litbook

Проза


Довольно прохладный вечер в Антарктиде+1

Ночью мне опять снилась Антарктида.

 Земля Разумной Королевы Мод.

Создатели кристалла были по старомодному обстоятельны - на мне были утепленные штаны, аляска с меховым воротником, теплая шапка и рукавицы.

Следы на снегу были необычайно отчетливы.

Впереди меня шла женщина.

Ее следы были маленькими и неглубокими.

Сегодня я нашел третий оброненный (?) ею предмет.

До этого я нашел изящный черепаховый гребень и заколку для волос из солнечного лазурита. Эти предметы выглядели совершенно новыми и ничем не пахли.

Сегодня я нашел шахматную королеву из теплой и тонкой кости.

Королева была - черной.

Я засунул ее во внутренний карман куртки и двинулся дальше.

Стояло полное безветрие и из-за этого было не так холодно.

Я взошел на небольшой холм, дальше тянулась бесконечная равнина, чей девственный наст был разрушен идеально точной прямой линией следов, словно они были оставлены андроидом, а не человеком.

Я спустился с холма и пошел параллельно цепочке следов, чувствуя непонятную тоску в сердце.

Два месяца назад умер мой дед - последний из всех моих родственников - к сожалению он не был богат и мне досталась в наследство только небольшая коробка.

Там было несколько черно-белых инсталляций, желто-зеленый крест какой-то богом забытой страны (надпись на кресте я так и не смог разобрать) и этот кристалл, завернутый в белую материю.

Наклейка с кристалла была отклеена и больше всего он напоминал стеклянную бусину неправильной формы туземных бус.

Таких кристаллов наверное не выпускали лет сто.

Когда я вставил его в разъем, я почувствовал необычайный холод, потом сильную волну тепла и я испугался, что сейчас мой мозг расплавится, но наконец кристалл плотно вошел в разъем и я увидел южную оконечность Земли Отвратительной Королевы Мод.

Передо мной была - цепочка следов.

Зачем дед хранил этот кристалл, я так и не понял.

Вообще-то даже сто лет назад, вряд ли кто-то выпустил бы настолько скучный кристалл.

В нем не было ни крови, ни эротики, ни адреналина.

Кому могло прийти в голову просто-напросто идти по чьим-то следам в снегу?

Я попытался сдать его в антикварный магазин, но без маркировки его отказались взять.

Оценщик - грустный мужик лет пятидесяти - сказал, что кристалл был сделан примерно лет сто двадцать назад.

Работал он - как и все древние кристаллы - на энергии лунного света.

Поэтому их раньше и называли кристаллами Луны или лунными кристаллами.

Кристалл деда был абсолютно тусклым из-за долгого нахождения в коробке.

Я положил его за штору на подоконник и на какое-то время забыл о нем, пока как-то ночью, ложась спать, не увидел холодное синее свечение за шторой.

Я слез с кровати, отдернул штору - кристалл сиял каким-то мрачным и торжественным светом.

Я долго смотрел на него, охваченный каким-то странным сомнением, но потом решив, что это просто какая-нибудь древняя стрелялка, вставил его в разъем и мое сердце сковал ужасный холод.

Я шел и шел по равнине вслед за следами, оставленными словно бы ногой маленькой невесомой японской балерины.

Наконец кристалл отключился и я открыл глаза.

Кристалл часов показывал половину шестого.

Я почистил зубы, отчаянно зевая, кое-как оделся.

Я накинул куртку-дождевик (всю эту неделю прогнозировали дожди) и вышел на улицу.

Шексна была необычайно черной, словно бы этот тусклый рассвет был рассветом сто тысяч лет назад.

Я пошел вдоль реки, на набережной никого не было.

Повсюду валялись пустые водочные бутылки и обрывки бумажных цветов.

В ресторан "Танцующий эльф" я вошел через восточную служебную дверь, прижав кристалл служебной карточки к разъему двери.

В помещении для приема товара никого не было, из десяти холодильников был заполнен только один.

На улице, у входа уже виднелось несколько женских силуэтов, но до половины седьмого было еще десять минут и я закурил первую утреннюю сигариллу, заклеив ее двумя гранулами Луны, чтобы наконец проснуться.

Докурив сигариллу, я открыл дверь для приема товара.

Первой сегодня оказалась совсем молоденькая девушка лет семнадцати, на руках она держала ребенка, которому еще не было и года.

Она положила его на электронные весы - вес был 5670 грамм, возраст 281 день, пол - женский.

Ребенок был совершенно здоров и я заплатил ей сколько следовало по тарифу.

Ребенка я положил в холодильник, он был совершенно спокоен, даже не делая попытки заплакать.

Всего в этот день принесли девятнадцать детей, из которых мальчиков было двенадцать, что не очень хорошо, так как женское мясо ценится выше.

Я отправил мэйл на детскую ферму, чтобы они привезли больше девочек, чем мальчиков.

Грузовик должен был прийти около десяти утра.

Итак, утренний прием был закончен.

Я проверил температуру в холодильниках, все дети были еще живы.

Я сделал температуру чуть повыше, чтобы дети дожили до вечера, когда их начнут готовить.

Я выбрал латте в кофейном автомате и взялся за книгу, которую я читал уже месяц.

Это была "Божественная комедия" Данте, в оригинале.

Чтение давалось мне с трудом, даже с помощью кристалла итальянского языка.

Вечерний сменщик должен был прийти в шесть вечера и в принципе до шести мне делать было нечего, только иногда проверять температуру в холодильниках, да ждать грузовик с детской фермы.

Когда я читал про ледяной круг ада, раздался гудок грузовика, и я пошел открывать ворота.

У ворот меня уже ждал водитель, держа в каждой руке по младенцу.

Все они были завернуты в черную материю.

Наконец все дети были погружены в холодильники и грузовик уехал.

Я курил сигариллы, читал Данте и ждал сменщика.

День тянулся медленно как ожерелье из самоцветных камней.

Гранулы Луны наконец-то подействовали и я впервые за долгое время почувствовал себя хорошо.

Я сидел у открытого окна, чтобы дым выходил наружу и не портил своим запахом младенцев.

Дым Луны был отчетливо желтым.

Наконец пришел сменщик, мы проверили все холодильники, двое детей были уже мертвы и мы достали их, чтобы отправить в разделочный цех.

У них были спящие умиротворенные лица.

Смерть стерла с них все детское и заполнила все покоем.

Интересно, какие у них были имена, подумал я.

Моя смена закончилась, я попрощался со сменщиком и вышел на улицу.

На улице шел тихий дождь, словно в медленном наркотическом сне.

Шексна была напоена сном.

Я пошел вдоль реки, потом спустился вниз и под небольшим мостом, закурил очередную сигариллу.

Гулять особенно мне не хотелось и я пошел домой, еда вроде еще оставалась и я решил не заходить в магазин.

Дома все было также - признаки запустения и призраки неудачной жизни.

В холодильнике были яйца, венгерская салями и засохший французский батон.

Я сделал кофе и пожарил яичницу.

Еду я отнес в гостиную и стал смотреть свой любимый канал "Investigation".

Я вообще люблю смотреть про всяких серийных убийц, сам не знаю отчего.

Просто нравится и все.

В этот раз показывали передачу про Эстебана де Ла Розу, шахматного убийцу из Толедо, который оставлял на местах убийств шахматные фигурки.

Когда его поймали, у него оставалось всего лишь две белых пешки и белый слон.

Такие дела.

Еще у Эстебана была привычка целовать свои жертвы в лоб, оставляя коричневый отпечаток губ (Эстебан пользовался коричневой помадой).

По-испански этот отпечаток назывался так красиво, что даже казалось, что эта фраза имеет смысл.

Когда ведущий рассказывал о грустном детстве Эстебана, которое было точно таким же, как и у всех других серийных убийц, фоном шли улицы Толедо, снятые при хорошем дневном свете.

Все жители города были нехорошо, бедно и как-то неладно одеты.

На всех лицах была печать неудовлетворенности и какого-то явственного несчастья.

Все женщины были сутулы и отчетливо некрасивы.

В общем Эстебана можно было понять.

Завтра мне было опять в утреннюю смену и я решил лечь спать пораньше.

Кристалл лежал на подоконнике, залитый тихим обесцвеченным светом Луны.

Я долго смотрел на него, испытывая странное нежелание вставлять его в разъем, но наконец я совладал с собой и почувствовал холодный ветер, я открыл глаза - передо мной лежала бесконечная земля Прекрасноликой Королевы Мод.

Казалось, в пейзаже что-то неуловимо изменилось, но что, я не мог понять.

Я надвинул поглубже шапку, поневоле искривив губы от холода, и отправился в путь.

Ветер потихоньку заметал следы (интересно это входило в планы создателей кристалла?).

Я пошарил в бесчисленных карманах куртки и нашел большие черные очки, чтобы защитить глаза от снега.

В окровавленной дыбе - летучие рыбы.

Внезапно цепочка следов прервалась и я застыл на месте как ребенок, потерявшийся в ночном лесу.

Я прошел чуть дальше, потом вернулся назад, описал небольшой круг - не улетела же она отсюда на воздушном шаре?

Я сделал несколько глубоких вдохов чтобы успокоить прану, вглядываясь в даль и наконец увидел вдалеке небольшое черное пятно.

Подойдя поближе, я снова увидел следы, черное пятно вблизи оказалось - кровью.

В нескольких метрах от пятна, лежала толстая короткая стрела, какие используют синоби.

Конец стрелы почернел от крови.

Я пошел дальше, женщина прошла еще немножко, следы ее были путаны, и вскоре упала, на этом месте снова было кровавое пятно, на этот раз побольше первого, видимо она лежала здесь долго.

На этом месте, я нашел два шприца и обрывок крепкой материи, которую она, видимо, использовала как бинт.

Следы стали чуть четче и кровь стала капать гораздо реже.

Еще дважды она падала, но каждый раз довольно быстро поднималась.

У меня появилось странное чувство, что еще недолго и я ее увижу.

Я поднялся еще на один холм, но внизу никого не было.

Ветер стих и стало удивительно тихо.

Уже не в первый раз я пытался понять создателей кристалла, зачем все это они придумали, но я никак не мог понять смысл всего этого.

Обо мне создатели кристалла заботились вполне хорошо, каждые пять километров, я находил склад с едой, это были просто несколько коробок, выкрашенные в ярко-оранжевый цвет и поставленные друг на друга, там были армейские пайки и вода.

Следы у складов никогда не останавливались и шли отчетливо дальше, вперед.

По состоянию крови, будь я каким-нибудь следопытом, я вероятно смог бы определить время, когда эта кровь пролилась.

Мне почему-то казалось, что девушка становится все ближе и ближе.

И в этот момент зазвенел кристалл часов.

Место разъема горело огнем, кристалл был горячим, я кое-как его вынул, он обжигал пальцы и я снова испугался, как бы это не подействовало на мозг.

Я положил его на подоконник и стал одеваться.

Аргояз этого года назывался солнечным бормотанием и все вокруг называли друг друга "брат" и "сестра".

Меня он ужасно раздражал.

В прошлом году был лунный шепот и лунные шептания девушек.

Я сам никогда не ел детей, хотя мудрые доктора утверждают, что блюда из детей чрезвычайно полезны и питательны.

Очень может быть, но я как-то не испытываю особого желания, несмотря на то, что у нас на работе можно забирать еду домой, то что не доели клиенты ресторана.

Многие так и делают.

На работе все было как всегда.

Трое детей были больными, а одного вообще принесли мертвым.

Естественно, я отказался брать этого ребенка, хотя девушка меня долго умоляла взять его.

Видимо ей очень нужны были деньги, но правила есть правила.

Слезы девушек давно на меня не действуют, а всяких грустных историй, я наслушался здесь столько, что будь я писателем, их хватило бы на целый роман.

Что поделать, на такой работе, приходится быть равнодушным.

Читать Данте мне не хотелось, мой ум сейчас был не в силах разбираться в хитросплетениях итальянского языка.

Я все время думал о девушке и о стреле, окрашенной кровью.

Кристалл видимо все же был неисправен, что-то в нем сломалось за эти сто двадцать лет, он слишком нагревался и я подумал, что рано или поздно, это может закончиться для меня плохо.

Мой мозг сгорит и я навсегда останусь заключен в гранях кристалла, я вечно буду идти по следам девушки.

В принципе не такая уж плохая смерть.

Моя смена закончилась и я пошел домой, на улице шел тихий и тусклый дождь, как сны старика, оставляя невидимые следы на поверхности Шексны.

Хмурые прохожие под зонтами шли домой и эти улицы ничем не отличались от улиц Толедо.

Дома все было также - добрый волшебник не выстирал белье, не вымыл посуду, не стер пыль со стола.

Я включил телевизор и стал есть вегетарианские чипсы, запивая их колой.

Сегодня показывали старую загадку, так и не разгаданную за три прошедших века - убийство ДжонБенет Рамси.

21 век напоминал по древности мезозойскую эру, довольно странно было смотреть про время, в котором не было кристаллов.

Сама малышка ДжонБенет уже никого не интересовала, всем было интересно только, кто ее убил.

Кристалл медленно светился за шторой, я очень не хотел его включать, но я должен был узнать, что случилось с девушкой.

Почему-то вдруг мне это показалось самым важным в моей жизни.

Над бесконечной поверхностью земли Равнодушной Королевы Мод дул слабый ветер.

В самом начале пути этого довольно прохладного вечера, я нашел еще один шприц и кусок материи, который она использовала вместо бинта, сплошь пропитанный кровью.

Я ускорил шаг.

Белое солнце в лазури прекрасно отражалось от высветленной белизны белого снега.

Я поднялся на еще один холм и мое сердце дрогнуло еще до того как я успел понять, что внизу находятся коробки с армейским рационом и водой и что с ними что-то не так.

Они были поставлены так, что они образовывали небольшой навес.

Когда я подошел поближе я увидел, что под навесом лежала она.

Она была в теплой куртке с воротником, лицо ее было до ресниц замотано шарфом.

Грудь ее вздымалась медленно и равномерно.

Она спала.

Ее руки в рукавицах были засунуты в карманы куртки.

Она просто спала.

Я сел на снег подле нее и стал ждать ее пробуждения.

Кристалл будильника все еще не звенел, но я знал, что даже если зазвенят все кристаллы всех будильников в мире, то я все равно ничего не смогу услышать.

2-6.08.11

 

Отель одиноких сердец

Знаешь, Тоня, - сказал мне Эндрю, когда я вошла через парадную дверь отеля одиноких сердец, - а мне ведь сегодня не дали ужин.

Да да, - добавил он еще более скорбным голосом, - я сегодня без ужина и это очень-очень печально.

Ты уверен в этом? – спросила я его, - уверен, что тебе не дали ужин?

Я уверен, - сказал он срывающимся голосом, он уже начал заводиться, - уверен, уверен, уверен.

Ну ладно, Эндрю, - я примиряюще погладила его по плечу, - сейчас я все выясню.

Я пошла искать Рона (это наш менеджер), а Эндрю все повторял как заведенный слово «уверен».

У Эндрю синдром Клейна-Левина, очень редкое заболевание, которым болеют, в основном, мужчины.

Он может спать по 20 часов в день, он очень капризен, плохо ориентируется в пространстве, склонен к депрессии.

Он очень раздражителен, не любит, когда трогают его вещи или просто даже входят в его комнату.

При этом он очень экономен, просит, чтобы ему подстригали волосы, в парикмахерской, говорит, слишком дорого.

Иногда он бывает очень утомителен.

Эффективного лечения для него не существует, успокаивающие средства помогают с годами снизить частоту приступов и только.

У него много фобий – не любит круглые предметы, ненавидит пауков и садовые шланги.

При этом он очень любит свою мать и с видимым удовольствием работает в нашем саду.

Рона я нашла в кухне, он сидел на стуле и читал какой-то детектив.

На плите варились макароны.

Что Эндрю уже наябедничал? – сказал он мне вместо приветствия, - опять про ужин?

Ну да, - сказала я и убавила газ на плите, было такое впечатление, что кипящая кастрюля сейчас взорвется.

Он уже задолбал нас с этим ужином, - сказал Рон, - просто, видимо, настроение у него сегодня плохое.

Я вернулась в гостиную, Эндрю все еще стоял там – немым укором нашей бесчеловечности.

Не хочешь прилечь, Эндрю, - сказала я, - тебе нужно отдохнуть.

Окей, Тоня, - сказал он, и я повела его в его спальню.

Он кое-как разделся, все еще что-то бормоча про себя.

Спокойной ночи, Эндрю, - сказала я ему и выключила свет.

Потом я вернулась в гостиную, там на диване сидел Джон и смотрел какой-то военный фильм, он их обожает.

Особенно когда Британия кого-то побеждает, он жуткий патриот, у него даже нижнее белье и постельное белье украшены английским флагом.

В руках у него – как всегда – были конфеты.

Он всегда засовывает обертки от конфет под плед на диване, сколько раз я их там находила, даже кожуру от бананов.

У него даун синдром, проблемы с кожей и целлюлит.

Ко мне относится очень хорошо, правда слушается с трудом.

Я села рядом с ним на диван, он как зачарованный смотрел в экран, он может так сидеть и смотреть очень долго.

Когда часовая стрелка достигла десяти часов, я сказала – Джон, пора спать.

Он с трудом оторвался от экрана и покорно сказал – хорошо.

Одет он был как всегда – в костюм с жилетом и неизменным галстуком, словно бы он собирался на королевский прием.

Наверное, он копирует своего отца.

Его мать сейчас в больнице и может умереть, и он плачет каждый день.

Матери уже за восемьдесят, а Джону шестьдесят три года.

Я оставила его одного в его спальне, так как он умеет раздеваться сам.

Потом я положила грязное белье из большой корзины в ванной в стиральную машину и включила ее.

В этот момент зашел Рон с книгой в руке, - будешь макароны? - спросил он меня.

С сыром?

А то, - ответил он.

Мы пошли на кухню.

После ужина, я пошла в гостиную мыть полы и вдруг услышала, как кто-то плачет.

Я прислушалась, это плакал Джон.

Я открыла его дверь, он сидел на кровати, полностью одетый и плакал в темной спальне.

Я села рядом с ним и стала гладить его по голове, он уткнулся в мое плечо и заплакал еще сильнее.

Так мы сидели долго.

Наконец все слезы кончились, я раздела его и уложила в постель.

Он не сопротивлялся и ничего не говорил, только лицо блестело от слез.

Потом я вернулась в гостиную, вымыла полы и стала смотреть телевизор.

Моя смена кончалась в семь утра.

Очень хотелось спать, я пошла на кухню, чтобы сварить кофе, чтобы хоть как-то заглушить желание спать.

Если менеджер поймает тебя спящей, то сразу уволят.

Такие дела.

В нашем отеле одиноких сердец всего четыре постояльца, об Эндрю и Джоне я уже рассказала.

Еще у нас есть Дэвид, пятидесяти лет, тоже с даун синдромом, он слепой и глухой.

В детстве у него очень сильно болели уши, но никто не обращал на это внимания, тогда он проткнул уши вязальной спицей.

Потом у него начали болеть глаза, и он выколол глаза.

Такой вот ужас.

Вообще он очень добрый и ласковый, разговаривать не любит, в основном, молчит.

Одно ухо у него все-таки немного слышит, и когда по выходным приезжает его отец, то он на полную громкость включает музыку, и Дэвид прижимает ухо к колонкам и слушает музыку.

Никаких проблем у меня с ним нет.

И последний наш постоялец, это 31-летний Том, у него церебральный паралич, он не разговаривает.

Мы общаемся с ним посредством глаз.

Если он закрывает глаза – это означает «нет».

Ест очень много сладкого, и его многочисленные родственники часто присылают ему шоколад.

Иногда у него случаются припадки, особенно когда уходит его мать, приходившая его навестить, тогда он кричит и бьется всем телом, мы, как можем, стараемся его успокоить.

Собирает игрушечных коров, и у него их великое множество.

Да, я забыла, Джон тоже собирает игрушки, только у него медведи.

Когда у него вся комната оказалась забита медведями, я как цельный и волевой человек, собрала их всех и отнесла в чарити.

Он долго дулся на меня, а потом снова стал собирать медведей, благо он из богатой семьи и денег у него много.

После уборки помещений я вышла покурить в сад, уже созрели, даже перезрели сливы, и их великое множество лежало на земле.

Позавчера я сделала из них сливовый джем, но никому он  почему-то не понравился.

Позавчера была суббота, день, когда наших постояльцев навещают родственники.

Часто они забирают на выходные их к себе домой.

Еще по выходным они могут съездить в так называемый Дом.

Там собираются пациенты со всей округи.

Там они знакомятся, играют, еще там проводятся дискотеки – и это презабавное зрелище.

Пару раз я там была, вместе с Джоном, и каждый раз это было очень смешно.

У всех наших постояльцев есть подружки из других домов, даже у Дэвида и Эндрю.

У нас вовсе не тюрьма, даже не больница или дом призрения.

Мы ходим вместе с ними по магазинам, где они покупают себе вещи, они ходят в бассейн или спортивный зал, они знакомятся, заводят себе друзей и возлюбленных.

В общем, они живут полной жизнью.

Был забавный случай, как-то Джон захотел в паб, а я не хотела туда идти вместе с Джоном, и привезла его к себе домой и сказала своему мужу, что он должен изображать из себя официанта.

Я его еле уговорила, он не то чтобы не любит моих пациентов, по-моему, он немножко их боится.

Мы уселись с Джоном за столом в саду и стали ждать официанта.

Наконец он появился, с явным неудовольствием и в то же время с покорностью на лице.

Принял наш заказ, Джон все оглядывался вокруг, но, похоже, ничего не заподозрил.

Если б об этом узнали, то меня бы, вероятно, уволили, у нас строго запрещено привозить их к себе домой, потому что неизвестно, чем я там его накормлю и что с ним там буду делать.

Также нам запрещено принимать подарки от пациентов стоимостью выше пяти фунтов.

Это сделано, чтобы какой-нибудь нечестный человек не воспользовался их наивностью.

Они очень наивные и доверчивые, скажешь им – отдай мне все свои деньги - и они отдадут.

Я могла бы пойти на курсы повышения квалификации и стать менеджером, заниматься всякой бессмысленной работой, но у меня нет никакого желания это делать, мне нравится моя работа.

Ночь выдалась спокойной, никому не снились кошмары и никто больше не плакал.

Иногда мне их становится очень жалко, и я жалею, что я не всесильна, чтобы им помочь.

Впрочем, иногда им хватает и моего утешения.

Я сидела у телевизора и вдруг услышала голос Эндрю, я тихонько заглянула в его спальню, он разговаривал во сне, он звал маму, которая никогда к нему не придет.

Я потрогала его лоб – он был горячим и мокрым.

Надо не забыть утром дать ему таблетки, подумала я.

Потом я вымыла все на кухне после кулинарных экзерсисов Рона.

 Ночь двигалась медленно.

В пять утра начался утренний канал, бодрые ведущие звали людей проснуться и пойти на работу, а я, наоборот, засыпала.

В семь утра первым проснулся Эндрю, он всегда встает очень рано.

Я как раз закончила варить им кашу на завтрак и вышла в последний раз покурить в саду.

Ты опять куришь, Тоня, - сказал он мне, зевая, - это ведь очень плохо, очень плохо.

Ладно, отстань, Эндрю, - сказала я ему.

Курить это плохо, - повторил он, - это очень, очень, очень, очень, очень плохо.

11.10.2011

Рейтинг:

+1
Отдав голос за данное произведение, Вы оказываете влияние на его общий рейтинг, а также на рейтинг автора и журнала опубликовавшего этот текст.
Только зарегистрированные пользователи могут голосовать
Комментарии (1)
Antonida Fellows Fellows 16.06.2012 06:06

Velikolepnuj rasskaz

0 +

Только зарегистрированные пользователи могут голосовать
Зарегистрируйтесь или войдите
для того чтобы оставлять комментарии
Лучшее в разделе:
Регистрация для авторов
В сообществе уже 997 авторов
Войти
Регистрация
О проекте
Правила
Все авторские права на произведения
сохранены за авторами и издателями.
По вопросам: support@litbook.ru
Разработка: goldapp.ru