litbook

Поэзия


СТИХИ, ПЕРЕВОДЫ0

Алексей Филимонов

 

Алексей Филимонов – поэт, переводчик, литературовед. Родился в 1965 году в г. Электростали Московской области. Окончил факультет журналистики МГУ и Высшие литера­турные курсы при Литинституте им. Горького. Автор книг стихотворений «Ночное слово» (СПб., 1999) и «Сиреневая гроза» (Болгария, Велико Тырново, 2012) – на русском и болгарском языке в переводах Владимира Стоянова, а также книги переводов «Глоток жизни» (В.Стоянов, Велико Тырново, 2012, на болгарском и русском языке). Опубликовал множество статей о проблемах современной поэзии, исследователь творчества Владимира Набокова и переводчик его английских стихотворений. В 1997 году создал новое литературно-философское направление вневизм, разви­вающее идеи символизма и противостоящее упадку постмодернизма. Зав. отделом поэзии журнала «Аврора». Член Союза писателей России. Живет в Санкт-Петербурге.

 

 

ГЛИНА ОРЕДЕЖИ

 

                                            ...Мое ль безумие бормочет,

                                             твоя ли музыка растет...

                                                                  В.Набоков. Дар

 

                               1

Из этой глины вылеплен Адам,

и обожжен известием бездонным

о жертве Богу и другим богам

под пологом лесным, сине-зеленым,

 

И остужен каленым родником,

несущим свет и тающее слово.

Сюда Набоков приходил тайком –

еще не Сирин, – к бабочкам лиловым.

 

                                 2

Плотина в жгут затягивает реку,

чтоб выпростать отчаянный поток.

Над Оредежью приоткрыто веко

и чуть слезится в мареве зрачок.

 

Пещерный житель горних лабиринтов,

он смотрит, как лобзают облака

сквозные души снов полузабытых, –

и видит нас, идущих сквозь века...

 

                                  3

Хозяин спит, и пустотой надмирной

объяты высь, и дом, и немота.

Бездомность он оправдывает Лирой,

манящей нескончаемо, как та,

что тронула неведомая Муза

вот здесь – близ неоттаявшей стены.

 

Зола и прах. И пепел. И обуза –

земные, нескончаемые сны.

 

                                 4

Прощаемся с мечтой и укоризной

близ Склепа, отступившего на дно.

Прощаемся с любовью и отчизной,

которой быть собою суждено.

 

А Оредежь все так же виновато

мерцает, и в тени былой Парнас

о чем-то шепчет. И душа крылата,

как сиринская, вспыхнувшая в нас.

 

 

 

 

ДАО

 

Жёлтая рыба изгнанья

нам подана в котелке.

Горы поют в назиданье

на неродном языке.

 

Привкус трясины и ночи –

брашно нирваны вокруг.

Эхо над нами хохочет –

видишь ли бездну, мой друг?

 

Камень сорвался с утеса,

в озеро канул без дна.

Небо темней купороса –

чаша чужого вина.

 

Рябь на воде с недосыпу,

где раздробилась луна,

слезы-алмазы просыпав

в лунки мгновенного сна.

 

Холодно в теле всезнанья,

жалок приникший песок.

Птица блестит в мирозданье,

вымолив неба глоток.

 

* * *

Весенний снег медлительней, чем зимний,

он успевает на лету прозреть,

порою в капли обращаясь ливня,

порою успевая долететь.

 

Укрыть собой, неповторимым пухом,

немую хлябь, взыскующую свет,

назло прогнозам и нелепым слухам,

он мыслит и к тебе летит в ответ.

 

Коснись лица, пылинка безвозмездья,

растаяв, как слеза небытия...

Последний снег, ниспосланный созвездьем,

кружится, о бессмертии моля...

 

 

* * *

 

Учите вне-язык,

он вам поможет в бездне –

так будущности крик

освобождает песни

 

о воле тишины,

о пламени всезнанья.

За дерзость вы должны

умерить покаянье

 

преобразившим ночь,

раскинувшую сети,

и бездну превозмочь

глаголами бессмертья.

Перевод Алексея Филимонова

 

Владимир Стоянов (Болгария)

 

Владимир Стоянов – поэт, переводчик, бард, критик. Родился в 1959 году в городе Варне. Дипломирован по специальности болгарская филология. Его стихи переведены на многие языки. Автор нескольких лирических сборников, выпустил в Болгарии нескольких двуязычных болгарско-русских книг, переведя стихи Варлама Шаламова (сборник «Лиловый мёд») и многих современных авторов.Член Союза писателей Болгарии. Живет в Варне.

 

 

УБЕГАЮЩАЯ ТЕНЬ РЕКИ

 

Земная юрта тает на глазах,

над входом я откидываю горы.

Закатных зорь надев пурпурный прах,

огонь божественный скрывают взоры.

 

Еще тепло мне нужно, как ребенку,

ладони мои нежат колоски.

И воробьи бросаются вдогонку

за тенью убегающей реки.

 

И кровь мою томит порывом ветр,

и сумерки спустившиеся гонит.

Взволнованно я встречу горний свет,

с улыбкою застывший на пороге.

 

ГЛОТОК ЖИЗНИ

 

Постигаю судьбу

в облетевшем цветке одуванчика

или в камне,

который молчит, что отвергнутый Бог.

А закат-канарейка,

с золотыми глазами обманщика,

уже смотрит в бездонность,

туда, за последний порог.

 

Нет грядущего там,

где минувшее стало обузою.

Мудрость жизни горька,

облекая прозренья, как дым.

Ты как будто обласкан –

друзьями, и славой, и музою,

а по сути, живешь

словно волк – одинок, нелюдим.

 

Вот и осень зажгла

в храме лета светильники жёлтые,

где гневливый звонарь

раскачает в ночи небеса.

И кочуют по миру

недопетые песни меж звёздами.

А язык прикусившая жизнь

средь зимы закрывает глаза.

 

 

БЕЗДНА

 

Я не кричу пред бездною враждебной,

пугая бездну, я над ней молчу.

По слову не взбираются с надеждой,

сомненьями врастая в суету.

 

Подобно царственному рогоносцу,

смежает синь озёрные глаза –

дабы развеять тяжкие вопросы,

ответить на которые нельзя.

 

Пускай и в десяти овечьих шкурах,

свою природу не изменит вор,

тебя уже ограбив накануне,

сегодня за иным к тебе пришёл.

 

Быть человечней ищем оправдания,

своей земной личины не избыв.

Слова пусты, в насмешке исчезая,

когда любовь – лишь стародавний миф.

 

УЛЫБКА ВЕСТНИКА

                                                                                                                     

Под разорванным парусом чёрным, на снежной галере,

возвращаясь из плаванья, вестника я обогнал.

И прозрел вдруг отец, что распятью я стал соразмерен

и что крест за чужие грехи – это мой пьедестал.

Без морей и без берега вестник судьбы умирает,

выдыхая горбатую весть, побледнев от тоски.

Ухо зарева слышит эфир и в забвенье гадает,

упадая в томленье на серые злые пески.

 

Исповедуясь, горько молчу – вспоминающий Имя,

как полыни росток, у дороги возросший тернистой.

«На кого оставляешь? Всевидящий Отче, спаси мя!» –

предвкушая спасенье, шепчу я средь силы лучистой.

За спиною мой вестник, с пророчеством он опоздал,

на земле побеждён, но в бессмертие взят не случайно.

Он о жизни умершего брата по звёздам читал,

но в улыбке его до сих пор не разгадана тайна.

 

Рейтинг:

0
Отдав голос за данное произведение, Вы оказываете влияние на его общий рейтинг, а также на рейтинг автора и журнала опубликовавшего этот текст.
Только зарегистрированные пользователи могут голосовать
Зарегистрируйтесь или войдите
для того чтобы оставлять комментарии
Лучшее в разделе:
Регистрация для авторов
В сообществе уже 1004 автора
Войти
Регистрация
О проекте
Правила
Все авторские права на произведения
сохранены за авторами и издателями.
По вопросам: support@litbook.ru
Разработка: goldapp.ru