litbook

Поэзия


Непрошеные мысли0

Равноденствие

Время осеннего равноденствия,

Сутки в котором так утомительны,

Как и любая в мире симметрия,

Какую нельзя измерить поллитрами.

 

И одинаково весят карманы,

То есть не весят вовсе нисколечко.

Птицы неведомой почерк корявый

В небе исчез, но впечатан отчетливо

 

В раскисших мозгах... А люди где?.. К черту!

Словно они все сегодня снедаемы

Стремлением к смерти, будто комфорту

Самому высшему... и досягаемому.

 

Смотрит мой кот брезгливо и желто.

Он право имеет – ведь я не хозяин,

Кормилец и раб – кривлюсь от ожога

Меж указательным и безымянным,

 

Забыв затушить окурок и выбросить.

Трудней, вообще, стало что-то выбрасывать.

А может быть, это черта равноденствия,

Но только не года, а жизни? И радости

 

Уже позади – впереди сокращенье

Светлой той части... К черту! – Вторично.

Ибо крещенских морозов крещендо,

Блядь гололеда, в общем, опричнина,

 

В реке черной – судорога, в пути долгом – гады,

Да мало ли что... Тем более, в темной

Второй половине жизни ли, года –

Темнее, а значит тайн больше. И только.

 

 

Непрошеные мысли

Птица любви и мира... Но голуби –

Самые грязные птицы… С лихвою

Грустные мысли приходят в голову,

Грустные от того, что приходят

 

Туда, где разруха и заумь свищет,

Где выпало время по кличке «сейчас»…

…Жил Зорро когда-то – защитник всех нищих.

Только стоило ли защищать?

 

Перемерли если б – остались богатые,

Воцарилось всеобщее благоденствие,

Сибариты облокотились на облака бы,

Попивая амброзию. Уничтожили б если

 

Всех несчастных и тщащихся в небо… Но,

Может, Зорро был... как его...этот...наймит!

Он убогих спасал, чтоб пресыщенным не было

Незатейливо, скучно. И чтоб было – давить,

 

Унижать и гноить, и сживать есть кого...

Боже, мысли такие… и без разрешенья...

Можно к низу скатиться медленной лесенкой.

Только лучше бы камнем – и без рикошета.

 

К слову, камень – создание абсолютное.

И не надо учить его метко на ближнюю

Падать голову – враз!... А свою-то

Еще надо готовить для встречи с булыжником.

 

Бог – человек – мизантроп … и далее

 

1.

Причину плохого настроения 

И даже всемирной скорби,

А так же трясущихся рук,

Проклятий пустых, но скорых

 

Я вижу в недоразумении,

Называющемся «людьми».

Оказывается и ненавидеть,

точно так же, как и любить –

 

Но только не быть равнодушным –

Можно лишь себе подобных.

Не потому ль Господь Бог

Расправлялся с людьми потом,

 

Превращая в coляные столбы,

Жег солнцем кости обглоданные –

Он слепил нас богоподобными.

Это первая тавтология

 

Со времен сотворения мира...

Не сгорел и не потонул

Человек – Бог и Бог, как две капли.

И людей разлюбил потому.

 

Не всегда и не всех. Иногда

Ничего нет мягче железа,

Человек человеку сочувствует,

Ну и что из того – Бог жалеет же

 

                                   Иногда…

 

2.

Сбежать бы из дому сейчас,

Да холод на улице лютый...

В основе любой философии

лежит презрение к людям. –

 

Так говорил год назад.

Теперь скажу по-иному,

Когда на улице шум –

Единственно гонит из дому:

 

Отвращение к шуму, к крику

(в переводе не с греческого) –

Это ж есть любовь к мудрости.

(перевод с общечеловеческого).

 

Но шум не всякий, а тот,

Который людьми вызывается.

Ах, если б не холод собачий,

То можно б и на завалинке

 

Мудрость любить, слушать шум

Деревьев и времени частного,

Единственно, что разделяет

Меня с другими несчастными...

 

А если есть во всевышних

Эхо, то Бог – как в давильне –

Ненавидит его, позабыв,

Что сам причина. Себя ненавидит –

Эхо всевышних сфер.

 

 

Мир вещей

А если по рассеянности вещь

Чужим вдруг именем окликнешь,

То вещь великодушная простит –

Откликнется, и ты ее отыщешь.

 

Так называемая мертвая природа

Свободна тем, что от тебя зависит.

Попробуй этак с человеком –

Он удален на расстоянье мысли,

 

Плюс мысль твоя – двойное расстоянье –

Вам не пройти – оно константно.

(есть, правда, исключение – идиоты.

Но это род особый – типа танца

 

Весеннего лося: он, кажется, радешенек,

Тебя увидев. Но попробуй разгадать

Его ход мысли, если вдруг очутишься –

Как в гардеробе – на его рогах).

 

И посему вещам лишь можно верить.

Вещественная вера. Аллилуйя!

События судьбы моей недавней

Меня подвигли к ней. И лунной

 

Холодной ночью я люблю следить:

Как круглый стол собою означает

Не перемирие, не равенство – он пуст –

Но безысходность и конец пути в начале.

 

А на столе том – чайник. Он печален:

Одной водой два раза не побулькать

(философ – чайник не знаком с Уставом –

За плагиат с него не взять и рублик)

 

И пачка сигареток беззаветных –

Так зажигались б женщины; чик-чик

Глазами, будто спичками… Кровать –

С горбом подушки – собирается в Чирчик;

 

 

Как слезы люди – бок бессонного стакана,

Прищурясь на Луну, две грани шеек…

А впрочем, у вещей есть недостаток:

Их мысли повторяют мои мысли.

 

А это повод к ссоре. Но привычка –

Прекрасный  суррогат любви и уваженья -

Почти всегда содружество хранит.

Тем вещи отличаются от женщин,

 

И долговечней тем. А в этом мире

Недопустимы очереди, давки.

Есть, правда, лидеры. Но их жалеют –

Им первым быть в костре и свалке.

 

Удел вещей любимых – стариться быстрее,

Чем опостылевшим. О, к черту это сходство –

С судьбой людей любимых!.. Ну, а я старею?

И если да – кого винить? А нет – тo за сиротство

 

Благодарить кого? Вообще-то, благодарность

Здесь не нужна – не благодарит мой локоть

Тот ловкий подлокотник... Быть кому-то вещью.

Одушевленной вещью. Что не так и плохо.

Рейтинг:

0
Отдав голос за данное произведение, Вы оказываете влияние на его общий рейтинг, а также на рейтинг автора и журнала опубликовавшего этот текст.
Только зарегистрированные пользователи могут голосовать
Зарегистрируйтесь или войдите
для того чтобы оставлять комментарии
Лучшее в разделе:
    Регистрация для авторов
    В сообществе уже 998 авторов
    Войти
    Регистрация
    О проекте
    Правила
    Все авторские права на произведения
    сохранены за авторами и издателями.
    По вопросам: support@litbook.ru
    Разработка: goldapp.ru