litbook

Поэзия


Мой сосед — серьезный человек0

ПЛЕННЫЙ

 

Проводят пленного японца.

Идет конвой, блестя штыками,

Бессмертный сын богини солнца —

Амотерасу-Омиками —

Мне в пояс кланяется низко

В такой изысканной манере,

Как будто я — божок буддийский,

Иль генерал, по крайней мере.

Мне даже видеть нет охоты

Восточнейшие эти сласти.

Ведь я простой солдат пехоты,

И даже — не гвардейской части.

Над нами свод небесный ясен, —

Куда уж лучшая награда!

Так уходите восвояси

И даже кланяться не надо!

Угодливы глаза косые.

Проходят пленные в колоннах.

Они сгибаются в поклонах

Тебе, далекая Россия!

 

 

 

ВЕТЕРАН

 

В звании

            гвардейского солдата

Он четыре года воевал.

Тихий военврач из медсанбата

Удивлялся:

            как он выживал!

Выживал!..

            За лесом, в отдаленье

Бьют на полигоне пушкари.

Командир выводит отделенье

В мутном свете утренней зари.

И, присевши на траве примятой,

Не спеша, друзьям расскажет он,

Как Берлин,

            пожарами объятый,

Штурмовали с четырех сторон.

Он сидит и курит в чистом поле,

Автомат коленями зажав...

...С ним должны считаться поневоле

Дипломаты западных держав.

 

 

 

Из цикла «В защиту детей»

 

 

КИНОЗВЕЗДА

 

Чикагская знать раскупила места,

и в зале, где только что выключен свет,

мерцает далёкая кинозвезда —

актриса, примерно, двенадцати лет.

Ей модное длинное платье к лицу.

Ей жизнь обернулася цепью удач.

Согласно сюжету, ей дарит к концу

большое наследство добряга-богач.

И смех её звонок, и взгляд её чист,

и ей отвечают из дальних рядов

полтысячи глоток, восторженный свист,

и сытое ржанье полтысячи ртов.

И, в общем, причин для уныния нет.

И в ритме фокстрота дрожит полотно...

Но здесь обрывается острый сюжет,

и правда выходит за двери кино.

Плывёт над асфальтом осенняя мгла,

все краски и линии разом стерев,

и ветер

            по-гангстерски

                                    из-за угла

последние шубы сдирает с дерев.

Сюда, сценаристы!

                        Ну, чем не сюжет!

Вглядитесь:

            бредёт неизвестно куда

девчонка примерно пятнадцати лет —

до срока погасшая кинозвезда.

Сегодня, видать, не по вкусу она

богатым владельцам откормленных стад.

— Ты быстро растёшь!

                                    и

                                    — Ты нам

                                                не нужна!..

И хочется кушать девчонке — хоть

                                                            плачь.

Последние отданы в лавку гроши.

И нету наследства.

                        Добряга-богач

ракетные пушки послал Чан Кай-ши.

Сюда, режиссёр! Оператор, сюда!

Здесь вашей Америки попрана честь.

Зачем же искусство тогда, господа,

когда этой девочке нечего есть?..

Я знаю, Америка, этих господ

и лживую совесть продажных сердец.

Но знаю:

            и там неподкупный народ

допишет и вправду счастливый конец.

 

 

МОЕМУ СОСЕДУ

 

Вечные следы заботы маминой,

рубашонка белая, как снег...

К девяти уходит на экзамены

мой сосед —

                        серьёзный человек.

И пока спокойно, назубок он

в классе отвечает на вопрос,

я волнуюсь, бегаю у окон,

истребляю пачку папирос.

И со мной волнуются, как дети,

бабушки, мамаши и отцы,

наши многодетные соседи

и пока бездетные жильцы.

А ему как будто дела мало.

Он идёт вдоль шумного квартала,

глядя, как колышется листва,

как маляр висит у самой крыши,

как сверкает солнце на афише —

мой сосед, виновник торжества,

человек, уверенный в себе

и в своем четвёртом классе «Б».

Но, постигнув правила деления

и легко прочтя солидный том,

он ещё имеет представление,

безусловно, смутное, о том,

что к его делам не без причины

проявляют острый интерес

старые обрюзгшие мужчины,

чопорно входящие в Конгресс.

Что малыш, сидящий над задачей,

детские успехи и удачи

бесят их.

И звонкий смех ребячий

злобой им сжимает кулаки.

Что они, когда б им волю дали,

книг лишили б,

                        солнце отобрали,

просто б растоптали,

                                    искромсали

атомною бомбой на куски...

Но к расцветшим клёнам

                        солнце ластится,

небо голубого голубей,

и бегут по улице соклассницы

белокрылой стайкой голубей.

Мне вполне понятны чувства мамины,

даже слёзы радости из глаз.

Вот он возвращается с экзамена,

мальчик, перешедший в старший класс.

Здравствуй, Шурик, ясноглазый чижик,

передай товарищам своим:

мы девчонок наших и мальчишек

никому в обиду не дадим.

Ширь их голубого небосвода

не закроет чёрных туч свинец —

говорю, как бывший помкомвзвода

и ещё —

            как будущий отец.

Рейтинг:

0
Отдав голос за данное произведение, Вы оказываете влияние на его общий рейтинг, а также на рейтинг автора и журнала опубликовавшего этот текст.
Только зарегистрированные пользователи могут голосовать
Зарегистрируйтесь или войдите
для того чтобы оставлять комментарии
Лучшее в разделе:
    Регистрация для авторов
    В сообществе уже 1007 авторов
    Войти
    Регистрация
    О проекте
    Правила
    Все авторские права на произведения
    сохранены за авторами и издателями.
    По вопросам: support@litbook.ru
    Разработка: goldapp.ru