litbook

Поэзия


Шесть мартовских стихов0

 

***

Не так пишу. Не столько и пою.

Так отчего ж так больно устаю,

Так мертвенно болезненно дышу –

Листы забытых книжек ворошу,

Лежащих на полу передо мной –

Меж изголовьем, лампой и стеной.



Зачем я так бездарно устаю,

Как будто ежедневно узнаю

Такое что то, что не стоит знать,

Чтобы себя саму не проклинать,

Чтоб искупать дитя, согреть ночлег,

И, почитав, уснуть как человек.



***

...Кстати, тут снежок ледяной.

И мой голосок нитяной

Надо б заплести за струну

Хоть бы за одну.



Кстати, всюду вижу гусей,

Нильсовых канадских друзей,

Каждый сер и черноголов.

Тут не нужно слов.



Кстати, тут и белок стада,

Рыскают туда и сюда...

Тощие они по весне.

Или мнится мне?



Кстати, вот он, лед снеговой.

Над моей летит головой.

Вот уж я по этому льду –

Стало быть, поеду-пойду.



Эти гуси-белки-снега...

Слава Богу, дождь – не пурга.

Ты ж, гитарка, тихо радей,

Радуй людей.



***

И вот уж снова на перроне...

Скажи себе, как на духу,

Что ты напела о пароме –

Не более чем на строку.



Строка к строке – щепотка к праху.

В груди дымится проводок-с.

Он нанизал простую пряху

На ненаглядный парадокс.



Строка к строке, Вокзал высокий.

Там поезда бегут внизу.

Утри, изгнанник одинокий,

Неоднозначную слезу.



Что делать тут с таким навзрыдом?

А хочешь крохотный укол?

...Такси у них зовется – ФРИДОМ.

И ЛИБЕРТИ есть колокол...



***

А сегодня в Новоанглии –

Метель, метель.

Ночью прилетели ангелы,

Постелили постель.



Заглянули и ко мне, хотя

Высокий этаж...

Я глаза открыла нехотя,

А тут такой пилотаж!..



Во-первых, зима.

Во-вторых, зима.

В-третьих, известное

Горе от ума.



Надо б завтра мышке –

В норку и – лежать.

А не в черном пальтишке

По Нью-Йорку бежать...



Может, песенка будет?

А может, и нет.

И завтра забудет

Про меня весь свет.



***

Погода бывает мерзкой.

Бывает и благодатна.

На нашей Красноармейской

Машины ловились знатно.



Куда же я так спешила?

За мной, что ли, гнались волки?

Начальственные машины,

Прекрасные были Волги.



Водилы не виноваты.

Водилы не вороваты.

Водить меня обучали

И были не староваты...



Среди трепотни гусарской

По нашей Москве покорной

Я мчалась в машине царской,

Такой безвозвратно черной...



Зачем я все вспоминаю?

Какого такого черта?

Москву, что ли, поливаю

В районе Аэропорта?



Затем... что нехороши мы.

Что впадины нам, что горки.

...Я плохо ловлю машины

В пустом золотом Нью-Йорке.



***

Не стихотворно, не стихотворенно –

Как косу, заплела себе судьбу.

Моя Марфедна, мертвая царевна,

Лежала в красном маленьком гробу.



Была она никчемный богомолец,

Но книжная пречистая душа.

Флобер, Бальзак, Московский комсомолец

И Жапризо – все разом, не дыша.



Пока детей питали порошками

И вспаивали серым молоком,

Она их оделяла пирожками.

И дети их глотали целиком...



За восемьдесят было. Нам, калекам,

Ручных ее работ не сосчитать.

Таким была кристальным человеком,

Каким, подружка, нам уже не стать.



Как Баба Груша, из рязанских скотниц.

И не склонила мудрой головы –

Последняя из старых домработниц

Моей неубираемой Москвы.

 

 

7iskusstv.com/nomer.php?srce=41

 Адрес оригинальной публикации — 7iskusstv.com/2013/Nomer4/Dolina1.php Напечатано в журнале «Семь искусств» #4(41) апрель 2013

Рейтинг:

0
Отдав голос за данное произведение, Вы оказываете влияние на его общий рейтинг, а также на рейтинг автора и журнала опубликовавшего этот текст.
Только зарегистрированные пользователи могут голосовать
Зарегистрируйтесь или войдите
для того чтобы оставлять комментарии
Лучшее в разделе:
Регистрация для авторов
В сообществе уже 997 авторов
Войти
Регистрация
О проекте
Правила
Все авторские права на произведения
сохранены за авторами и издателями.
По вопросам: support@litbook.ru
Разработка: goldapp.ru