и любопытное смешение революционных деяний с уголовными, и отрезвляющая поправка к чарующим бандитам И. Бабеля.

Бандит есть бандит. В еврейских гетто Второй мировой войны они не гнушались грабежом умирающих соплеменников. Но в марте 1933 г., после прихода Гитлера к власти, когда многие еврейские умники искали, как с нацизмом сожительствовать, американские гангстеры-евреи сразу привычно сообразили: бить! Король еврейской мафии Меир Лански не скупился оплачивать своим людям разгром нацистских митингов. Не все и деньги брали: головорез Мики Коэн считал побитых фашистов достаточной наградой честному еврею. А на совещании главарей еврейского разбоя известнейший убийца Багси Сигал вызвался прикончить Гитлера: «Мне ничего не помешает пристрелить этого подонка». (Куда бы повернула История, дай Сигал волю своей преступной руке?)

Путь бабелевского героя Бени Крика, дороги революционной или сионистской борьбы – все новые направления еврейской жизни требовали распрямиться, отшелушить сердце от былой хлипкости. Советская власть в 1930-е годы дала евреям эту возможность, и проявился новый еврей, боец, сотнями тысяч примеров нового поведения, круто изменившегося. Робкое прежде еврейство поставляло героев на фронты испанский 1936-37 гг., японский 1939-го, финский 1940-го. В 1941-45 гг. на войне с Германией евреи массами оказались в самых лихих частях Советской Армии: по сообщению израильского историка Арона Шнеера 7,2 % военнослужащих-евреев воевало в авиации, а во флоте 14,7% и особенно много в наиболее опасном, подводном: только командиров подводных лодок насчитывается 19, трое из них стали Героями Советского Союза (Израиль Фисанович, Самуил Богорад, Владимир Коновалов) [12, 32-33]. И хотя свою Катастрофу в ту войну встретило немало евреев с укоренившейся покорностью, но и борцов среди них хватало.

Из документов Израильского Мемориала Яд Вашем:

Левитан Вениамин, из дер. Кыштовка, Новосибирской обл., погиб 28.08.1944. в Фалештах. Начальник штаба танкового полка [в неполных 25 лет].

Дубов Владимир, 1922 г.р., студент, танкист, на фронте с первых дней войны. После ранения был в госпитале, не долечившись, убежал на фронт, эшелон разбомбили, он погиб.

Яскины [четыре брата] Шика,1912 г.р., лётчик, погиб в бою при взятии Севастополя 7 мая 1944 г., и Семён, 1914 г. р., техник, пропал без вести, август 1941 г.; [их двоюродные братья] Леонид, 1904 г.р., токарь, погиб в бою 15 октября 1941 г., Крым, Джанкой, и Шика, 1911г.р., слесарь, моряк, погиб в 1943 г. в бою на берегу Днепра.

Грейс [пять братьев] Лейзер, 1916 г.р.; Абрам,1918; Лейб, 1920;Песах, 1922; Григорий-Гирш, 1924 – в завидно чётком темпе рожались, фронт всех смёл одним махом.

Моцкин Яаков (Янкель), 1908 г.р., из Журавичей (Белоруссия), полковник, убит в Сталинграде летом 1942 года. Когда танкист погиб, сам сел в танк и повёл его, в неравном бою сгорел в танке.

Шац Леонид, 1900 г.р., юрист, был ранен на фронте, потерял руку, остался в войсках (Эхо Трумпельдора!), погиб при высадке десанта фашистов на Северном Кавказе, 1943 г.

Рудницкий Сулик Иосифович, 1923 г.р., курсант Военно-морского училища, погиб при высадке десанта под городом Новороссийск, 1942 г.

Рудницкий Ефим Иосифович, 1924 г. р., эвакуирован в г. Коканд, Узбекистан. Добровольцем пошёл на фронт мстить за брата. Погиб 15.03 1945 г. мл. лейтенантом возле села Бинов Германской Померании в Польше.

Габа Иосиф, 1920 г. рождения, закончил… школу с золотой медалью, поступил в Ленинградский университет. Четыре года получал Сталинскую стипендию. В 1941 добровольно поступил в армию, в авиацию. Геройски погиб… 17 декабря 1943 года.

Зарецер Пётр, 1923 г. рождения, погиб в Румынии, в 1944 г. Русский однополчанин написал с фронта его матери: «Ваш сын… будучи трижды раненым не покинул поле боя, стоял на смерть. Такие герои, как Ваш сын, недолго живут на свете, а свет на таких стоит вечно!»

Потомки безответных забитых евреев, как повлекло их в бой! И какими детективами оборачивались их судьбы!

Лейтенант Красной Армии Евгений Волянский (одессит Ефим Коренцвит) командовал партизанами-разведчиками в Смоленской области. После ранения его отправили на лечение в Москву и затем забросили в немецкий тыл, где он воевал в партизанском соединении до 1944 г., когда его перебросили с парашютом в Словакию. Там он собрал бригаду «За свободу славян» из 1600 партизан; они освободили ряд городов и уничтожили больше трёх тысяч оккупантов. Его наградили 9-ю чехословацкими и 5-ю советскими орденами, дважды представляли к званию Героя Советского Союза. Волянский советской Золотой Звезды не получил, мог только утешаться Золотым крестом Героя Словакии, который ему вручил чехословацкий президент.

Мария Фортус. Пунктир её биографии: дважды расстреливалась в Гражданскую войну в России, училась в военной академии; воевала на Гражданской войне в Испании в 1936 г., где похоронила испанца-мужа и сына-лётчика; в Отечественную войну – начальник штаба женского авиаполка, откуда отпросилась в сформированный НКВД партизанский отряд Дмитрия Медведева возле украинского города Ровно (треть отряда – евреи), в отряде командовала разведчиками (вместе со знаменитым разведчиком Николаем Кузнецовым выявила строительство ставки Гитлера под Винницей); ранена и после ранения вернулась на фронт, воевала в Венгрии, Болгарии, Чехословакии, стала почётным гражданином нескольких городов в этих странах.

Р. Бейлинсон (письмо в Яд ва-Шем):

Генрих Васюков с родителями и братом Олегом проживал в гор. Харькове. Во время эвакуации его семья не смогла выехать из-за болезни его отца. Так они остались в оккупированном гор. Харькове.

В декабре 1941 года, по настоянию соседей, Генриха и его брата и мать Малку Васюкову (Эльтерман) отправили в еврейское гетто на Тракторный завод. Рискуя жизнью, Генрих вывел из гетто мать и брата в условленное место, где их ожидал отец. Этой же ночью они покинули гор. Харьков и обосновались в Изюмском районе Харьковской области...

Устроив семью с жильём, отец Генриха ушёл через линию фронта и вступил в Красную Армию. А через неделю после ухода отца четырнадцатилетний Генрих ушёл из дома в партизанский отряд, где пробыл до августа 1943 года, принимая активное участие в боях с фашизмом.

После освобождения Изюмского района Генрих вернулся к матери и брату, организовал отряд по вылавливанию и уничтожению оставшихся банд полицаев-приспешников нацистов. В октябре 1943 года в возрасте 16 лет Генрих погиб в бою с бандой бывших полицаев.

Уроженец Закарпатья Лев Хох во Второй Мировой войне сражался во Франции в рядах Французского иностранного легиона и Первой чехословацкой дивизии. В 1940 г., после капитуляции Франции прибыл в Великобританию и добровольно вступил в английскую армию под именем Лесли Джонса. Командовал отделением снайперов, одним из первых высадившихся в Нормандии в 1944 г. В бою заменил погибшего офицера. К апрелю 1944 г. стал командиром батальонного подразделения снайперов. За мужество и отвагу произведен в лейтенанты, награждён медалями и орденом «Военный крест», который ему вручил маршал Монтгомери. К концу войны принял имя Роберт Максвелл. Демобилизовался в 1947 г. в звании капитана. (Нелишне добавить послевоенные подробности: в 1948 г. Максвелл организовывал снабжение Израиля оружием из Чехословакии, стал известным медиамагнатом и благотворителем, почётным доктором Московского университета и Нью-Йоркского политехнического института, в 1964—1970 годах членом парламента Великобритании, подозревался в связях со спецслужбами разных стран. Погиб при неясных обстоятельствах. Похоронен в Иерусалиме на Масличной горе. Его дед, отец, мать и трое сестёр погибли в Катастрофе евреев).

Последний сюжет взят из Интернета и работы Эфраима Гринберга [16], описывающей участие евреев во Второй мировой войне.

В армиях разных стран в 1930-40-е гг. против фашистов воевало 1 397 000 евреев [10, т. 1, 690]. Кроме них боролись в подполье и партизанах «штатские» евреи - участники Сопротивления. С ними набирается около полутора миллионов бойцов.

Отдельные примеры участия в войне европейских и американских евреев, приведенные ниже, - почти все по работе Э. Гринберга [16].

Австралия. Лейтенант еврей Ричард Келен получил звание «Отличный лётчик» за 16 сбитых самолётов, пять из них в один день.

Бельгия. В Сопротивлении, организованном коммунистами, выделялись три батальона, сформированнные из евреев. Они совершали диверсии, похищали у немцев оружие, отбили из эшелонов, идущих в Освенцим, около 600 евреев. Когда немцы захватили штаб Сопротивления в Брюсселе, из 28 арестованных 14 оказались евреями.

Великобритания. Из 450000 британских евреев в армии находились 62000 – 13,8 %. В 1940-41 гг. во время воздушной битвы за Англию с немецкой авиацией воевали больше 160 евреев – лётчиков и штурманов, 41 погиб в боях.

Восемь евреев были генералами британской армии.

Еврей Фредерик Киш в Первую Мировую войну воевал во Франции и Ираке, был трижды ранен, награждён британскими и французскими орденами. В 1920-е гг. переселился в Палестину, стал видным сионистским деятелем, стал одним из создателей «Хаганы» - вооружённых сил местных евреев. В начале Второй мировой войны добровольно вступил в английскую армию, воевал в Северной Африке, погиб в Тунисе в звании бригадного генерала. В Израиле его именем названы улицы нескольких городов и поселение Кфар-Киш.

Германия. Евреев в начале войны 214000, из них в Сопротивлении 2000 – 0,9 %.

Григорий Горенштейн, солдат-доброволец в Первой мировой и испанской войнах. В Испании после тяжёлого ранения возвратился в строй. Затем жил в Голландии, после её оккупации участвовал в тамошнем Сопротивлении. Арестован, пытан в гестапо, погиб в концлагере Бухенвальд.

Греция. В Греции перед войной жило 77 тысяч евреев. Почти 13 тысяч из них (17 процентов) воевали против итальянских и немецких захватчиков, Национальный герой Греции полковник еврей Мордехай Фрагги погиб в бою.

Испания. Уже в первом боевом противостоянии фашизму, в гражданской войне 1936-39 гг. на стороне республики воевало 42 тысячи интернационалистов, среди них около 14 тысяч евреев. Из пяти командиров интернациональных бригад четверо были евреями. Среди семи добровольцев-интернационалистов из СССР, получивших за боевые подвиги Золотые звёзды Героев Советского Союза, были два еврея – лётчик Яков Смушкевич и танкист Абрам Абрамович (награждён после гибели в бою).

Палестина. Когда над местными еврейскими поселениями нависла угроза захвата их немецкой армией Роммеля, за три дня больше двух тысяч поселенцев вызвались идти на фронт. Преодолев сопротивление английского военного начальства, палестинские евреи в 1944 г. создали пятитысячную Еврейскую бригаду добровольцев, которая в 1945 г. воевала в Италии. 100 её воинов англичане наградили орденами и медалями.

В Польше евреи помимо участия в 13 смешанных партизанских отрядах воевали и в двадцати семи чисто еврейских. Главнокомандующий Польской Армией генерал Роля-Жимерский писал 21 июля 1944 г. Председателю польского Союза еврейских партизан полковнику Густаву Алефу: «Героические подвиги Варшавского, Белостокского и других гетто, партизанское соединение под командованием капитана Ихила Гриншпана, его мужество и преданность свободе вызывают у меня восхищение. Большое количество евреев-партизан в рядах польской армии, таких бойцов, как полковник Алеф, и майор Темчин, майор Маргулис, незабываемый героизм Нюты Тейтельбаум и майора Скотницкого… свидетельствуют о том, что еврейский           народ может гордиться своими славными партизанами. Польский народ никогда не забудет евреев, которые с таким героизмом воевали за свободу страны».

Студентка Варшавского университета Нюта Тейтельбаум с арийской внешностью и фальшивыми документами на имя Ванды была в Варшавском гетто связной и командиром боевой группы, которая подорвала железную дорогу, обеспечивавшую снабжение фронта. Швырнула бомбу в кафе, полное эсэсовцев, убив и ранив многих из них. Гестапо обещало 150 тысяч злотых за поимку «маленькой Ванды с косой». В схватке с врагами, окружённая, покончила жизнь самоубийством. Посмертно награждена высшим орденом Польши – «Грюнвальдским крестом».

Почти столь же высокой наградой, орденом «Виртути Милитари» награждена через 20 лет после смерти в бою Софа Жамайка, которая вырвавшись из Варшавского гетто, воевала в партизанской группе и погибла в бою, прикрывая пулемётным огнём отступавших товарищей.

США. В 1941 г. там жило четыре с половиной миллиона евреев. После начала войны в армии служило 550-600 тысяч евреев – 3.4 % численности армии, 13,3 % численности еврейского населения. 11 тысяч евреев пало на фронтах, 40 тысяч было ранено. Более 36 тысяч евреев заслужили больше 60 тысяч боевых наград, трое - сержант Исидор Вакман, лейтенант Раймонд Зусман и генерал Моррис Роуз – кавалеры высшей военной награды, «Почётной медали Конгресса». 26 евреев получили генеральские и адмиральские звания.

В войне с Японией лётчик сержант Авраам Тедерос сбил 12 японских самолётов. Его сбили, он катапультировался и попал в плен. Бежал, добрался до своих. Снова летал, участвовал в потоплении японского авианосца. Потом воевал в Европе, бомбил германские города. По приказу командования катапультировался над Францией, связался с подпольщиками, получил от них ценную информацию и через 10 дней доставил её американскому начальству в Италии. Награждён 30 медалями США – самоё большое число боевых наград в США.

Первая американская военная медсестра, вступившая на землю Европы, Френсис Шланген воевала в Нормандии и погибла там в бою в 1944 г. Её посмертно наградили орденами и медалями США, Британия и Франция.

Американский военный корабль «Дорчестер» был торпедирован немецкой подводной лодкой. Когда он тонул, находившиеся на борту четыре священнослужителя, три христианских и раввин уступили свои места раненным матросам. Лейтенант Джон Махонди вспоминал потом: «Наш военный корабль тонул. Раввин Александер Год дал мне спасательный пояс и заверил, что у него есть ещё один в резерве. Позже я узнал, что он отдал мне пояс, а сам погиб».

Во Франции в подполье и партизанах воевало 17 тысяч евреев. Сопротивление в Париже возглавляли евреи: с августа 1943 г. Жак Бинген, покончивший с собой после ареста, а затем Лазарь Рахлин, за голову которого гестапо сулило сто тысяч марок. (Рахлин умер в 1968 г. генералом запаса). Летом 1942 г. фашистские газеты писали, что 80% актов против немцев в Парижском округе произвели евреи.

Жозеф Эпштейн из Польши воевал в Испании против Франко, затем во Франции; когда вторглись немцы, вступил добровольцем во французскую армию, а после оккупации ушёл в подполье... Он открыл музыкальный магазин, появилась немецкая клиентура, в том числе известный палачеством эсэсовский полковник К. Дитрих. Эпштейн продал ему патефон с взрывчаткой. На званом вечере у полковника патефон, взорвавшись, убил его и несколько гостей.

Роза Фридзон, белорусская партизанка, схваченная гестапо, была отправлена в концлагерь во Францию. Она и 37 её солагерниц бежали и затем воевали в женском партизанском отряде; командовала Роза, её боевые подвиги увенчали звание лейтенанта французской армии и высшая награда – орден Почётного легиона [18, 149].

Зиновий Пешков, брат одного из вождей русских большевиков Якова Свердлова в начале Первой мировой войны пошёл добровольно во французскую армию, потерял в бою руку, но продолжил службу и окончил её капитаном и кавалером ордена Почётного легиона. В начале Второй мировой войны он командовал полком. Воевал в армии де Голля, в 1943 г. стал бригадным генералом, в 1950-м корпусным генералом.

Гершон Ритвас, еврей родом из Саратова, потом житель Литвы, где в июне 1941 г. добровольно вступил в Красную Армию, попал в плен. Выдал себя за татарина и оказался в Волжско-татарском легионе, сформированном немцами. который отправили во французский город Ле-Пьюи охранять советских военнопленных. Ритвас отыскал в своей части таких же, как он, евреев под маской мусульман (одна из уловок: он произнёс на иврите первую строку сионистской песни «А-тиква» и услышал рядом от другого «татарина» вторую строчку). Ритвас привлёк к себе и других солдат – уже вправду татар. Знакомая официантка кафе связала его с офицером Сопротивления. В апреле 1944 г. Ритвас дезертировал с группой однополчан, на следующий день вступил в бой с немцами. Ритвас воевал в отряде из 350 евреев, татар и французов, командовал полковник Гило (еврей Леви). Ротой Ритваса командовал еврей Андрэ Басс. Ритвас и его бойцы участвовали в нескольких сражениях с оккупантами, включая подразделения Татарского легиона. Партизаны устраивали диверсии, освободили из тюрьмы сотни заключённых, в одном из боёв убили 140 немцев и ранили 300. Они освободили города Лу-Пьюи (после 18-часового штурма) и Прива. В одном из боёв 1200 партизан противостояли 12 тысячам немцев, которые тогда потеряли тысячу человек (часть сведений здесь взята из статьи Евгения Берковича «Еврей в нацистском мундире».

Пять братьев Брухманов из Бессарабии в годы войны оказались в разных государствах и соответственно во всех четырёх союзных армиях. Один из них, Борис, во французском Сопротивлении два года командовал в парижском округе бригадой бойцов, за которой в отчёте СС числилось: почти сто взрывов в армейских гаражах и на заводах, 123 подожжённых грузовика, 33 нападения на общественные места, 31 пущенный под откос эшелон, расстрел больше 50 предателей и немцев, похищение 17 офицеров СС. В сентябре 1944 г. Б. Брухман сколотил еврейский батальон «Марсель Рейманн», который воевал в составе французской армии.

Чехословакия. В 1942 г. в СССР был организован Чехословацкий пехотный батальон – 1000 человек, из них 600 евреи. В 1943 г. половина батальона погибла в боях. Тогда же сформирована 1-я Чехословацкая бригада. В ней воевала еврейская семья Ланцер – мать Мальвина и три сына-добровольца, из которых двое погибли в боях под Харьковом. Все четверо награждены высшими чехословацкими орденами. Сражалась в бригаде и семья Айзенштадт – пять сестёр и мужья двоих из них.

В Словацком антинемецком восстании 1944 г. участвовали 60 тысяч солдат Словацкой армии и 15 тысяч партизан, среди них 2500 евреев, пятая часть пала в боях. Раввин Вайербергер и ортодоксальный краковский еврей Кужнер командовали отрядом из 150 партизан-евреев, отличившихся в боях.

Югославия. В Народно-освободительной армии под командованием Иосипа-Броз Тито, насчитывалось 300 тысяч бойцов, в том числе 5000 евреев. 150 из них награждены орденами, звание Национального героя Югославии получили 10 евреев, в том числе убитая в бою Эстер Овадия, которая в 22 года стала заместителем командира большого партизанского соединения.

Первой женщиной-генералом югославской армии стала тоже еврейка, врач Роза Паро.

Эпицентр Второй мировой войны – Отечественная война между Советским Союзом и Германией. На её фронтах по данным Российского Центрального архива Министерства обороны сражалось 23 % всех советских евреев, каждый четвёртый. А по всем народам СССР, вместе взятым, воевало 16% населения. Но сталинская пропаганда, потрафляя нужному власти антисемитизму, о том молчала. Как и о боевых заслугах евреев. Безмолвие оборачивалось оговором: «Евреи не воевали». Израильский историк Ицхак Арад, подросток-партизан в оккупированной Литве, а позднее генерал израильской армии, уязвлённый несправедливой малоизвестностью еврейского подвижничества в Отечественной войне с Германией, написал об этом книгу. Она вышла в 2011 г. в русском переводе под невыразительным унылым названием «Они сражались за Родину. Евреи Советского Союза в Великой Отечественной войне» [2], а в оригинале на иврите (издана в 2010 г.) книга называлась «В тени Красного знамени» и автор во вступлении разъяснял, что его работа «проливает свет на истинную роль еврейских воинов на фронтах, в подполье и партизанской борьбе во время Великой Отечественной войны, роль, которую советские власти в большой мере укрыли в тень. Книга призвана извлечь из этой тени историческую правду». Ниже многие сведения из этой работы И. Арада, который пишет: «Евреи СССР воевали на всех фронтах войны, от заполярного Мурманска на севере и до Кавказа на юге; от Бреста и советско-немецкой границы и до подступов к Москве; на улицах Сталинграда и Берлина. Они служили во всех видах войск - в сухопутных, воздушных и морских... За доблесть и мужество, проявленные в боях, многие из них получили награды и звания. Звание Героя Советского Союза получили примерно 150 евреев. На фронтах Великой Отечественной Войны воевали 305 генералов-евреев. Ни в одной армии союзников не было такого, как в Красной армии, большого числа евреев-высших командиров и награжденных орденами и высокими званиями, несмотря на ограничительную политику советского руководства при получении наград и продвижении по службе» [2, 424-5].

В Красной армии воевало 500 тысяч евреев, из них 305 генералов (могло быть куда больше, перед войной Сталин загубил сотни евреев-старших офицеров); в армии США евреев больше, 550-600 тысяч, а генералов, адмиралов и контр-адмиралов в 12 раз меньше, 26 чел. Это где же юдофобия неистовей?

Однако о русском антисемитизме, включая военный период, промолчать трудно. Многие фронтовики заверяли, что на переднем крае юдофобия совсем или мало проявлялась, но куда деться от свидетельства в Листе Яд Вашема: «Люльев Самуил, 1909 г.р., на фронте в чине майора бронетанковых войск зверски убит в части как еврей» или от присланного туда воспоминания русского солдата, вынесенного с поля боя санитарами: рядом истекал кровью еврей Соломон Беленький, санитары пригляделись к нему, один хмыкнул: «Евреев не берём» – и Соломон остался умирать в ростовской степи.

Думается, что в тылу, где было куда меньше объединяющего риска, евреев не любили откровеннее.

О мужчинах, вдали от фронта суетившихся под безоблачным небом советской Азии, говорилось тогда с презрением и ненавистью – «тыловая крыса» безотносительно к национальности, но еврейские лики маячили, если не больше других, то ярче. Интересно бы выявить процент евреев, хитростью уклонившихся от окопов и сравнить с другими народами; вполне возможно, евреи не последние по числу дезертиров. Но и не первые, как гласила молва; не первые. Зато кое-что известно о количестве тех, кто сам, без мобилизационного подхлёстывания, погнал себя в смертельное пекло. Евреев-добровольцев в Советской армии было по некоторым данным 135 тысяч – это 27% евреев-фронтовиков, среди народов СССР самый высокий процент [12, 27].

По Листам, хранящимся в Мемориале Яд ва-Шем:

Самуил Блюдой, сорокалетний астматик, отпущенный по болезни из действующей армии в тыл, скрыл там при повторном призыве своё состояние здоровья, вернулся в 1942 г. на фронт и погиб. В том же году в том же военкомате семнадцатилетний сын Самуила Миша попросился на войну. Мама плакалась военкому: «Он же ещё ребёнок!» Военком сказал: «Мамаша, вы можете гордиться таким сыном». Миша уговорил приписать ему год и как восемнадцатилетний законно отправился воевать. Когда ему действительно исполнилось восемнадцать, он был убит.

Финцов Александр Михайлович (Менделевич), 1905 г. р., юрист, г. Ленинград... Пишет дочь его: У папы было очень плохое зрение... его не взяли в армию, но он пошёл в военкомат, чтобы добровольцем уйти на фронт. И его взяли в народное ополчение. Он был политруком на Ленинградском фронте. Мы с мамой получили от него два или три письма, и один раз он приезжал... А потом были бои, и всё кончилось... Пропал.

Капустин Зорух, 1899 г.р., бухгалтер, Днепропетровск... К Листу приложены типовое извещение «В бою за социалистическую Родину верный присяге, проявив геройство и мужество погиб 8 августа 1943 г.» и письмо Зораха родственникам от 13 октября 1942 года, мятый листок блокнотный, из Кисловодска, куда Зораха занесло от семьи; бледным карандашом: «Дорогие мои, от Мани [жены] я ничего не слышу и не знаю, что думать. Повидимому их уже нет в живых... В ближайшие дни я еду в часть несмотря на то, что меня могут освободить, так как я почти что совершенно ничего не слышу... а оттуда на фронт, так как я всё равно уже ничего не теряю ибо что мне за жизнь будет без моей семьи которая скорее всего погибла от бандитской бомбардировки и мой долг отомстить бандитам за смерть моих детей и моей жены...». (А семья, похоже, выжила: Лист на Зораха написан его дочерью в 1992 году).

Эдельштейн Яков, 1912 г.р. Приложено письмо: «Это мой дядя... В июле 1941 г. он добровольцем ушёл на фронт. У него было бельмо на глазу и его не брали, но он настоял... Он был очень красив – блондин с серыми глазами... Был добрейшим человеком... На фронте он стал командиром «штрафного» батальона, я думаю, вы знаете, что это такое... В 1942 зимой он приехал в отпуск к нам в Магнитогорск... весёлый и всё такой же красивый и не только внешне. Он показывал шинель, простреленную пулями. Уехал на фронт вновь и вскоре погиб...»

Давидов Захар, 1926 г.р., школьник, г. Казалинск (Казахстан), погиб на фронте в 1942 г. [16 лет! Несовершеннолетний - значит, доброволец].

Давидов Ариэль, 1926 г.р., школьник, г. Казалинск (Казахстан), лейтенант, погиб под Смоленском 6 марта 1943 г. [Двоюродный брат Захара, тоже несовершеннолетний, тоже доброволец].

Фельдман Хаим, 1928 г. р., [ещё младше Захара Давидова] эвакуирован из Резины, Молдавия, в Ташкент, оттуда пошёл на войну [скольких лет? 14-ти? 15-ти? Ведь погиб в 16]на фронте, Австрия, Вена.

Орнштейн Ефим (Хаим), 1924 г.р. В мае 1942 в группе учеников Песчанокопской средней школы Ростовской обл. добровольно ушёл на фронт, попал в полковую разведку (помощник командира взвода). И вот в горах, примерно в 50-60 км от Нальчика его батальон оказался в окружении. Иссякли все запасы боеприпасов и воды (пользовались росой!) И тогда Ефим решил прикрыть своих боевых товарищей, поднятых им в атаку... Это было 20 ноября 1942 г. За этот подвиг посмертно был представлен к награде...

Август Илья, 1902 г.р. Он окончил заочно Московские педагогический институт и институт философии... В Харькове читал историю архитектуры в строительном институте и историю искусств в художественном институте, где в 1938 году в звании профессора становится директором института. На этом трудовом посту в 1941 году его застаёт 2 Мировая война. Илья Лазаревич имеет белый билет по состоянию здоровья, кроме того, он имел бронь в соответствии с занимаемой должностью, но в 1943 году он заканчивает Военно-политическую академию, где его как блестящего лектора оставляют преподавателем. Но он уезжает на фронт. Старший лейтенант Илья Август убит при артобстреле 13 ноября 1943 года... Место захоронения – село Акулино, Калининской обл.

Коткины [четыре брата] Яков, 1911 г.р., инженер; Матвей, 1913 г.р,. инженер; Ной, 1916 г.р., техник; Семён, 1921 г.р., техник – обо всех в Листах «ушёл добровольцем на фронт, погиб, 1941 г.»

Ругинец Марк Львович, 1926 г. р., ученик 9-го класса. Выглядел старше своих 15-ти лет. Ушёл добровольцем на 3-и сутки войны. Пропал без вести.

У Штейнов, Миры и Боруха, в 1913 г. родились два сына-близнеца. Пришла война и братья напросились служить в одном танковом экипаже. Повезло!.. В бою они сгорели в танке вместе…

 Шпольников Марк, 1925 г.р., ученик, г. Ленинград. В 1941 г. исправил в паспорте год рождения 1925 на 1923 и добровольно вступил в 16 лет в отряд народного ополчения, где в июле 1941 г. погиб. P.S. Родители в 1937 г. были репрессированы, в 1938 г. расстреляны.

Зудит вопрос: почему ушёл на фронт Марк Шпольников? От горького горя сиротства? от изгойской судьбы «детей врагов народа»? Или от отчаяния, что любимые папа с мамой – враги самому дорогому: Комсомолу, Родине, Сталину? Может, искупать «вину» родителей ушёл? (Так рванул на войну мой друг Марат Мазо: его отец, большой чекистский начальник, не в силах нести палаческие обязанности, застрелился в 1937-м и прощально написал жене: «Воспитай сына коммунистом»; записка жгла сына всю жизнь, толкнула и на фронт). Первый бой М. Мазо был – форсирование Днепра под Киевом, кто выжил, того наградили, семнадцатилетний Марат среди них. Марат был везуч – дошёл до Берлина, на рейхстаге расписался. А про ту переправу вспоминал: «Я за всю войну такого страха больше не испытывал».

Главнокомандующий И. Сталин подписал 9 сентября 1943 г. указание наградить за форсирование Днепра званием Героя Советского Союза. За это и за бои при взятии Киева Золотую Звёзду Героя получили 900 солдат, из них 27 – евреи (на третьем месте после русских и украинцев). И. Арад приводит часть имён: Юрий Должинский, Залман Вихнин, Григорий Гарфункин, Аркадий Каплунов, Семён Гельферг, Израиль Куперштейн, Михаил Грабский, Ефим Березовский, Евгений Бирбраер, Исаак Ваксман, Лев Маргулян, Владимир Вайсер – почти все награждены посмертно.

(В бой за Днепр красноармейцы шли под песню «Ой, Днепро, Днепро, ты широк, могуч, И волна твоя, как слеза… … Кто погиб за Днепр, будет жить века, Коль сражался он как герой»; песня сотворена тоже евреями композитором Марком Фрадкиным и поэтом Евгением Долматовским – совпадение странное или в чём-то показательное?).

(окончание следует)

 

Основные источники

1. С. Я. Лурье. Антисемитизм в древнем мире. Тель-Авив, 1976.

2. И. Арад. Они сражались за Родину. Евреи Советского Союза в Великой Отечественной войне. Иерусалим-Москва, 2011.

 3. Л. Поляков. История антисемитизма. Эпоха веры. Москва-Иерусалим, 1997.

4. С.Г. Лозинский. История инквизиции в Испании. СПб., 1914.

5. Э. Х. Фланнери. Муки евреев. Двадцать три столетия антисемитизма. Тель-Авив, 2001.

6. Бат-Йеор. Зимми. Евреи и христиане под властью ислама. Том 2. Иерусалим, 1991.

7. Л. Поляков. История антисемитизма. Эпоха знаний. Москва-Иерусалим, 1998.

8. Н.И. Костомаров. Богдан Хмельницкий. Том 1. СПб, 1884.

9. Б. Гельман. Забвению не подлежит. Севастополь, 2000.

10. Краткая еврейская энциклопедия. Иерусалим, 1976-2005.

11. М. Бела. Мир Жаботинского. Иерусалим, 1991.

12. А. Шнеер. Плен. Т. 2. Иерусалим, 2003.

13. В. Файтельберг-Бланк. Бандитская Одесса. Двойное дно. М. 2002.

14. И. Бабель. Избранное. Москва, 1957.

15. В. Жаботинский. Пятеро. Иерусалим, 1990.

16. Э. Гринберг. Евреи стран Запада в борьбе с нацизмом. Иерусалим, 2001.

17. М. Бегин. В белые ночи. Москва, 1993.

18. А. Hartglas. Na pograniczu dwóch światów. Warszawa, 1996.

19. А. Солженицын. Двести лет вместе. Часть 2. Москва, 2002.

20. Ф.Д. Свердлов. Энциклопедия еврейского героизма, Москва, 2002.

21. Л. Смиловицкий. Катастрофа евреев в Белоруссии 1941- 1944 гг. Тель-Авив, 2000.

22. Еврейское сопротивление нацизму на территории Беларуси в годы Великой Отечественной войны 1941 - 1944 г. Сост. К.И. Козак. Минск, 2011.

 23. Б.-Ц. Даган. Мы из восставшей Лахвы. Тель-Авив, 2001.

24. Г. Розенблат. Евреи в партизанском соединении С.А. Ковпака. Москва, 1998.

25. И. Альтман. Жертвы ненависти. Холокост в СССР 1941-1945 гг. Москва, 2002 .

26. И. Арад. Катастрофа евреев на оккупированных территориях Советского Союза (1941-1945). Днепропетровск-Москва, 2007.

27. Вестник Еврейского университета в Москве, 1(17). Москва-Иерусалим, 1998.

28. Егупец, №8, Киев, 2001

Рейтинг:

0
Отдав голос за данное произведение, Вы оказываете влияние на его общий рейтинг, а также на рейтинг автора и журнала опубликовавшего этот текст.
Только зарегистрированные пользователи могут голосовать
Зарегистрируйтесь или войдите
для того чтобы оставлять комментарии
Лучшее в разделе:
    Регистрация для авторов
    В сообществе уже 995 авторов
    Войти
    Регистрация
    О проекте
    Правила
    Все авторские права на произведения
    сохранены за авторами и издателями.
    По вопросам: support@litbook.ru
    Разработка: goldapp.ru