litbook

Поэзия


Ступив на берег тот…0

***

Ты думал, пространство тебя не обманет,

Но был очевиден лишь первый твой шаг,

А все остальное повисло в тумане,

И гулко вибрировал воздух в ушах.

 

И робким твоим любопытством согреты,

Все двери и окна, чердак и подвал,

К тебе наклоняясь, шептали ответы,

Хотя ты вопросов им не задавал.

 

Случайности были еще не готовы,

Чтоб ты погрузился в событий тщету,

И ты повторял удивленное "Что вы?.."

Предметам, меняющим суть на лету.

 

Еще ты запомнил, что день был тревожен,

Но к вечеру найдены пища и кров.

А впрочем, покой непременно возможен

В счастливейшем из всевозможных миров.

 

1972

 

 

* * *

Ты вслух еще не повторяешь

Той мысли, к которой пришел,

И нить рассуждений теряешь,

Садясь за обшарпанный стол.

 

Но в поисках нужного слова,

Отвлекшись, ты смотришь в упор

На отблеск окна углового

И солнцу подставленный двор,

 

Где голуби с крыши сарая

Срываются шумной гурьбой,

Устои пространства взрывая

Полетом своим и собой.

 

И это свободное чудо,

Прочерченный в воздухе путь,

Почувствовать можно отсюда,

Но в стих невозможно замкнуть.

 

А ты засмотрелся и злишься,

Хотя согласился давно,

Что даже удача излишня,

Когда тебе больше дано.

 

1972                

 

 

* * *

А еще вам поможет судьбу превозмочь

Это утро, сменившее снежную ночь,

 

Это утро промозглое, тающий снег,

На ходу прикуривший у вас человек,

 

Прикуривший, забывший о вас навсегда,

Эти лужи, покрытые коркою льда.

 

Неудачу свою проклянете вы, но

Вам помогут забыться афиши кино,

 

Чашка кофе, чужой разговор за спиной,

Полувнятный обрывок из жизни иной,

 

Эта девушка в "макси", патлатый юнец

И надежда на лучший исход, наконец.

 

1973

 

 

* * *

Все снился город, круговерть

Холодных улиц...

Под утро начало светлеть,

И мы проснулись.

 

Приморский город на ветру

Знобило. Вторя,

Тебя знобило. Лишь к утру

Стих ветер с моря.

 

Продрогший камень поглощал

Тепло и грелся.

Пустынный в этот час причал

В окно виднелся.

 

Был солон поцелуй и чист,

И нескончаем.

В окно влетал протяжный свист

И крики чаек.

 

...Любили как в последний раз –

И мир распался...

Но свет за окнами не гас,

А разгорался.

 

1974

 

 

* * *

Вжимаясь в железо дверей –

Так тесно в вагоне, -

Ты видишь десант тополей

В глухой обороне.

Прекрасен их горестный круг

Зимою и летом,

Но строчки, пришедшие вдруг,

Не только об этом.

Литейный скользит за стеклом

С прохожими рядом,

Когда сто раз виденный дом

Проводишь ты взглядом.

"ХИМЧИСТКА", "ЛЕКТОРИЙ", "ЦВЕТЫ",

"КОНТОРА СТРОЙТРЕСТА"...

О, сколько же здесь тесноты

И давки за место.

Ты мог бы продолжить про "ТЮЛЬ"

И "ПИВО" – не жалко,

Да где там в толкучке... Июль,

И в городе жарко...

За вход и посадку борьба.

Вглядись в эти лица...

И лишь тополям – не судьба

К успеху стремиться.

Поэтому так обречен

Их бой и напрасен,

И ты вроде здесь ни при чем

И все же причастен.

Мелькнули... Уже не видны...

Прощайте! До встречи!

...Но горькое чувство вины

Ложится на плечи.

 

1975

 

 

* * *

Над трубой заводской

подымается дым,

ветерок чуть заметен.

Мы не слышим

рассказанных рядом с собой

анекдотов и сплетен.

Все детали в толпе,

кроме пристальных глаз,

мы едва замечаем.

Моросящее утро

врезается в шум

тишиной и молчаньем.

Точно мы на краю –

улыбнусь, но скажу –

приоткрывшейся бездны.

Мы глядим друг на друга

и молчим потому,

что слова бесполезны.

Доставалось не больше

тепла и любви

мне с тобой от романа,

чем от вечной

супружеской жизни с другой,

но зато – без обмана.

Где-то рядом мычит

ТЭЦ-17 во мгле,

мы не слышим, конечно.

Над трубой заводской

подымается дым,

завиваясь в колечко.

Так легко протолкаться

друг к другу в толпе,

но и так безнадежно...

Мы отводим глаза,

и такая тоска,

что сказать невозможно.

 

1975

 

 

* * *

Смотрю – и мне уже не горько.

Я улыбаюсь. Разве только

В душе саднит слегка.

Чуть слышно тарахтит моторка.

С холма любого и пригорка

Видна река.

 

Причин отчаиваться нету.

Я улыбаюсь. Сигарету

Держу в руке.

Любовь мелькнет, как свет в тоннеле.

Как славно жить без всякой цели,

Под стать реке.

 

Жить без иллюзий, только честно...

Мне и в любой толпе не тесно,

А одному

И безнадежнее, и легче

Принять любой удар на плечи.

И я приму.

 

А миг – в другое измеренье

Шагнуть, оставив слух, и зренье,

И жизнь в придачу, -

Я угадаю без ошибки.

Мне скулы сводит от улыбки...

Я слез не прячу.

 

1975

 

 

* * *

Потому что судьба

не способна на жалость и милость,

никогда не проси,

чтобы что-то назад возвратилось.

 

Догорая вдали,

осыпаясь на землю золою,

чем становится –

спросишь ты – то, что случилось с тобою?

 

Даже если твой голос

сорвет меня с вечного круга,

только тенью вернусь,

только так и возможно, подруга.

 

Не зови – только тенью,

и палец у губ, и – молчанье,

подгоняемый ветром...

И не повторится прощанье.

 

Только так и сумею

припасть к твоему изголовью.

Ты за мною

прошепчешь со страхом: "Конечно, любовью..."

 

Никогда, никогда

ничего не дается нам дважды...

Только может ли быть,

чтобы все не вернулось однажды?..

 

1975

 

 

* * *

На остановке встретились случайно,

Пять лет не виделись, но и не то

                                              печально,

А то, что нить меж нами порвалась.

Так всё хитро устроено на свете –

Мы говорили о проблеме SETI,

А не о том, что жизнь не удалась.

 

То есть о связи, я не буду точен,

С коллегами по разуму, но, впрочем,

Мы шлем сигналы – где на них ответ?

Так тонут и, кругом не видя суши,

Шлют ЭС-О-ЭС – спасите наши души!

Спасенья нет, ответа тоже нет.

 

Я верю слабо и в сигнал ответный,

И в разум, как его? – инопланетный, –

И на Земле пока негусто с ним.

Но я отвлекся... Шла беседа туго:

О чем спросить? Какого вспомнить друга?

И разговор прервался. Мы молчим.

 

Чего-чего – а наша жизнь не ребус.

Мы будем ждать, придет и мой троллейбус,

И, если честно, каждый будет рад.

Но если Бог не позабыл о чадах

Своих, мы встретимся на баррикадах,

Как и мечтали – столько лет назад.

 

1976

 

 

СТИХИ ПРОЩАНИЯ

 

                              Боре и Алле

 

                   1

Под медный шум листвы

И яблонь блеск зеленый,

Где мы с тобой теперь

Не встретимся вовек,

Ни здесь, ни там, нигде...

И, временем сожженный,

Ненужный никому,

Истлеет наш ковчег.

Ступив на берег тот

И прах земли суровой

На землю отряхнув

И слезы отерев,

Ты встретишь тот же шум

И блеск, и в жизни новой

Нет ни других плодов,

Ни трав и ни дерев.

И только тишина,

Что свыше нам дается,

Связует нас, пока

Продлятся в тишине

Два голоса, и тот,

Кто с нами расстается,

Останется на той –

На этой стороне.

И в предвкушенье дня

Во мраке ветвь лепечет –

Мне б только повторить,

Когда бы мог посметь, –

О том, что многих нет

И многие далече,

Но всех и так и сяк

Уравнивает жизнь.

 

               2

Пройдя и этот путь

До некой середины

И ощутив вполне

Бессмысленность его,

Что видишь впереди?

Ты видишь только спины

Стоящих впереди

И больше ничего.

 

Тоска, что каждый день

Высасывает душу,

И ночью не оставь,

Но лишь даруй взамен

Клочок земли родной,

Спасительную сушу,

Где в скалы бьют прибой

И ветер перемен.

 

...Полоска синевы

Становится все уже,

Сливается совсем

С поверхностью морской...

Ковчег не может плыть:

Он тяжко перегружен

Любовью и тоской...

Любовью и тоской.

 

                  3

С грустью и нежностью...

Ибо не может быть речи о встрече,

И расставанье ложится навечно,

Как камень, на плечи,

Я обращаюсь к тебе

Не за помощью, но за советом.

Ты промолчишь, ибо знаешь,

Что надо помедлить с ответом.

 

Время имея,

С отказом на выдачу визы,

Запоминал, как толпятся на Невском

Балконы, лепные карнизы.

Запоминал – мы живем с тобой

В мире жестоком –

Всякое в жизни бывает,

Но нет возвращенья к истокам.

 

В утлой ладье,

Что прапрадед назвал бы ковчегом,

Ты увезешь этот город

Под солнцем, дождем или снегом.

Город, что мы с тобой

В юности так исходили,

Что набрались, пригодились теперь

Эти дюймы, и футы, и мили.

 

С грустью и нежностью

Шепчешь прощанья, прощения слово...

С частью жизни своей расстаемся,

Частью сердца живого.

 

1978

 

 

* * *

Чему душа нас учит,

Приобретая опыт, -

Тому, что этот опыт

Совсем напрасно добыт –

Не стоило стараться,

И все это пустое –

Он ничего не стоит,

А мудрость изначальна,

Как это ни печально.

...Как гусеница грушу,

Высасывают душу

Тоска и дождь осенний,

И нет от них спасенья.

А потому и встречи,

И расставанья наши

Немного прибавляют

И убавляют мало

К тому, что изначала

Душа о мире знала.

...Но обнажится ясно

Никем не нанесенный,

До времени и срока

Таившийся узор...

И путь наш одинокий

Пойдет все круче, круче

Туда, где только тучи

Приковывают взор.

 

1978

 

 

* * *

Все я пытаюсь взглянуть сквозь года,

Сквозь эти дали...

Счастья не было и тогда,

Но ожидали.

 

Что вспоминается? – пустяки,

Вроде обоев в старой квартире...

Видимо, привкус утрат и тоски –

Самое стойкое в мире.

 

1980

 

 

* * *

В железной двери электрички

Прорезано окно.

Влетает ветер, задувая спички,

И в тамбуре темно.

 

В ночи огни, как искры в саже,

Как дальние костры.

Я чувствую плечо твое –

            и не подруги даже,

Скорей – сестры.

 

Все то, что было между нами,

                   отлетело,

Куда – невесть.

Но может, то, что остается,

           как душа от тела,

Любовь и есть?..

 

1982

 

 

* * *

 

Прилипла к нёбу и горчит

            фруктовая ириска...

Мне ведом гибельный восторг

              отчаянья и риска,

Когда в толпе, плечом к плечу –

      день светел, дали чисты –

Кричим омоновцам в лицо

             короткое: фашисты!

Я знаю: правды в этом нет,

                и даже больше –

Передо мной иной пример:

           и Венгрии, и Польши.

И тот февральский ветерок

              и холодок по коже

Могли, казалось, подсказать,

             на что это похоже.

Но ты пойди – скажи теперь

            вскипевшему народу,

Что сжатою в кулак рукой

           не удержать свободу,

И лишь божественный глагол

          и сладостные звуки...

Но в многом знанье счастья нет,

            и мы сцепляем руки.

 

1989 – 1991

 

 

* * *

Я скоро уйду в другие края,

За тонкую складочку бытия,

И не оглянусь назад.

Надеюсь увидеть тот берег реки,

Где нету страданья, шаги легки,

И дивный эфирный сад.

 

Я прожил столько напрасных лет,

Что мне уже в тягость весь этот свет

И не страшит переход.

Предателей видел без счета здесь,

Я предан стократно и продан весь...

Наверное, я – урод.

 

Ведь те, кто назвали юдолью слез,

Делали это, поди, не всерьез,

Не стоит им верить, сынок...

Зачем я стану тревожить вас,

Я для себя другое припас:

Легкий, утлый челнок.

 

Его оттолкну в тугую струю,

Сам примощусь на самом краю,

Прощай же, земля утрат.

Весло надежно, крепка рука,

Река глубока, и боль глубока,

И я не смотрю назад.

 

2010

 

 

Из цикла "ВОКРУГ ДХАММАПАДЫ"

 

                      1

На участке сарай полусгнил,

Дыры в крыше, прорехи в ограде...

Сколько было оставшихся сил,

Я их все посвятил Дхаммападе.

 

Мерз в июне, в июле потел,

Но в стихи перекладывал дхаммы,

Отрешившись от всяческих дел,

Как я понял слова Гаутамы.

 

Если б знал... (но заранее знай!):

Непосильна такая мне ноша.

Починил бы я лучше сарай –

Ну какой из меня Буддхагхоша?

 

                        2

Дом, где родился, стоял у леса,

Этот пышный дворец для меня был дом,

Но скоро он стал мне без интереса.

Я дорогу к нему находил с трудом,

 

Когда уходил в сердцевину чащи.

Там я был и творение и творец.

Лес становился моим настоящим,

А дворец?.. Ну что же – дворец и дворец...

 

Тропы в лесу – звериная книга,

Там вовек не ступала ничья стопа.

Там вечность неотличима от мига.

Вот там и нашла меня моя тропа.

 

Я отдал столько всякого хлама

За бесстрастно-настойчивый взгляд небес.

В чаще заглохло: О, принц Гаутама!..

И меня окончательно принял лес.

 

2010

 

ДХАММАПАДА – знаменитый буддийский сборник изречений,

составленный на пали (III-IV вв. до н.э.), составная, но вполне

самостоятельная часть буддийского  Канона. Название ”Дхаммапады”

определяется всеми возможностями сочетания составляющих его двух 

слов: дхамма (добродетель, закон, учение) и пада (стезя, основа,

слово, стихи).

ГАУТАМА, Сиддхартха Гаутама (623-544 до н. э.) – основатель

буддизма, происходивший, по преданию, из царского рода племени

шакьев в Северной Индии.

БУДДХАГХОША (V в. н. э.) – непререкаемый авторитет в области

буддизма, написавший ”Висуддхимаггу” ("Путь очищения"), 

энциклопедию буддийского учения, и составивший многочисленные 

комментарии на канонические тексты.

"Очень вольные вариации по отдаленным мотивам Дхаммапады" были напечатаны в журнале "Крещатик", №№ 2-3 (52-53) за 2011 г.

 

 

* * *

Я лет двадцать пять – как сирота.

Как и большинство людей на белом свете.

Мысль увидеть мать с отцом проста

И наивна. Мы уже не дети.

 

Как я есть – признаюсь – атеист,

Не питаю я надежд на встречу.

Господи, я Твой покорный лист –

(Думаешь, себе противоречу?).

 

Перед тем как выбросить и смять,

Испиши Своими письменами,

Чтоб хоть на мгновение сиять

Тайными Твоими именами.

 

Мать с отцом не поняли б меня,

Как и я не понял их когда-то.

Сознаю, что встреча "там" – фигня,

Дважды в год... когда их смерти дата.

 

Дай им тайный знак, о Боже мой!

Чтоб не ждали... хоть ударом грома.

Мне заказан путь к Тебе домой...

Для меня, я знаю, нету дома.

 

2010

 

 

* * *

 

                                 ...Кошелев, пиши стихи!..

                                             Из письма И.В. Киреевского

                                            А. И. Кошелеву от 1.10.1828

 

                                          Посв. Володе Родионову

 

Вовка, Кошелев будет стремиться

Написать десять тысяч стишков,

Всю слезами закапав страницу...

Нелегко нас пронять – стариков.

 

Ах, Володя! И дни он, и ночи

Так и будет строчить напролет.

Испытанье любое упрочит...

Если только в момент не прибьет.

 

Позабудет душевные раны,

В бесконечность свой взор устремив...

Но за графом из Ясной Поляны

"Если будет, - добавлю я, - жив..."

 

2011

 

 

МЕНЯЮ КВАРТИРУ

(Из цикла "Объявления")

 

Меняю квартиру в кирпичной хрущевке:

Жилой – 42 и два метра в кладовке,

Три комнаты, светлые... тамбур, балкон,

Санузел с ванной не совмещен,

Четвертый без лифта в пятиэтажке.

Приватизация... все бумажки.

Кухня – 8, большой коридор,

Оставлю и мебель – о чем разговор?

 

Нужно укромное место на свете –

Не в этой стране, не на этой планете,

И лучше вне Солнечной даже системы.

С пропиской, я знаю, возможны проблемы.

И даже – пусть холодок по коже –

Согласен в другой Галактике тоже.

Я сильно придирчив, поверьте, не буду,

Но только... но только – подальше отсюда.

 

И повторяю устало я миру:

Меняю квартиру... меняю квартиру...

 

2012

 

 

Из цикла "СЕМЬЯ и ШКОЛА"

 

В альбом мне написала Лиза Быкова:

"...Дитя добра и света..." и так далее.

Здесь нет подтекста явного и скрытого,

Ни нормы нету здесь, ни аномалии.

 

Двух слов мы не сказали с нею – не о чем.

Горстями доброе и вечное в нас сеяли,

В одном учились классе, были неучи,

Потом матмех... Не знаю, поумнели ли?

 

Она была всегда немного странная.

По-разному, но странные мы тоже.

Не стану разбирать чужие раны я,

И со своими разобраться дай мне, боже.

 

На встрече класса (связь уже непрочная,

Но собрались...) сказала без вступления:

"Мне говорят, что я красавица восточная..."

Боюсь, не мог сдержать я изумления.

 

Недавно умерла. Ну, онкология...

И все такое... Не вникал в подробности.

Стремленье к смерти – нет, не патология,

Свои способности к нему, свои наклонности.

 

2012

 

 

* * *

Какие глупые находят нынче клады:

Посуду разную... две тонны серебра.

Скрадут... сдадут и долго ждут награды.

Потом пропьют. Поганая пора.

 

Ну хорошо – вот купят джип и дачу.

Там грядки заведут... деревья и кусты...

О бог ты мой... Смотрю на это – плачу.

Какие времена – такие и мечты.

 

А я представлю клад... Скажу вам откровенно:

Мне сносит крышу... сносит дверь с петель:

Ковер летающий, что унесет мгновенно

За тридевять отсюдова земель.

 

От утвари богатой мало толку.

Воображенье мне изобразит

Меч-кладенец… сундук, яйцо, иголку...

И всякий прочий чудный реквизит.

 

Что мне фантазий призрачная дымка? –

Я вижу, как топор рождает миску щей...

Сапожки скорые и шапка-невидимка,

И гибнущий от рук моих Кощей.

 

Из сказки из другой, сюжет не этой пьесы,

И полная по жизни ерунда...

...А Вася, Маша, прочие принцессы

Нужны не очень... в эти-то года.

 

2012

 

 

* * *

Почему вы все решили, что я стану

Утешать вас, обнадеживать?.. – противно.

Отношусь я к телевизору, экрану

Голубому – чрезвычайно негативно.

 

Тешат вас на первом пусть канале,

Предлагая сладкую приманку.

Если б вы почувствовали... знали

Жизни этой грустную изнанку.

 

Вот полнеба молния скосила,

Ливень бьет наотмашь птицу... мошку...

Я не в силах вас спасти, но в силах

Взять вас за руку... за потную ладошку.

 

Провести сквозь жизнь, грозу ночную,

Сквозь сверкающие огненные нити.

Я не меньше вашего рискую.

Как хотите... Впрочем, как хотите.

 

Вот опять сверкнула мерой полной

Яростная, грозная, косая...

Мне не привыкать идти сквозь полночь,

Вас от одиночества спасая.

 

Тьма кромешная... и снова света вспышка.

Снова тьма... Но дело не в погоде.

Это лишь отсрочка... передышка...

Жизнь на донышке, и лето на исходе.

 

2012

 

 

* * *

Древоточец стучит головой,

Призывая на встречу подругу.

Он – жучок, а такой деловой:

Равномерно стучит, не с испугу.

 

Жук-точильщик мне стены проест,

Вот и рухнет мой дом в одночасье.

Этот самый искатель невест

Принесет непременно несчастье.

 

Чаще ночью стучит, в тишине –

Ну, по жизни оно и понятно.

Нет, не страшно, конечно же, мне...

Все равно как-то так... неприятно.

 

Вздрогнешь ночью – точильщик стучит,

И сжимается сердце от боли:

Типа – тикает мина в ночи.

Хоть нашел бы невесту он, что ли!

 

Ну подумай: какая беда

От такой головы – молоточком?

Утешаешь себя – ерунда!..

Ерунда, а стучит... Это точно.

 

2012

 

 

* * *

Мечты сбываются (наверно, к близкой смерти):

Постригся наголо и крышу починил.

И в ежедневной нашей круговерти

Я ощутил, что больше нету сил.

 

А надо бы еще покрасить рамы,

Стишки пристроить, пережить владык...

Сбываются они... но как-то слишком странно...

И сроки не совсем... Но к этому привык.

 

2012

 

 

* * *

Помнишь в детстве – средь прочих потех:

Черт берет тех, кто позади всех.

 

Припустишь... Сердце бьется в груди –

Только б не остаться всех позади.

 

Не важно быть первым, плевать на успех...

Черт берет тех, кто позади всех.

 

И то же в школе: отличник – подлец!

Но "пара" в четверти – это конец.

 

Четверки... и тройки тоже не грех,

Черт берет тех, кто позади всех.

 

Аттестат без троек... кому-то – медаль.

А позади... Жми сильней на педаль.

 

Дальше вуз... Например, Политех...

Черт берет тех, кто позади всех.

 

Врученье дипломов... актовый зал.

Кто подбирает тех, кто отстал?

 

Не расслабляйся... не время утех.

Черт берет тех, кто позади всех.

 

Жилы рви... Нет сигнала "отбой".

Все меньше тех, кто бежит за тобой.

 

Кто на трибунах? Чей слышится смех?

Черт берет тех, кто позади всех.

 

Нас подгоняют, в словах их металл:

Черт подберет тех, кто устал.

 

Ты отстаешь: слишком много помех.

Черт берет тех, кто позади всех.

 

Толку-то взявшему множество вех:

Черт берет всех... и этих, и тех.

 

2012

Рейтинг:

0
Отдав голос за данное произведение, Вы оказываете влияние на его общий рейтинг, а также на рейтинг автора и журнала опубликовавшего этот текст.
Только зарегистрированные пользователи могут голосовать
Зарегистрируйтесь или войдите
для того чтобы оставлять комментарии
Лучшее в разделе:
Регистрация для авторов
В сообществе уже 997 авторов
Войти
Регистрация
О проекте
Правила
Все авторские права на произведения
сохранены за авторами и издателями.
По вопросам: support@litbook.ru
Разработка: goldapp.ru