litbook

Поэзия


Заповедник счастья+40

                 *   *   *

Ушёл октябрь.

Метелям в изголовье

Кленовые опали письмена.

Лечилась от любви другой любовью,

И всё — больна...

И всё — больна.

 

Как сердцу от надежды отрешиться —

Жестокой,

             неоправданной,

                                    хмельной?

Но поздно уж...

Зима в окно стучится,

И слуги её посланы за мной!

 

О, пусть Зимы бесстрастные метели

Из памяти повыметут слова —

Слова, что словно листья облетели.

Входи, Зима, верши свои права,

Белёные тоской шальные пряди

Моих волос пусть с плачем заплетут

И выложат венцом...

Но, Бога ради,

Поймай тот лист последний на лету,

Запороши, закуй его в железы,

Чтоб тёплых слёз в душе не бередил,

Не пробуждал терзаний бесполезных,

Чтоб не кружил...

Чтоб не кружил...

 

 

                  РОЖДЕСТВО

 

Стеклянные леса...

Стеклянные метели...

Стеклянный перезвон по всей Руси...

Как хочется, чтоб окна запотели,

Душа согрелась — Господи, спаси!

 

Как хочется свечи, чтоб озаряла

Лишь круг друзей. А дальше — ничего.

Душа не хочет большего. Устала

От вечного исканья своего.

Ей млеть и плыть, прислушиваясь к тонам

Знакомых голосов, знакомого тепла.

Не трогайте её. Душа сегодня дома,

Где, может быть, с рожденья не была.

 

Стеклянные леса...

Стеклянные метели...

Стеклянный перезвон по всей Руси...

Ну вот уже и окна запотели.

Согрелись души — Господи, спаси!

 

 

                        *   *   *

Свеча — к свече!

И вот уж вместе тают,

Горячим воском чувств оплетены.

Попробуй разлепить, не ощущая

Подспудной неосознанной вины.

 

 

                             ЛИКИ

                                                   Друзьям

 

Лики земные и лики небесные —

Свет нескончаемый...

Не оборвать бы судьбою безвестною

Миг ваш нечаянный!

Дать догореть вам кострами великими,

Искрами шалыми!

Лики мои, как вам трудно быть ликами,

Лицами — мало вам.

Как я люблю вас, лелея и мучая,

Ваша — не с вами я.

Вскинусь однажды нездешнею тучею,

Истовым пламенем!

Вспышка. И — нет.

Только пепел порхающий,

Пепел забвения...

Чистый клавир,

И Создатель рыдающий —

От упоения.

 

 

               ЛИТКРУЖОК

 

Когда студёным зимним кругом

Очерчен каждый куст и кров,

Ещё нужнее мы друг другу

И греет стих теплее дров.

Ещё верней рукопожатья,

Улыбки шире, звонче речь,

Когда, поэзии собратья,

Мы топим дружбы чудо-печь.

Кипят в горниле наши строки,

Души неспешная руда...

И к нам погреть с мороза щёки

Заходят музы иногда.

 

 

                   *   *   *

                                               Ю. Кузнецову

 

Ты с Богом говоришь... А я — с тобой.

Но нам двоим, увы, не отвечают.

Пока ведёшь с собой неравный бой,

Давай тебе рубашку постираю...

И хлеба принесу, и молока.

А если, утомившись, ты задремлешь,

Укрою облаком, спустив его на землю.

Ведь разве не за этим облака?

Склонюсь на миг, прислушаюсь к дыханью

Пред тем, как плотно двери притворить,

И только тут моя пора настанет

С Всевышним о тебе поговорить.

 

 

                        *   *   *

Сквозь боль и стыд ведём мы к Человеку

себя, от безнадёжности рыча...

Как терпелива Божия свеча!

И как щедра... А мы? От века к веку

любой из нас, дивясь тому, растит

всё то же оголтелое потомство...

О, Человек, тебе лишь предстоит

с самим собою позднее знакомство!

 

 

                        ГЕОРГИН

 

Мне было пять как будто в том году,

Когда со мной случилась эта шалость...

Влюбившись в георгин в чужом саду,

Его сорвать я долго не решалась...

 

Я на него глядела не дыша

Через проём некрашеных штакетин,

И открывалась для любви душа,

Для самой первой из её отметин.

 

Я, засыпая, думала о нём,

И он мне снился, стройный и прекрасный,

И полыхал отчаянным огнём

Его атласный венчик буро-красный!

 

Я обмирала в страхе, как он там?

Когда в окно ломился ливень спорый,

И мчалась через клумбы по цветам

К заветному соседскому забору.

 

Но всякому терпенью есть свой срок...

И я меж планок руку протянула,

И вздрогнул тонкий влажный стебелёк!

А может, стылой замятью пахнуло?

 

Но он напрягся, в страхе замерев...

Я вижу, милый, вижу и доныне,

Как гордый пышный венчик, отлетев,

Лежал ничком на жёлтой вязкой глине,

 

И плакала я, глядя сквозь забор,

И левой правую воровку-руку била!

Я всё так ясно вижу до сих пор,

Я ничего, мой милый, не забыла...

 

А ты мне жарко шепчешь: «Укради!

Возьми меня!» — и руку мне целуешь,

Ту, что несла тогда я впереди,

Брезгливо отстраняя, как чужую.

 

Пошёл мне впрок, как видно, тот урок.

Неправда, что с любовью нету сладу!

Ты для меня — желаннейший цветок,

Но за чужой, высокою оградой.

 

 

                        *   *   *

О чувства мои —

                        огненные джинны!

Легко ли вам под пробкой смоляной

Штормами огранённого кувшина,

Влекомого беспутною волной?

 

О чём вы грезите, слепые и глухие,

Самих себя — поэты и рабы,

Заложники унынья и стихии?

И в вас — судьба...

                          Но что вам до судьбы?

 

 

     ПОСЛЕДНИЙ  СОКОЛ

                                                                В. Т.

 

Здравствуй, Финист — смуглый сокол,

Голубая бровь.

У моих пресветлых окон

Не твоя ли кровь?

Не твои ли перья носит

По ветру с утра?

Не тебя ль охотник бросил

Посреди двора

Серым галкам на потеху,

Псам — на злую рознь?

Разнесли по белу снегу

Соколину кость...

Ах, доколе ж — на коленях

Долг, любовь и честь?

Соколов моих всё мене,

Воронов — не счесть.

Полдень минул. Вечер канул.

Ночь-полночь — темна.

Чу, летит.

             И снова грянул

Выстрел у окна.

 

 

                        *   *   *

Чёрным углем рисую по просини,

В первый раз никуда не спеша,

У меня, как у дерева к осени,

Обнажилась, притихла душа...

 

За багряною вспышкой отчаянья,

За дождями, секущими тлен,

Навалилось снегами молчание

Отрезвляющих перемен.

 

И метелям уже предназначено,

Отпевая, кого-то воспеть...

Как же так? Всё ещё только начато,

А уже ничего не успеть?!.

 

 

                        *   *   *

Голубая деревня подлунная

Запечатана белым крестом.

Никого. Лишь позёмка безумная

Мчит по насту в разгуле пустом.

 

Стукнешь в дверь — разве что-то послышится?

Да и кто здесь ночлег посулит?

Тишина. Только облако движется...

Тишина. Только сердце болит.

И всё видится, чудится, кажется,

Что и здесь, где лишь тлен да луна,

Всё ещё чья-то воля куражится,

И за гробом не ведая сна.

 

 

                 *   *   *

О, Русь казнимая, как больно

тебя ввергать из мглы во мглу.

Слепец твой, слепотой довольный,

и Зрячий — принципов невольник,

и твой исконный Равнодушный —

в свободу шествуют послушно,

как прежде с песней в кабалу…

 

 

                           *   *   *

Пили, пьём… Уж скоро будет некому.

Били, бьём… А пуще — по душе!

Ор, застольный, пьяный, — тот же реквием.

Голову поднимем: «Что, уже?»

Здесь любой второй знавался с Каином,

всяк Иуде руку подаёт!

Сын мой, горемыка неприкаянный,

кого любит, так больнее бьёт!

Много дива здесь, да мало хлебушка…

А прикормят, так вдвойне — взашей!

Глянь в глаза, бесцветные, как небушко,

мучеников наших, алкашей!

Кормим мы собою пашню русскую

досыта. А сеять не спешим.

Выбираем всё тропинку узкую,

чтоб не так заметно, как грешим…

Пили, пьём… Уж скоро будет некому!

Тесно раю в русском шалаше.

Ор, застольный, пьяный, — русский реквием,

вечный, по обманутой душе…

 

 

                   *   *   *

Измельчали шары золотые

на плетнях, на заборах России…

Измельчали, пропились умы

до тюрьмы, до бродяжьей сумы…

А кому довелось уберечь

ум — душа оказалась не к месту!

Замесить, что ли, сызнова тесто

и непорченых, новых, напечь?!

 

 

              ТРИ  ВЗГЛЯДА

 

Когда сожмёт усталостью виски

И долгий день мои надломит плечи,

Я отпущу всё лишнее с руки

И окунусь в семейный добрый вечер.

Лишь он наступит, и, восславив дом,

Три пары глаз созвездием вечерним

Взойдут и засияют над столом,

Три взгляда — мужа, сына и дочерний.

 

 

                ДВЕ  ПРАВДЫ

 

Хранятся и в беспечном красном лете

осенние приметы про запас…

Две правды уживаются на свете:

та, что за нас, и та, что против нас.

Но ту, что против нас —

                                     зовём мы ложью,

пока однажды просветленья час,

вдруг шаткий мир перевернув безбожно,

не убедит в обратном нас.

 

 

                         *   *   *

Душа моя устала.

                         На пути

она немало посохов сменила.

Ведь что есть тело,

                             как не посох,

на который

            незримо опирается душа?

 

 

                  ЗАКЛАД

 

Я душу променяла на свободу.

И на свободе взяв приличный куш,

Сегодня за душой своей вернулась.

Но этой ночью умер ростовщик.

 

 

                ДВА ОМУТА

 

Река судьбы немыслимо жестока.

Не сила ли моя тому виной,

что с быстрины, как очи с поволокой,

два омута всегда следят за мной?

Какой окликнет, зазовёт, заманит?

Тот, что пьянит неправедным вином,

иль тот, что долгом истовым затянет

на то же дно?..

 

 

                 *   *   *

Перед кем ты, моя воля,

встала на колени?

Перед горькой русской долей —

Божьим повеленьем?

Пред позорной тяжкой плетью

на краю могилы?

Пред бесславьем?

Пред бессмертьем?

Перед лютой силой?

Перед страхом, что бряцает

в тёмных коридорах?..

Нет — пред ясными венцами

на святых соборах

да пред вещим русским словом,

что души отрада...

И зачем тебе иного

ничего не надо?

                *   *   *

Перегоны, перегоны…

Вся Россия — по вагонам,

ищет, рыщет лучшей доли,

той, что с чистого листа!

И летит, пуржит над полем

зябкой дрожью, сладкой болью,

над заснеженным привольем

вьюги белая фата…

 

От границы до границы

диким зверем, вольной птицей

от виска и до виска —

Русь по имени Тоска…

Вся лишь сон, лишь ожиданье,

перестук и колыханье,

вся — великое прощанье,

вечный вой через века —

Русь по имени Тоска…

 

Едут синие студентки,

растопыривши коленки,

ветераны в галифе,

потаскушка из кафе,

дьяк, солдатик с фингалом

в горьких думах о былом,

алкаши с мешком бутылок…

Красный выбритый затылок,

перстень и в кармане — ствол…

Две старушки носом в пол,

мальчик с «твиксом», пёс в пальто,

лопоух с открытым ртом.

Там — в картишки, там — поют,

вьюгу замуж выдают!

И летит, мычит во тьме

дизель, с мордой в бахроме…

 

Эк, заплакало, завыло…

И баюкать, что постыло,

а что по сердцу, — камчой!

И в веригах, со свечой,

знай, молиться, знай, виниться

и носить потом в тряпице

горстку пепла и песка —

Русь по имени Тоска…

 

Перегоны, перегоны…

Люкс вагоны, вдрызг вагоны.

Сонный чмок, ворчанье, стоны…

Все — младенчики с иконы!

Не дай Бог будить...

Бог того суди!

 

 

                СУДЬБА

 

Судьба — всегда колесованье,

даже счастливая судьба —

за светлый миг души закланье.

Душа, сомлевшая, слаба.

                   *   *   *

Посеребрило инеем порог,

осиротели поле и лесок

без солнышка, без Божия огня.

Река во льду, трава во льду. В сенях

замёрзла бочка — треснула, поди?

И только сердце тёплое в груди.

 

 

                  *   *   *

И — вот оно!

Раскинув руки,

душа босая на мыски

встаёт: «Так вот за что все муки?!»

И прямо — в счастье из тоски.

 

 

                          *   *   *

Как радостно двум птицам в вышине

Крылом крыла простёртого касаться!

Когда бы так и нам — тебе и мне

Над крышами и судьбами подняться.

 

Когда б и нам... Но ведь и нам дано!

Когда тянусь к тебе, глаза зажмурив,

Неужто пару крыльев за спиной

Моей не треплет чувственная буря?

 

А ты, когда в лицо моё глядишь

И прядь с виска летучую сдуваешь,

Неужто в этот миг ты не летишь

И обо всём земном не забываешь?

 

 

     ЗАПОВЕДНИК  СЧАСТЬЯ

 

В заповеднике счастья скрипят половицы.

Кто-то чистит плиту,

                                   кто-то дышит в стекло.

Строгий Рерих с портрета на ласки косится.

Всё прошло.

            Всё прошло.

                        Всё прошло...

 

В заповеднике счастья заморские рыбки

Корм берут,

               словно Божии птицы,

                                                  с руки.

Дом прозрачен,

                        и наши святые ошибки

Видят звёзды и раннего утра лучи.

 

В заповеднике счастья,

                                     на шатком диване, —

Наши тени, обнявшись —

                                    крыло на крыло...

Здесь никто никогда никого не обманет.

Всё прошло.

            Всё прошло.

                        Всё прошло...

                        *   *   *

Упёршись грудью в тёплый ветер,

Превозмогая рыхлый снег,

Одна, как пестик на планете,

Приму любовь.

                 Одна — за всех!

И вы, что и во сне спешите,

Ломая разум, чувства, речь...

За вашей долей приходите!

Я обязуюсь уберечь!

 

 

                        *   *   *

Когда пронзают зеркало воды

кувшинок маковки…

                           и женщина нагая

свои одежды бережно слагает,

сама своей пугаясь наготы —

гляжу и всею кожей ощущаю:

опасность бродит подле красоты.

Меж благом и грехом нет чёткой грани,

а если есть, то это — Страсть сама.

Она нас стрелами добра и зла тиранит:

И свет, и жизнь — она!

Она же — смерть и тьма.

 

 

                  *   *   *

Когда, угомонившись, быт

в подушки сонные заляжет,

мой стих, что к полночи сердит,

лицо надменное покажет.

 

Но я ему велю уйти!

И он меж детских двух кроваток,

юродиво-чудаковатый,

беспутный, не найдёт пути.

 

Присядет, зло с добром тасуя,

дымы нездешние куря...

И душу вновь ему снесу я,

Взамен полушки не беря.

 

 

                         *   *   *

Спасибо, Господи,

                          за ласку, за привет

земного ангела, что послан был Тобою,

чтобы вернуть ослепшей Божий свет,

даруй ему — за щедрость — зим и лет,

исполненных счастливою судьбою.

 

Храни его от всех мирских невзгод,

от боли,

            от тоски

                        и от бессилья.

Он исчерпал все муки наперёд

меж слабых нас,

                          а всё не устаёт

нести Тобой дарованные крылья.

Рейтинг:

+40
Отдав голос за данное произведение, Вы оказываете влияние на его общий рейтинг, а также на рейтинг автора и журнала опубликовавшего этот текст.
Только зарегистрированные пользователи могут голосовать
Комментарии (1)
Вероника Лаврова 25.12.2012 14:10

"Георгин" - трогательное и чувственное стихотворение Людмилы Филатовой.

0 +

Только зарегистрированные пользователи могут голосовать
Зарегистрируйтесь или войдите
для того чтобы оставлять комментарии
Лучшее в разделе:
Регистрация для авторов
В сообществе уже 995 авторов
Войти
Регистрация
О проекте
Правила
Все авторские права на произведения
сохранены за авторами и издателями.
По вопросам: support@litbook.ru
Разработка: goldapp.ru