litbook

Критика


Три цвета времени Станислава Вторушина+58

В 2013 г. известный сибирский писатель, главный редактор литературно-художественного журнала «Алтай» Станислав Вторушин будет отмечать свой 75-летний юбилей. Вышедшее в самом конце 2012 г. трехтомное издание избранных произведений Вторушина*  воспринимается, таким образом, как некое подведение итогов очередного периода в творчестве писателя. Итак, что же хотел сказать нам автор на протяжении последних 30 лет? Ведь именно в это время созданы произведения, вошедшие в трехтомник.

Писать о литературном творчестве Станислава Вторушина непросто. С одной стороны, Вторушин — активный участник литературного процесса на Алтае еще с конца 1960-х гг., и в настоящее время литературу региона уже невозможно полноценно представить без творчества этого писателя. С другой стороны, идиостиль С. В. Вторушина, абсолютной доминантой которого сознательно избран традиционный реализм, выглядит в настоящее время, пожалуй, несколько архаичным. Найдет ли своего читателя вышедшее недавно из печати трехтомное издание избранных произведений Станислава Вторушина, покажет время. Сейчас же необходимо оценить художественные достоинства произведений, вошедших в трехтомник.

Большая часть произведений трехтомного издания уже хорошо знакома почитателям творчества С. Вторушина: некоторые из них были опубликованы еще в самом начале 1990-х гг.  (повесть «Последняя пристань», рассказы «Нелетная погода», «Сыновний поклон» и др.). В данном случае интересен принцип отбора материала (напомним, перед нами «избранное»!) и композиции трехтомника. По прочтении нетрудно убедиться, что произведения в каждом томе сгруппированы с точки зрения хронологии отражаемых в них событий, т. е. представляют собой плоды художественного осмысления писателем той или иной исторической эпохи. Причем автором выбраны знаковые эпохи для нашей страны: 1918 г. и начало коллективизации, 1970—1990-е и, наконец, 2000-е гг. Не знаю, намеренно ли так получилось, но каждый из трех томов издания имеет свой цвет обложки: черный — первый том, синий — второй и коричневый — третий. Подобное оформительское решение, как ни странно, может стать ключом к интерпретации авторского замысла, по-новому открыть для читателя старые произведения С. Вторушина.

 

Черное время

В первый том издания вошли роман «Литерный на Голгофу» и повесть «Последняя пристань». Эти произведения хорошо знакомы читателю, и их объединение в рамках одного тома, очевидно, служит цели осмысления автором картины жизни России конца 1910-х — начала 1920-х гг. И картина эта нарисована С. Вторушиным в черных тонах. Поистине черное время в истории нашей страны, когда враз рухнули многовековые культурные традиции, устои веры, морали, и лишенный их русский человек стал послушным рабом новых идеологий.

Повесть «Последняя пристань» была опубликована в далеком 1991 году. Еще были живы СССР и советская идеология, хотя и давшая глубокую трещину. Время создания повести объясняет некоторую робость С. Вторушина в художественном осмыслении проблемы коллективизации. Главный герой повести Евдоким Канунников не принимает создание колхоза в родном селе. Его крестьянская сущность противится приходу в село людей, далеких от земли (чекистов и партийцев), обобществлению скота и инвентаря. Вместе с женой он уехал из села и поселился в брошенном домике на берегу Чалыша (читай: Чарыша — т. е. повесть написана на алтайском материале), став, таким образом, единоличником. С помощью труда и смекалки преодолевая сложные бытовые и природные условия, Евдоким укрепляет свое хозяйство. Живет он лучше, чем крестьяне в соседнем колхозе, однако со временем Канунников начинает осознавать, что он остался в изоляции, чувствует возникшее к нему отчуждение и даже враждебность со стороны колхозников. Волей судьбы он становится бакенщиком в пароходстве, что позволяет ему и жить единолично, и не бояться выселения с колхозной земли. Но в финале повести герой погибает от кулацкой пули, спасая от крушения баржу с зерном и трактором для колхоза, которую враги советской власти, передвинув на фарватере вешку Канунникова, хотели пустить на мель. Решение — банальное, в духе многочисленных произведений соцреализма о коллективизации (говоря языком Шукшина, автор «подмахнул парню геройский поступок»). В наше время такое осмысление событий 1920—1930-х уже неактуально, поверхностно и однобоко. Негативные аспекты коллективизации в повести лишь намечены, неразвиты, а общий тезис автора, который можно выразить формулой «отсидеться в стороне от коллективизации невозможно» — представляет собой трюизм, идущий еще от «Поднятой целины» М. Шолохова. Наверное, в 1991 г. повесть заставляла задуматься о трагедии переустройства русской деревни, а сейчас, к сожалению, — это лишь холостой выстрел.

Более интересен, на наш взгляд, роман «Литерный на Голгофу». В 2009 г. эта книга стала лауреатом 3-го Международного конкурса детской и юношеской литературы имени А. Н. Толстого. Если подходить к произведению с исторической точки зрения (что многие и делают), то в романе С. Вторушина современный читатель вряд ли обнаружит для себя что-то новое с фактической точки зрения. Особенно если он читал книгу Н. А. Соколова «Убийство царской семьи», на которую в свою очередь, скорее всего, опирался и С. Вторушин. Более того, там, где писатель отступает от книги Соколова, дает волю воображению, пытается оживить контуры событий — там профессиональный историк увидит целый ряд фактических ошибок. Так, в речи Николая II упоминается город «Батуми» (до 1936 г. назывался «Батум»); о германском императоре Вильгельме царь замечает: «Он вероломно напал на Россию» (здесь С. Вторушин явно спроецировал события 1941 г. на Первую мировую войну, когда война России была объявлена официально, при этом русские войска первыми вторглись на территорию Восточной Пруссии); у моста через Иртыш «наводила свой черный устрашающий ствол на проходящие мимо поезда двенадцатидюймовая пушка» (чего быть просто не могло: калибр в 12 дюймов (305 мм) имели главные орудия броненосца. Весило такое орудие около 100 тонн и на суше использоваться не могло. Автор, очевидно, имеет в виду 12-сантиметровое орудие. Орудия такого калибра (морские) иногда устанавливались на бронепоезда, а 122-миллиметровые гаубицы состояли на вооружении полевой артиллерии) и т. п. Предпринятая С. Вторушиным попытка исторической реконструкции личности советского комиссара Яковлева и мотивов его поведения на деле оборачивается попыткой создания альтернативной истории: предположение о желании Яковлева спасти императора пока документальных подтверждений не получило.

Роман сложен в жанровом отношении. Хотя перед нами литературная обработка исторических событий, связанных с казнью семьи последнего русского императора, заметим: «Литерный на Голгофу» — не столько исторический роман, сколько психологическая драма. Начиная с первых страниц, автор пытается разобраться в причинах революции и, как следствие, в причинах жестокой, поистине изуверской расправы над последним русским царем, его семьей и приближенными. Но ход истории показан не отстраненно, а сквозь призму личности героев романа: Николая II, комиссара Яковлева, полковника Кобылинского, Голощекина и др. Одно из главных достоинств романа Станислава Вторушина заключается в попытке представить то, что по понятным причинам не попало в материалы расследования белогвардейского следователя Соколова: психологические портреты жертв и их убийц. При этом моральные, нравственные качества Николая и членов его семьи оказываются несоизмеримо выше, чем духовная сущность чекистов. Гибель царя предсказуема, потому что дух его не сломлен, и уже это само по себе пугает и екатеринбургских чекистов, и московских вождей революции. Автор смог создать в романе эмоциональное напряжение, которое, конечно же, находит выход в читательском сочувствии последнему русскому царю. Финальные сцены романа, по сути, представляют собой мартиролог, в котором описаны принятые царской семьей мучения. И здесь роман по жанровым признакам напоминает жития святых.

В целом же произведения первого тома рождают у читателя чувство непоправимой и роковой исторической ошибки, которая не могла не отразиться на жизни нашей страны через многие десятилетия спустя.

 

За синей птицей

Во второй том избранных произведений С. Вторушина вошли роман «Еще один день» и повесть «Леший». Главная тема, объединяющая данные произведения — освоение месторождений сибирской нефти в 1970-е гг. и их судьба в 1990-е. Драгоценная нефть, словно синяя птица, несла надежду на процветание и укрепление мощи государства. «Романтика нехоженых троп», энтузиазм и самоотверженность геологов — тех, кто открывал месторождения «черного золота», и жажда наживы, власть денег и цинизм тех, кому эти месторождения достались в постсоветскую эпоху — вот нравственные полюсы второго тома издания.

«Еще один день» — новая редакция романа «Средь бела дня», опубликованного еще в 90-е гг. Как и «Литерный на Голгофу», этот роман писателя в жанровом отношении можно сравнить с матрешкой. На первый взгляд перед нами типичный производственный роман, подобный «Битве в пути» Г. Николаевой, «Первой просеке» А. Грачева или «Не хлебом единым» В. Дудинцева — жанр, еще широко распространенный в 1970-е гг., т. е. в то время, когда происходит и действие романа Вторушина. Главный герой — геолог Роман Остудин по «зову севера» приезжает в Сибирь и становится начальником нефтеразведочной экспедиции в пос. Таёжный. Задача экспедиции — поиск месторождений нефти в районах, указанных геофизиками. Производственные и бытовые будни начальника экспедиции, его «вживление» в коллектив, налаживание контактов с сослуживцами, организация буровых работ, противостояние райкомовским работникам, которых интересуют лишь количественные показатели, а не фактические результаты — все это составляет основную сюжетную линию романа. Эта основная производственная линия дополняется вспомогательной: «труды и дни» молодой журналистки Татьяны Ростовцевой. Как и в классическом производственном романе, есть здесь и любовная линия, и любовный треугольник (Татьяна Ростовцева — Андрей Рощупкин — Роман Остудин), который разрешается в духе соцреализма: Ростовцева прощает мужу измены, прекращает отношения с Остудиным, а в финале романа мы узнаем, что Татьяна и Андрей ждут ребенка. Однако любовная линия эта явно недоработана, далеко не всегда психологически убедительна. Так, окончательное примирение Татьяны и Андрея происходит после аварии вертолета Кондратьева, товарища Андрея по работе. Страх за мужа заставляет Таню забыть нанесенные ей обиды. Но ведь Рощупкин — летчик, давно работающий на севере, неужели о ежедневном риске в его профессии чуткая и умная Татьяна догадалась лишь спустя много лет после свадьбы? Странно и то, что Татьяна Ростовцева не расстается со своей девичьей фамилией на протяжении всего романа, даже уже будучи замужем, и автор никак не обговаривает этот нюанс. Досадное упущение?

Живые зарисовки людей, нравов и природы Севера, реалистичность описания труда геологов и буровиков, точные детали журналистской работы — все это, без сомнения, результат личных наблюдений Станислава Вторушина, многие годы проработавшего корреспондентом томской газеты «Красное знамя», а затем и «Правды». В областном городе Среднесибирске мы узнаем черты Томска и Тюмени, а в райцентре Андреевское угадывается будущий город нефтяников Стрежевой. Даже свою любовь к рыбалке автор передал секретарю райкома Казаркину и Андрею Рощупкину, а на симпатии последнего к моравскому вину (кстати, редкому в СССР) не могла не повлиять любовь к Чехии самого автора. Автобиографические мотивы в произведении рождают при знакомстве с ним живые впечатления и, безусловно, украшают роман.

Вернемся теперь к «жанровой матрешке». За хорошо знакомым фасадом производственного романа Вторушиным, начиная с первых страниц, постепенно строится здание романа социального. Уже в прологе мы встречаем Остудина, везущего в Таежный гроб с телом убитого в Афганистане Саши Кузьмина — сына своего заместителя. Так постепенно в произведение входит мотив социальных и идеологических противоречий, нараставших в позднем СССР. Двойная мораль партийного руководства слишком очевидна для простых граждан, молодежь не верит в идеалы коммунизма, закостеневшие методы организации и управления стопорят развитие производства даже в такой важной сфере как нефтедобыча, средства от продажи нефти и газа идут на непонятную войну в Афганистане… Ощущение близкого кризиса в стране красной нитью проходит по канве романа. Социально-политическое звучание романа усилено его близостью более ранним произведениям писателя. Так эпизод встречи Остудина с престарелым графом Одинцовым, возвращающимся из Надыма в «Петроград» после многих лет ссылки, вновь заставляет нас вспомнить роман «Литерный на Голгофу»: граф рассказывает Остудину об обстоятельствах расстрела царской семьи и даже дарит на память фотографию семейства последнего русского императора. Жестокость этого преступления заставляет Остудина задуматься о справедливости советского строя. Разговор Остудина с начальником ОРСа экспедиции Соломончиком, в котором тот предлагает утаить от государства реальные запасы нефтяного месторождения, с тем, чтобы продать истинную информацию позже, «когда месторождения для разработки смогут приобретать отдельные люди», конечно, отсылает к находящейся в этом же томе повести «Леший» (2002) и вновь ставит перед читателем вопрос о том, как нефтяные запасы оказались в «лихие девяностые» в частных руках. Тема разворовывания государственных предприятий и их бессовестной эксплуатации в интересах одного лица поднимается автором и в романе «Посланец» (2011), вошедшем в третий том данного издания. Подобная многовекторная перекличка обеспечивает смысловую связь произведений трехтомника, задает общую тональность их восприятия читателем.

В целом, несмотря на ряд недочетов, роман «Еще один день» можно назвать творческой удачей Станислава Вторушина.

 

Коричневое настроение

В третий том избранных работ С. Вторушина вошли роман «Посланец», повесть «Конвой», 17 рассказов разных лет и подборка из четырех великолепных эссе «Лики друзей». На наш взгляд, наиболее интересными и, как это ни странно, эмоционально взаимодополняющими друг друга являются роман «Посланец» и цикл «Лики друзей».

«Посланец» — еще один роман-матрешка С. Вторушина. Внешняя сюжетная канва, казалось бы, говорит о том, что перед нами обычный детективный или авантюрно-приключенческий роман. Главный герой — капитан Беспалов, возвратившись после ранения с Чеченской войны, встречается в своем родном селе, а потом и в областном городе с засильем мафии, которой руководят выходцы с Кавказа, бывшие чеченские боевики. Беспалов узнает, что через банк «Доверие», принадлежащий главарю кавказской мафии Мусе Джабраилову, боевики отмывают деньги и финансируют террористические операции. Видя безразличие милиции, Беспалов из числа своих сослуживцев сколачивает группу единомышленников, тщательно планирует и осуществляет ограбление банка, а затем ликвидирует Джабраилова и его подручных. На вырученные деньги народные мстители решают возродить заброшенную деревню Светлая.

Нетрудно заметить, что в этом авантюрно-приключенческом романе С. Вторушина скрыт роман социально-политический. Автор ставит перед читателем вопросы: каким образом природные богатства России, ее промышленные предприятия, финансы и торговля оказались в руках этнических преступных группировок? Почему власть не препятствует этому? Доколе русский народ будет мириться с подобным положением дел? Вопросы острые, безусловно, актуальные, а возможно, и провокационные. Вторушин в романе предлагает свое, довольно смелое решение этих «проклятых» вопросов: настоящий посланец судьбы, Робин Гуд нового времени — капитан Беспалов восстановил поруганную справедливость. Но открытым остается другой вопрос: найдется ли такой человек в реальной жизни?

Цикл эссе «Лики друзей» включает четыре произведения, каждое из которых посвящено известному деятелю культуры, связанному своей судьбой с родным для С. Вторушина Алтаем: священнику о. Михаилу (Капранову), поэтам Л. Мерзликину, Н. Рубцову, В. Башунову. Все они так или иначе оставили свой след в жизни Станислава Вторушина. Эссе пронизаны тончайшим лиризмом, любовью и глубоким уважением автора к своим героям. Интересны они и с биографической точки зрения, по-новому раскрывая грани их таланта и души. Каждый из них, безусловно, представляет собой образец русского интеллигента конца ХХ века, тонко чувствующего красоту и боль нашей эпохи. Рефреном звучащие в эссе «Батюшка» слова о. Михаила: «Но русские поднимутся с колен!» — на смысловом уровне связывают воедино произведения третьего тома и вселяют в читателя надежду на лучшее будущее России.

В заключение хотелось бы сказать несколько слов о языке литературных произведений Станислава Вторушина. Язык вторушинской прозы достаточно совершенен, точен, не перегружен образами, метафорами, не отвлекает от сюжета. Как опытному журналисту ему особенно удаются диалоги, он умеет несколькими фразами, вложенными в уста персонажа, нарисовать его психологический портрет. Как и для других писателей еще старой, советской школы, для Вторушина внимание к языку — один из приоритетов творчества, что, к сожалению, отнюдь не характерно для представителей молодой поросли литературы Алтая.

Рейтинг:

+58
Отдав голос за данное произведение, Вы оказываете влияние на его общий рейтинг, а также на рейтинг автора и журнала опубликовавшего этот текст.
Только зарегистрированные пользователи могут голосовать
Комментарии (54)
Остап Шило 21.07.2015 11:53

ПОД КРАСНЫМ ФЛАГОМ ЗА ЦАРЯ
В журнале «Алтай» № 1 за 2009 год опубликована часть романа С. Вторушина «Литерный на Голгофу». Название интересное, зазывающее. Что меня и привлекло «прогуляться» по роману.
Но начну я не с романа, а с автора: родился 9 мая 1938 года (Литературный Алтай (конец ХIХ – начало ХХI вв.), Барнаул, 2006), член Союза писателей России, окончил политехнический институт и отделение журналистики Высшей партийной школы при ЦК КПСС. Работал собкором газеты «Правда» сначала в СССР, затем восемь лет в Праге. С 1990 по 1994 собкором «Правды» по Алтайскому краю. Для чего я привожу эти факты? Сейчас поясню. В советское время в собкоры (я это знаю по собственному опыту) центральных газет брали далеко не всех желающих – только тех, кто до мозга костей был идеологически верным партии коммунистов,
т. е. КПСС. На курсы в Высшую партийную школу при ЦК отправляли самых избранных, чтоб закрепить эту преданность до скончания дней. А уж о том, кого отправляли за границу в качестве собкора самой коммунистической газеты, и говорить не надо – только человека прошедшего «рентген» ЦК КПСС и КГБ. Того в ком ЦК КПСС был уверен на 100%, что он «свой». И автор был «своим» до 2009 года. А как же иначе, если до 53 лет человек ходил с партбилетом. Да и потом, в семьдесят лет убеждения уже не меняются. И подтверждение тому его книга «Золотые годы» - повествование о жизни при коммунистах. В «Золотых годах» автор взахлёб восторгается временами советской власти, и это оправдано: советская власть дала ему всё – образование, возможность посмотреть за государственный счёт заграницу, как собкор «Правды» он имел доступ к тем материальным ценностям, о которых простые смертные только мечтали. И своими «Золотыми годами» автор, на склоне лет, отдал дань коммунистам – расхвалил их режим на сотнях страниц хорошей мелованной бумаги. Как сказал один из героев М. Зощенко: - Всё чинно и благородно.
И вдруг бывший собкор «Правды», коммунист со стажем, «родил» слёзный роман о царе!

0 +

Только зарегистрированные пользователи могут голосовать
Остап Шило 21.07.2015 11:54

И каком – Николае II. О том, кого собратья автора (Вторушина) по партии свергли с престола, и семьдесят лет называли – кровавым, народным мучителем, недоумком, подкаблучником. «Да, уж…» - сказал бы на это Киса Воробьянинов.
Ну, что ж… кто бы и что бы не говорил, а роман есть и, тем более, за него автору выдана премия им. А. Толстого. Значит о нём нужно поговорить.
Начнём с того, что о Николае II написано много, и даже очень много книг. И большинство из них основаны на архивных документах, на воспоминаниях современников, письмах, дневниковых записках приближённых лиц и т.п. и т.д. Из авторов, сказавших о последнем русском императоре и в документальной и художественной литературе, я бы выделил следующих авторов: Касвинов, Соколов, Пикуль, Радзинский, Морис Полеолог. У каждого из них веские документальные обоснования на право сказать о Николае II. И чтобы браться за написание нового романа, после таких авторитетов, нужно, по крайней мере, обладать хотя бы граммом нового, доселе не обнародованного материала.
А что же нового нам выдаёт г. Вторушин? Давайте посмотрим.
Начнём с пиара романа. В газете «Вечерний Барнаул» некая К. Тепанян посвятила лауреату премии А. Толстого г. Вторушину полосу, на которой поместила интервью с писателем, отрывок из романа, фото автора романа, и фото царской семьи, взятое из Интернета. Первый промах с фото царской семьи: оно не подлинное, оно с приколом – найди 10 отличий от настоящего. Это фото – живец, для таких журналистов как Тепанян, и она заглотила этого живца широко раскрытым ртом. Госпожа Тепанян, если вы что-то берёте из Интернета, то смотрите – что. Там сейчас очень много «наживок» для дилетантов, потому что дилетантов очень много, и всем им хочется выглядеть умными.
Под фото С. Вторушина написано, что ему есть что сказать в литературе и истории. Вот это-то мы посмотрим несколько позже.

0 +

Только зарегистрированные пользователи могут голосовать
Остап Шило 21.07.2015 11:54

В интервью Вторушин говорит, что работая в Тюмени (собкором газеты «Правда», в расцвет социализма. – О. Ш.), приехал в Тобольск, и там, в музее, увидел альбом царской семьи, и «…меня будто обожгло: за что же они страдали все, за что мучались…». Кто поверит, что в расцвет социализма, человек прошедший отбор в школу ЦК КПСС, проверку КГБ для долгосрочной работы за рубежом, будет так думать о Николае - кровавом? Наглая ложь!
Далее: «…переработал сотни документов, следственные материалы, пропустил всё через себя…». Ну-ка, уважаемый, назовите дату, когда вы работали со следственным материалом? Я сопоставлю дату вашей работы и дату снятия грифа секретности с материалов. Потом – где вы работали, назовите архив, фонд, дело, листы. М-м? Брешешь автор! К следственным документам по делу царской семьи всё ещё нет свободного доступа, только по спец разрешению. Сказать каких органов? Это вы можете г. Тепанян «впихнуть» своё враньё, а человеку работающему с архивами с советских времён никак нет-с! В данном фонде указаны не только фамилии изыскателей работавших с делами, но и следователей прокуратур допущенных к просмотру материалов с 1924 года! и вашей фамилии там нет. Я могу подсказать общественности, как сделать запрос в архив, и оттуда придет подтверждение, что вы с материалом не работали. Лжете нагло, в надежде, что вас перепроверить некому. Напрасно, батенька, есть кому.
А теперь посмотрим, что автор имеет сказать в литературе и истории.
Дабы не отнимать у читателя много времени, и не переводить бумагу (её Вторушин перевёл достаточно), я буду заострять внимание на моментах, которые не допустимы в литературе, показывают отсутствие у автора художественного дара, его незнание жизни и уж тем более истории.

0 +

Только зарегистрированные пользователи могут голосовать
Остап Шило 21.07.2015 11:54

Итак. Главных героя романа – три: император, императрица и комиссар советского правительства Яковлев. Нужно обладать незаурядными литературными способностями, чтобы провести через весь роман трёх героев одинаковой величины (первого плана). Даже у классиков это встречается крайне редко – в основном один герой, реже два, а у Вторушина все три первого. И с первых же страниц становится ясно – не под силу автору такое дело. Все герои у него «на одно лицо», как спички в коробке – и манерами, и речью, и мыслят одинаково. Возможно ли такое? Никогда! Они воспитывались в разных средах, и в разных же средах происходило их становление как личностей. Император с императрицей ещё могут быть похожи, и во многом. Но человек, родившийся в глухой оренбургской деревушке и проживший в ней до юношества, а за тем до девятнадцати лет работавший слесарем, а потом тринадцать лет занимавшийся грабежами и убийствами – ни-ког-да! Никогда он не будет обладать тем же манера и тем же слогом, что император. Только автор с отсутствием литературного дара из ярого пролетария может сделать светского денди.

Теперь обратим внимание на способности автора описывать, т.е. создавать характеры. На стр. 9 автор пишет, что государь всегда умел скрывать свои чувства (на первых страницах романа об этом сказано семь раз!), но на стр. 13, 19, 20 и далее, на лице императора, то читается искреннее недоумение, то раздражение, то выступают желваки, то катятся слёзы. И тут же, на стр. 13, Яковлев удивляется выдержке государя, убеждается в том, как хорошо умеет Николай скрывать свои чувства.

0 +

Только зарегистрированные пользователи могут голосовать
Остап Шило 21.07.2015 11:55

Обратимся к императрице. На стр. 9 императрица встревает в разговор императора с совершенно незнакомым человеком, при этом «вспыхивает», и без соблюдения такта, задаёт незнакомому человеку вопрос (не спросив об этом разрешение у императора!!!). Автору, прежде чем описывать такую сцену, необходимо было, хотя бы вкратце, ознакомится с дворцовым этикетом. Хотя, если автор проработал сотни документов, то об этикете поведения императрицы и императора в присутствии посторонних людей, он мог найти и в них. Отметим это и пойдём далее. На стр. 10 автор преподносит нам уже другой характер императрицы: «…в глазах Императрицы проскользнула нескрываемая тревога». Двумя строками ниже - «Александра Фёдоровна тоже умела хорошо скрывать свои чувства». Но восьмью строками ниже, читаем: «… не скрывая досады спросила Александра Фёдоровна», ещё ниже – «.. Яковлев… увидел только то, что Александра Фёдоровна очень расстроилась». Ну, где правда? Идём далее. Стр. 49 – « - Мне надо поговорить один на один с Его Величеством, - сказал Яковлев, глядя на Императрицу.
- Что это значит? – вспыхнула Александра Фёдоровна. – Почему я не могу присутствовать?
Яковлев растерялся…». Император и рта раскрыть не успел, а императрица уже заверещала. «Не верю!» - вскричал бы на это Любимов. И был бы прав. Автор описывает то, о чём не имеет и малейшего понятия. Второе – Яковлев растерялся. Отчего это мог растеряться человек, руководивший группой налётчиков, грабивших кассы, поезда, почты и лично убивший несколько десятков ни в чём не повинных людей? «Опять совравши!» - как сказал Коровьев из «Мастера и Маргариты» о конферансье из варьете. Но автор-то не конферансье, а лауреат премии имени А. Толстого!
Думаю, о царской чете довольно. И из того что приведено, понятно – не получилось у автора показать нам ни императора, ни его супругу.

0 +

Только зарегистрированные пользователи могут голосовать
Остап Шило 21.07.2015 11:55

Перейдём к Яковлеву. О нём мы уже говорили, что он родился в глухой деревушке, работал слесарем, а всю сознательную жизнь, до встречи с императором, занимался грабежами и убийствами. Каково у человека с таким жизненным багажом мышление, и какие манеры, представить нет труда. Но автор нам преподносит агнца божья. Стр. 9 – «…он скорее походил на петербургского повесу», «Остановившись на пороге и слегка склонив голову, Яковлев негромко произнёс». Стр. 12 – «Яковлев опустил голову… сказал, не поднимая глаз». А вот как о нём думает император, который со слов автора – непревзойдённый психолог: «Он выглядел человеком из воспитанного общества». Стр. 18, при виде царевича Алексея – «У Яковлева невольно сжалось сердце». А убивать седых, ни в чём не повинных охранников касс, почтовых вагонов – сердце не сжималось? Всматриваемся в черты характера комиссара далее. Стр. 19 – «Яковлев откланялся… Поклонившись Государю, Яковлев вышел». Стр. 20 – «Яковлев… отвернулся, чтобы не видеть, как по лицу царя катятся слёзы». Стр. 23 – «Церковь казалась ему светлым храмом… замирала душа», «Но песни и сказки, услышанные в раннем детстве и вошедшие в душу вместе с молоком матери, выбросить из сердца было не так-то просто». Шедевр!!! Это предложение разберём подробно. Получается грабил и убивал Яковлев под песни и сказки детства. Но это мелочи. Смешно то, что песни и сказки входят в душу вместе с молоком!!! Ну, а выбрасывать их, почему-то, приходится из сердца! Оказывается, душа тоже требует органического питания!!! А церковь-то нам заливает, а! Вот автор загнул, так загнул.
На стр. 47 Яковлев начинает думать, что Свердлов и его компания хотят убить семью Романовых, и всю вину свалить на него. Профессиональному убийце страшно от того что на него свалят вину за кровавого всенародного тирана? Сказки! И потом, как же такому слюнтяю Свердлов с Троцким доверили операцию мирового значения? И это сказки.

0 +

Только зарегистрированные пользователи могут голосовать
Остап Шило 21.07.2015 11:55

На стр. 64 у Яковлева, от того что императрице предстоит ехать в крытой повозке, «…заскребли на сердце кошки». Какой же душевный этот Яковлев! И как же это он пятнадцать лет с такой ранимой душой трон шатал и убивал людей? И по всему роману Яковлев склоняет голову, опускает взгляд, кланяется беспрестанно, «мерси» говорит, шаркает ножкой. Занесло автора капитально. Хотя нет, всего скорее не занесло, а не за своё дело взялся.
По характерам главных героев, думаю, достаточно. Перейдём к весёлым моментам романа.
Стр. 15 – «Ольга задумчиво смотрела на море и отражающиеся в нем звёзды…». Кто хотя бы раз ночью был на море, тот над этой фразой будет смеяться до конца своих дней. Поясню: отражение звёзд можно увидеть только на спокойной, зеркальной глади воды. А княжна сидит в плетёном кресле на палубе корабля идущего далеко в море. Многоуважаемый автор, на море той глади, которая бывает на озёрах и в прудах, ни-ког-да не бывает, там постоянно волны, и звёзд с палубы ты не увидишь. Это возможно только в вашей необузданной фантазии.
Смеёмся далее. Всему миру известно, что когда человек спит, то мозг его, если и работает, то в ином режиме. И во сне человеку может привидеться, например, как Менделееву его таблица, или явиться что-то или кто-то, как известному герою «Пиковой дамы». Но представлять во сне человек не может. Представлять, так уж заложено природой, может только бодрствующий человек. Вторушин же наделил героев своего романа нечеловеческими способностями. Стр. 20, начало второй главы – «Василий Васильевич Яковлев даже в самом волшебном сне не мог представить…». Наверное автор хотел написать, что Яковлеву даже во сне не могло присниться, но не хватила литературного мастерства и элементарных знании сказать грамотно.

0 +

Только зарегистрированные пользователи могут голосовать
Остап Шило 21.07.2015 11:56

На стр. 21 автор подробно описывает ограбление почтового вагона, где налётчик: «…открыл ключом дверь и, оказавшись внутри, сразу открыл огонь из револьверов…». Боже, какой глупый лепет! Вы, автор, своими глупостями вводите читателя в заблуждение, искажаете историю. Почтовые вагоны, практически со днях их постройки, кроме замков врезных, открывающихся и снаружи и изнутри вагона, имели металлический засов, на который разъездные почтальоны-охранники, согласно требований инструкции и по личной безопасности, запирались даже на станциях. Тем более во время перевозки денег. Это первое. Второе: в вагоне имелась обособленная кладовая, в которой сидел разъездной чиновник, отвечающий за ценности. Кладовая имела металлом обитую дверь с форточкой, через которую чиновник, на станциях, выдавал и принимал корреспонденцию. Так что, даже попав в вагон, грабителям не так-то просто было добраться до деньг, которые находились в бауле, а не как вы пишите – «в ящике под замком». Неужели так врать вас научили в высшей партийной школе?
Несколько строчек второго абзаца стр. 21 я приведу полностью: «Охранник после выстрела упал грудью на стол, безвольно опустив руки. Кровь потекла по столешнице и закапала на пол. Охранник уткнулся в нее лицом, и Яковлев увидел, как стали намокать и темнеть его длинные седые волосы». До чего несуразное описание! Если охранник упал на стол, то как и куда он мог безвольно опустить руки? Если кровь стекала на пол, то как он, лёжа на столе, мог уткнуться в неё лицом? И потом – уткнуться в лужу крови – несемантическая сочетаемость слов. Уткнуться можно в подушку, снег и т.д., но никак ни в лужу крови. Уж кому-кому, а главному-то редактору журнала, коим является автор романа, такие вещи надлежит знать. Далее. Автор «приклеил» служилому человеку длинные седые волосы – и опять совравши! Длина волос у служилых людей, на затылочной части головы и височных сторонах допускалась не более дюйма, на темени и чёлка не длиннее полутора дюймов.

0 +

Только зарегистрированные пользователи могут голосовать
Остап Шило 21.07.2015 11:56

Это, конечно, мелкие детали, но они коверкают историю безжалостно.

На стр. 22, читаем описание Ленина: «Ленин был небольшого роста, широкоплечий, с короткой толстой шеей, круглым красным лицом…». Это что за покемон? Такое описание больше подходит внешности героя, возвращающегося из бани, из знаменитого евдокимовского юмористического рассказа, нежели Ленину. Какого чёрта автор взялся писать роман, если даже не может описать внешность всемирно известного человека? Сотни книг, писем, дневников, где есть подробное описание Ленина его родными, друзьями и просто современниками, фотографий в конце концов есть. Посмотри, автор, и убедись, что ты написал ересь. На стр. 24 автор дополняет портрет Ленина: «Он… часто моргал короткими рыжими ресницами». Ужас!
Теперь посмотрим, каким автору предстал император. Стр. 42 – «Николай II был среднего роста, с мускулистой фигурой…». У автора какое-то болезненное отношение к царю и Ленину. Ему, почему-то, очень хочется сделать их богатырями. Достопочтенный г. Вторушин, о Николае II, так же как и о Ленине, очень много документов, описаний современников, правда фотографий с обнажённым торсом (лично я видел одну) очень мало. Но и того что имеется хватит чтоб тысячу раз вам доказать, что вы приписываете его телу не существовавшие никогда черты. Николай с детства не любил физически нагрузки и вел разгульный образ жизни, что, естественно, только атрофирует мышцы. О его образе жизни в детстве, юношестве и зрелости масса документов, как за границей, так и в России. Очень хорошо его похождения (со ссылками на документы и места их нахождения) описаны в книге Е. В. Жуковой «Российские государи», серия «Исторические портреты», Ростов-на-Дону, 2002 г. Полюбопытствуйте на досуге, полезно будет.

0 +

Только зарегистрированные пользователи могут голосовать
Остап Шило 21.07.2015 11:57

Перейдём к императрице и её дочерям. На стр. 10 автор называет императрицу «красивой и гордой женщиной». И далее он ещё несколько раз говорит, что императрица красивая, очаровательная, обаятельная. Уважаемый читатель, если художник вместо портрета женщины выставит вам рамку с холстом, на котором будет просто написано – красивая женщина, вы будете это рассматривать и восхищаться красотой не представленной вам особы и считать после этого автора художником? Вот так же и в литературе. Л. Н. Толстой, и Чуковский, и Некрасов, и многие другие классики говорили начинающим авторам, что не надо говорить о герое «красивый», или «умный», или «ловкий», нужно описанием показывать это, ибо в этом и заключается дар и мастерство писателя. Потому как у каждого свое понятие о красоте. Для примера возьмём сценку из «Золотого телёнка» Ильфа и Петрова: приехав в Арбатов, Остап подсел на скамеечку к мужичку и спросил:
- А что, отец, невесты в вашем городе водятся?
- Для кого и кобыла невеста, - спокойно ответил мужичёк.
Вот и в вашем случае, автор, так же. Вы мне не говорите что она красивая, а покажите. Далее. Автор пишет – гордая, а показывает совершенно иную. На стр. 10, читаем: «…Яковлев… видел… что Александра Фёдоровна расстроилась». На стр. 19, Яковлев спрашивает у царской четы, не нуждаются ли они в чём, может быть у них есть просьбы? Они отвечают нет. Яковлев собирается уходить, но императрица не выдерживает и окрикивает его, когда он подходит к двери. И «…в её голосе слышалась нескрываемая тревога». Стр. 48 – «Яковлев вспомнил… издёрганную… Александру Фёдоровну…». Стр. 49 – «…вспыхнула Александра Федоровна…». Стр. 68 – «…Александра Фёдоровна смотрела на него (Яковлева. – О. Ш.) страдальческим взглядом». Стр. 70 – «Лицо Государыни потемнело, она опустила голову». На стр. 71 императрица всей крестьянской семье рассказывает что цесаревич больной! Бред! Они тщательно скрывали болезнь сына.

0 +

Только зарегистрированные пользователи могут голосовать
Остап Шило 21.07.2015 11:57

Перейдём к императрице и её дочерям. На стр. 10 автор называет императрицу «красивой и гордой женщиной». И далее он ещё несколько раз говорит, что императрица красивая, очаровательная, обаятельная. Уважаемый читатель, если художник вместо портрета женщины выставит вам рамку с холстом, на котором будет просто написано – красивая женщина, вы будете это рассматривать и восхищаться красотой не представленной вам особы и считать после этого автора художником? Вот так же и в литературе. Л. Н. Толстой, и Чуковский, и Некрасов, и многие другие классики говорили начинающим авторам, что не надо говорить о герое «красивый», или «умный», или «ловкий», нужно описанием показывать это, ибо в этом и заключается дар и мастерство писателя. Потому как у каждого свое понятие о красоте. Для примера возьмём сценку из «Золотого телёнка» Ильфа и Петрова: приехав в Арбатов, Остап подсел на скамеечку к мужичку и спросил:
- А что, отец, невесты в вашем городе водятся?
- Для кого и кобыла невеста, - спокойно ответил мужичёк.
Вот и в вашем случае, автор, так же. Вы мне не говорите что она красивая, а покажите. Далее. Автор пишет – гордая, а показывает совершенно иную. На стр. 10, читаем: «…Яковлев… видел… что Александра Фёдоровна расстроилась». На стр. 19, Яковлев спрашивает у царской четы, не нуждаются ли они в чём, может быть у них есть просьбы? Они отвечают нет. Яковлев собирается уходить, но императрица не выдерживает и окрикивает его, когда он подходит к двери. И «…в её голосе слышалась нескрываемая тревога». Стр. 48 – «Яковлев вспомнил… издёрганную… Александру Фёдоровну…». Стр. 49 – «…вспыхнула Александра Федоровна…». Стр. 68 – «…Александра Фёдоровна смотрела на него (Яковлева. – О. Ш.) страдальческим взглядом». Стр. 70 – «Лицо Государыни потемнело, она опустила голову». На стр. 71 императрица всей крестьянской семье рассказывает что цесаревич больной! Бред! Они тщательно скрывали болезнь сына.

0 +

Только зарегистрированные пользователи могут голосовать
Остап Шило 21.07.2015 11:58

И вообще, никогда ни император, ни императрица, не распространялись о здоровье своих детей даже в высших кругах. Непозволительно это было. А у Вторушина императрица плачется крестьянам! Стр. 82 – «… Я так устала… у меня больше нет сил… На её лице появилась страдальческая гримаса». И т. д. и т. п. Из примеров следует, что автор совершенно не знает что такое гордость. Да, императрица была гордой, но Вторушин своей литературной бездарностью сделал её безвольной и капризной помещицей. Настоящая императрица знала, кто такой Яковлев – холоп. И никогда бы она не позволила себе, показать холопу свою слабость, немощность, расстройство, переживания. Ни-ког-да! Об этом говорится в произведениях вышеуказанных мною авторов.
Теперь о княжнах. На стр. 43 их красоту автор описывает так же как красоту императрицы – одним словом – «… невиданной красоты и обаяния…». И это на всё на что у автора хватает литературного мастерства.
Двумя строчками ниже автора заносит ещё круче, и он пишет: «… поцеловать их тонкие, изящные руки, издающие еле уловимый аромат невероятно приятных духов… очаровательное личико…второе очаровательное личико…красивые головки». Уж как ему хочется сделать из княжон ангелов!!! Но, к сожалению, ни слов, ни дара литературного, не хватает. Немного остановимся на этом описании. Для автора: тонкий это – не изящный, это тонкий. Работайте со словарями, читайте классику. Учите, в конце концов, русский язык, вы же занимаете кресло главного редактора журнала! Ещё: слово изящные более сопоставимо, по правилам стилистики, со словом ручки, но не руки. А как понять – аромат невероятно приятных духов? Чем они невероятны – жасмином, миндалем, чем? Здесь даже с исторической грани неправдоподобность – сколько времени царская семья изолирована от мира? Год? Больше? И какой же запас духов у них был?

0 +

Только зарегистрированные пользователи могут голосовать
Остап Шило 21.07.2015 11:58

Разбираем неправду далее. На стр. 42, последние строки, автор пишет, что у цесаревича всю ночь был очередной обычный приступ. Император, естественно, расстроен этим, императрица так же и, вдобавок, из-за тяжёлой бессонной ночи, проведённой у кровати цесаревича совместно с Боткиным, её мучает головная боль. А что же княжны? Начало стр. 43, они веселятся, смеются в полный голос, их смех даже Яковлев слышит за дверью. Папа, Николай II, стучит в дверь их комнаты, и «За дверью раздался девичий смех». Появившись перед Яковлевым, царевны смотрят на него озорно, с любопытством, с их губ не сходят лукавые улыбки. Всё правильно, так и должно быть – у братца приступ всю ночь, мама болеет, папа в расстройстве, а невоспитанные великовозрастные дочки озоруют, смеются. Мало того, они начинают кокетничать с Яковлевым! Стр. 44, предпоследний абзац: «…глядя на Яковлева озорными глазами, спросила Анастасия…». Им-то семейные проблемы по-барабану! Да нет же. Это дикая авторская лож их сделала такими! Когда у цесаревича случались приступы, то его сёстры переживали не менее родителей. Их смех и улыбочки, в период приступа болезни брата и мамы, мог выдумать только недалёкий умом автор бездарного романа!
Но далее, автор, всё-таки решил сделать их «воспитанными». Стр. 52, сцена отъезда императорской четы: «Какими прекрасными и печальными были их лица!». Даже с восклицательным знаком. Конечно, отъезд родителей намного трагичней чем болезнь братика и мамы.

0 +

Только зарегистрированные пользователи могут голосовать
Остап Шило 21.07.2015 11:58

Ну, что ж, идем далее. Теперь пройдёмся по самым ярким и смешным ляпам автора. Стр. 27, третий абзац, о Троцком: «Горящие раскалёнными углями глаза погасли…», стр. 29, начало третьей главы: «…Голощёкин заматерел, на его лице появились уверенность и холёный лоск». Стр. 42, последний абзац: «В глазах Государя растаяли льдинки…», стр. 48: «…напрягая скулы, сказал Яковлев», стр. 51: «Яковлев побледнел, опустив глаза…». Стр. 79, третий абзац: «Николаю бросились в глаза его разорванные, залитые кровью брюки». Стр. 83, четвёртый абзац:
«… поляны на глазах покрывались зелёной травой» - до прочтения этого романа, я думал что подобные предложения могут встречаться только в школьных сочинениях, а теперь вижу, что и в романах «лауреатов». Стр. 75 глава 10: «В ограде, полной вооружённых людей…», «Тобол был покрыт льдом, поверх которого лежали доски», а предложением ниже «Однако лёд покрывал реку всего на три четверти». Из одного предложения можно понять, что весь Тобол, от истока до устья покрыт льдом и досками. Из второго предложения не понять: на две трети Тобол покрыт льдом вдоль или по ширине? А как понять вот эти слова Яковлева императрице: «- Там придётся перебираться своими ногами» - это он ей говорит перед переходом через Тобол, - а до этого она что, перебиралась его ногами или ногами коня Троянского? И таких вот глупостей в романе «лауреата» – пруд пруди.
Теперь я приведу самые, на мой взгляд, смачные выражения г. «лауреата»: стр. 42, первый абзац: «Яковлев впился глазами в лицо Государя…», стр. 51 – «… Яковлев впился глазами в Авдеева» - ишь ты, язви его, прикидывался «пушистеньким», а на самом деле вампиром оказался. Стр. 34, четвёртый абзац: «Полковник выглядел очень интеллигентным…» - это звучит как очень беременным. Хотя, чем бес не шутит, возможно и действительно у интеллигенции есть три градации: мало интеллигентный, просто интеллигентный и, как говорит лауреат, очень интеллигентный. Стр. 52 – «… едва обтягивающем плечи сюртуке».

0 +

Только зарегистрированные пользователи могут голосовать
Остап Шило 21.07.2015 11:59

Одежда может или обтягивать, или не обтягивать, и едва сходиться на плечах., а едва обтягивать плечи – это безграмотно сказано. Как же автор плохо знает родной язык.
Не удержусь и приведу пример тавтологии: стр. 82 пятый абзац – «…лицо обросло двухдневной колючей щетиной». Так может сказать школьник или начинающий автор, но главному редактору журнала, лауреату премии им. А. Толстого, грешно.
Немного коснёмся лексической сочетаемости слов. Стр. 51, третий абзац: «…пролетели на север несколько табунов гусей», стр. 65, последний абзац: «…виднелась тоненькая ниточка удаляющегося табуна гусей». Ну, ей-богу, детские ляпы! Словосочетание табун гусей воспринимается нормально из уст героев, но в авторском тексте это безграмотность. Посмотрите словари Ожегова, Ушакова, учебники – Розенталя, Кожиной, Голуб, или справьтесь у филолога: табун лошадей, оленей, стадо кров, оленей, отара овец, и т. д. Табун гусей говорят в простонародье. Точно так же и «ниточка удаляющегося табуна гусей». Литературно правильно будет клин или стая. Сколько лет живу, сколько лет любуюсь стаями улетающих птиц, но ни разу не видел гусей летящих ниточкой. На этой же странице, третий абзац: «… глядя на стремительно удаляющихся гусей». Что означает слово стремительный, думаю, объяснять не надо. Даже самолёт не удаляется стремительно, а плавно. Скорость стаи перелётных птиц, в данном случае гусей, 50 – 60 км/ч. Высота их полёта 900 – 1200 м. Весом гусь 7 – 10 кг. Путь дальний, и умные птицы берегут силы, летят спокойно. И кто хотя бы раз в жизни видел клин улетающих журавлей или гусей, тот посмеется над вторушинским «стремительно». Это стриж или ласточка могут пронестись стремительно над землёй или головой зеваки, но высоко в небе их полёт нельзя назвать стремительным.
Подобным абсурдом является и предложение на стр. 44 – «Охрана, расступившись, последовала за ним». Чем больше прочитываешь произведение, тем сильнее чувство, что автор вообще не знает жизни, городит что на ум взбрёдет.

0 +

Только зарегистрированные пользователи могут голосовать
Остап Шило 21.07.2015 11:59

За кого вы принимаете читателя, господин «лауреат»?
На стр. 68 автор, описывая внутреннее убранство крестьянской избы, говорит: «Чувствовалось, хозяйка с любовью следит за своей квартирой». Слово квартира никак не сочетается с избой. И что значит следит? Автор, вы же писатель, следовательно, вам надлежит выражать свои мысли литературным языком, а не улично-площадным. Приведу пример из «Записок охотника»: «…хозяйка привыкла содержать своё небольшое и бедное жильё в чистоте…». Сравнение далеко не в пользу г. Вторушина.
На этой же странице, в следующем абзаце, автор говорит, что хозяйка дома красивая и пытается описать её красоту: «У неё были большие тёмные глаза, аккуратный носик и сочные губы…». Ну, прямо загляденье! Ну, красота не земная! М-м-м! пальчики оближешь!
А как автор заставляет выражаться крестьян из российской глубинки – это мрак! Они говорят слогом горожан. Стр. 68 говорит хозяйка дома, баба: « - Если хотите отдыхать, можете пройти в ту комнату… постели приготовлены». Похоже на речь крестьянки начала ХХ века? Нет конечно. Взять бы автору почитать Перьмяка, Иванова, Андреева, Южакова и др. И потом, крестьяне по сей день говорят не в комнате, а в горнице, в светлой.
Отследим речь крестьянки далее. Стр. 70: « - Что-нибудь ещё, Ваше Величество?». Ха-ха! Так мог сказать Потёмкин, Пуришкевич, Столыпин, но крестьянка – никогда! Они, крестьяне, того кто на троне называли царём или государем.

0 +

Только зарегистрированные пользователи могут голосовать
Остап Шило 21.07.2015 12:00

Идём далее. В любом виде искусства, будь то живопись или музыка, ваяние или литература, кино или театр, есть два вида творцов. Первый – это те, кто любят и ценят творчество в себе, второй – те кто любят себя в творчестве, искусстве. Первые истинные творцы, они и создают бессмертные произведения, а вторые пустышки, сорняк, который зачастую затягивают собой грядку творчества так, что истинным талантам нет возможности пробиться к свету. И вот эти вторые, когда творят (в плохом смысле), они не понимают что порождают на свет белый. Они не задумываются над словами – городят огород и всё. Автор «Литерного на Голгофу», судя по стилистике, литературному «таланту», знанию истории, русского языка и вообще жизни – относится ко второй категории «творцов».
Идём далее. Если в произведении рассматриваются действительно происходившие события, фигурируют конкретные исторические личности, указываются конкретные местности, то в нём всё должно быть достоверным (как у Семёнова, Пикуля, Касвинова, Дюма, Лаврова и
т. д.). Что же у Вторушина. Стр. 52 сцена отъезда Николая II, Александры Фёдоровны и Марии. Отъезд назначен на четыре часа утра (конец марта – начало апреля). Представили время суток? Теперь смотрим: «… Яковлева поразили слёзы Николая. Крупные и светлые… Яковлев… пытался запомнить каждую черточку, движение ресниц, бледность бархатистой кожи, нервное подрагивание…синие круги да морщинки от уголков глаз к седеющим вискам … тонкие, резкие морщинки». Ещё одна деталь – Яковлев, из чувства такта, стоит от царской семьи, в момент их прощания, в десяти-двенадцати шагах. Так как же он, в четыре утра, когда ночь ещё не сняла, а только слегка приподняла своё покрывало, с такого расстояния смог рассмотреть мелочи, которые и днём-то не так просто заметить с такого расстояния: слёзы, цвет кожи лица, морщинки около глаз и даже движения ресниц!!! Дикая фантазия автора.

0 +

Только зарегистрированные пользователи могут голосовать
Остап Шило 21.07.2015 12:00

Далее. Выезжает обоз (стр. 53) на обыкновенных крестьянских подводах, а для царицы и Марии нашли кибитку. Нормально. И в деревню, где останавливались на ночлег, они прибыли так же – основной обоз на подводах, царица с дочерью в кибитке. А наутро, когда обоз собрался продолжить путь, по мановению волшебного авторского пера, в ограде, вместо кибитки, (стр. 75 глава 10) «…стояла запряжённая карета»! Чудеса да и только. И эти чудеса, доставляя, видимо, императрице массу неудобств, продолжают творится далее: стр. 77 императрица продолжает путь (причём нигде не останавливаясь) уже в повозке. В следующем предложении императрица с дочерью (после привала) садятся уже в телегу. А после ещё одного привала они вновь садятся в карету! И все эти чудеса автор совершает на одной странице, в нескольких предложениях. Представляю, как чихвостила императрица автора за неожиданные пересадки из кареты, то в повозку, то в телегу. На стр. 83 поездка стабилизировалась и «…Мария, увидев цветы, показала рукой в окно кареты…». Это в какой же деревеньке, в 1918 году, у какого крестьянина они экспроприировали карету с окнами? На чем же теперь бедолага-пахарь будет сено возить, дрова, муку с зерном, наконец соху в поле? Обобрали ироды, последнюю карету укатили со двора. И ещё: какие в марте цветы в Сибири? Где? Ох, Вторушин, ты и говорун! Вернее врун!
Большим враньем автора оказывается и этапирование императора. С самого начала романа описывается с какой секретностью готовится отправка государя в Москву. О дне отъезда знает только Яковлев и его ближайший помощник Гузаков. Но на стр. 54 читаем: «…почти из каждого окна на проезжающие по улице повозки смотрели настороженные взгляды… окаменевшие лица». Вот это секретность операции – весь город знает! Это первая неправда. И кто их всех мог оповестить, что в такой-то день, в такой-то час, по такой-то улице повезут царя? А обывателям-то заняться нечем, они только и делают, что стоят у окон и ждут, когда же это повезут царя-батюшку на подводе.

0 +

Только зарегистрированные пользователи могут голосовать
Остап Шило 21.07.2015 12:01

Вторая: в те годы по городам ходило столько обозов, что для горожан это было привычным, и они не обращали на них внимания.
Не менее интересны и генеральские замашки автора. Страшась за жизнь императора, он предпринял крайние меры предосторожности – «… около каждой калитки стоял солдат отряда особого назначения…». От губернаторского особняка до Иртыша. Только генерал мог найти порядка 2500 – 3000 солдат отряда особого назначения, чтобы выставить их около каждой калитки, по всему пути следования императора. Откуда я взял такую цифру? Посмотрите план города Тобольска за 1914 год, там обозначен практический каждый домик, и у вас не возникнет сомнения в приведённых мною цифрах. Комментарии: численность отрядов особого назначения колебалась от 40 до 80 человек. Почему? Потому что это были мобильные отряды для спецопераций, они не должны были привлекать внимания, и в плане расквартирования и питания чтоб были не обременительны. И только несведущий в армейских делах автор мог сформировать отряд особого назначения численностью до полка. Теперь произведём арифметический расчёт: «Впереди нее (колонны с царём. – О. Ш.) скакали десять всадников… замыкали колонну тоже десять всадников». Где же автор набрал ещё две тысячи с гаком, чтоб у каждой калитки выставить охранника особого назначения?
Ещё одно, чего автор не знает и говорит, вводя в заблуждение читателя. Императора везут не одну сотню вёрст, где дорога пролегает и полем, и лесом, и долиной реки. Яковлев с Гузаковым предполагают, что возможно нападение на обоз с целью отбить царя. Но, тем не менее Гузаков отказывается взять винтовку, потому как (стр. 53) «… скакать триста вёрст с ней тяжело и неловко, он больше надеялся на свой, не раз проверенный в деле револьвер». Бред дилетанта. Во-первых: вес винтовки (3,6 – 4,1 килограмма со штыком) для мужчины, находящего в расцвете сил, прошедшего прекрасную физическую закалку в нападениях и бегах – ничто!

0 +

Только зарегистрированные пользователи могут голосовать
Остап Шило 21.07.2015 12:02

Согласитесь, что подобный вес имеет ранец третьеклассника, и ничего, ребёнок таскает его, и зачастую насается с ним как угорелый. К тому же Глазуков не пешком идёт, а на лошади едет. Во-вторых: опытный налётчик-грабитель знает, что никакой револьвер в поле и вообще на отрытой местности не заменит винтовки, потому как прицельная стрельба у револьвера 20 – 25 метров, а дальность боя не превышает 60. В то время, как из винтовки можно «снять» и за 150 метров. А дальность боя у армейских винтовок марок «Крнка» (1887 г), «Бердан-2» (1870), трёхлинейка Мосина образца даже 1898 года, до 300 метров! Своей безграмотностью автор сделал из опытного боевика настоящего простофилю.
Так, всё, достаточно. Для определения литературных данных автора и никчёмности опуса достаточно и того, что мы проработали.
Резюме короткое: произведение не представляет, ни литературной, ни тем более исторической ценности. Его можно отнести только к пробе пера. И я бы не посвятил этому опусу ни четверти часа, если бы автор не являлся членом Союза писателей России и лауреатом премии
им. А. Толстого.
О культурном уровне присуждавших премию и проводивших презентацию «Литерного на Голгофу» говорить не будем. Ясно без слов.
Чем отличается настоящий Творец от халтурщика? Тем, что он способен сам оценить своё творение. Помните, как у Булгакова в «Мастере и Маргарите», когда Мастер спросил Бездомного, как он сам оценивает свои стихи? Да, он признал, что они ужасные и дал слово Мастеру, что больше не будет писать стихов. А вот у таких «творцов» как Вторушин, никогда не хватит ни силы духа, ни совести, признать, что они пишут дрянные, никчёмные и даже вредные для общества опусы. Потому что им самим себе хочется доказать, что они хоть что-то, хоть самую капелюшечку, но значат в этой жизни.

0 +

Только зарегистрированные пользователи могут голосовать
Остап Шило 21.07.2015 12:02

Завершить же рецензию мне хочется на весёлой ноте. В кинофильме «Ирония судьбы или с лёгким паром», Ипполит и Женя, не смотря на то, что оба были влюблены в Надю, честно высказали ей о её кулинарных способностях:
- Нет, это не заливная, это стрихнин какой-то! – сказал Женя.
- Какая гадость это ваша заливная рыба! – вторил ему Ипполит.
Вот точно так же откровенно и должны были сказать Вторушину друзья писатели о его «романе», но, к сожалению, они не столь честны и смелы, как герои Рязанова.

0 +

Только зарегистрированные пользователи могут голосовать
Остап Шило 03.02.2016 04:24

Ворошиловский стрелок вторушинского разлива
Псевдолитература в течение последних 15 лет заполонила прилавки магазинов и грубо вытесняет настоящую литературу с библиотечных полок. Печатают её, почему-то, массово и в неплохом полиграфическом исполнении.
На моём столе трёхтомник С. Вторушина «Избранное», изданный в 2012 году, отпечатанный в ИПП «Алтай». Имею необходимость «прогуляться» по всему трёхтомнику. Пойду не по порядку – с третьего тома. Проработаю роман «Посланец».
Разбор опуса начну с уточнения, что произведение с аналогичным названием издавалось в Санкт-Петербурге в 1999 году. Автор Н. Приклин. Затем книга с таким же названием, но уже другого автора, выходила в серии «Аркхем Вики». Тут или у автора с фантазией крайне туго, или он намеренно украл название раскрученных произведений. Мало того, он и обложке не смог придать своего лица, позаимствовав для неё заставку с верхнего колонтитула из книги В. Стремилова «Беловодье», изданной в Барнауле в 2010 году. Правда, ради приличия видоизменив её самую малость. Но это мелочи, их можно упустить из виду. Основа – текст.
Главный герой вторушинского опуса – капитан диверсионно-разведывательной группы Беспалов. Автор попытался изобразить его правильным, правдолюбивым, но… Впрочем, давайте по порядку.
Роман о периоде Чеченской войны – заострите на этом внимание. Беспалов – командир вышеназванной группы. Беспалова и его группу в части не любит никто – ни сослуживцы, ни командование. Мол, никому не подчиняются и своенравные. «Вот и сейчас Беспалов принял решение, не согласовав его с начальством», – пишет автор. Но ни здесь, ни после так и не говорит, какое решение. И сам Беспалов ничего сверхважного не совершает. Видимо, беспаловское решение так и осталось в мыслях автора. В такую характеристику группы не верится. И вот почему. Разведывательно-диверсионные группы отличаются жёсткой дисциплиной, ибо от их деятельности зависит жизнь не только их самих, но и жизнь сослуживцев всей части. Более того – боевой успех части.

0 +

Только зарегистрированные пользователи могут голосовать
Остап Шило 03.02.2016 04:24

История сохранила огромное количество фактов, когда своевольные вояки расплачивались жизнью за своё поведение, но среди них ни одного о своенравной и никому не подчиняющейся разведывательно-диверсионной группе. Это первое, что вызывает сомнение в авторской компетентности, если говорить о взятой им теме. Второе. Вряд ли командование части поставит во главе такой группы капитана, который ведёт себя как пуля со смещённым центром.
Далее. В начале главы автор называет группу «диверсионно-разведывательной», а на девятой странице уже «разведывательно-диверсионной». Ну и что в этом такого, скажите вы. Поясняю: первое слово указывает основное направление группы или подразделения, а второе – второстепенное, то, в чём состав менее подготовлен. Возьмите вузы: факультет «история и литература» – основной упор на историю, а на факультете «литература и история» – основной упор на литературу. В армии эти грани выражаются ещё ярче. Разведка и диверсанты – совершенно разные направления, соответственно, и программы их подготовки отличаются. Даже очень. Как день и ночь. Я могу рассказать подробно о подготовке тех и других, но это займёт не одну страницу. Суть в том, что автор – дилетант в армейских делах, однако взялся писать об этом. Значит, из-под его пера будет литься неправда, которая дезориентирует читателя и, соответственно, искажает историю.

0 +

Только зарегистрированные пользователи могут голосовать
Остап Шило 03.02.2016 04:25

В самом начале автор пишет, что группа Беспалова лежит в «засаде», а уже на следующей странице говорит, что стоит в «дозоре». А на 13-й странице называет это место «наблюдательный пункт». Для автора, видимо, все три термина означают одно и то же. Потому, как для него, думаю, и тяпка автомат. На самом же деле эти слова обозначают разные по назначению военные точки. Чтобы просветить автора хотя бы трошки, обратимся к словарям. Засада – скрытое место, где прячется одна из борющихся сторон с целью неожиданного нападения на противника. А группа Беспалова ни на кого нападать не собиралась. Значит, точка их расположения названа неверно. Дозор – обход, осмотр, догляд, и т. д. Тоже ничего общего с местом дислокации группы Беспалова не имеет. Опять авторский промах. Третье название можно применить, но оно не обозначит точку в полном смысле их задачи. Было бы верно назвать их место охранно-наблюдательным постом. Потому как их задача наблюдать за местностью и охранять часть от внезапного нападения боевиков. Три выстрела и все в «молоко».
Далее. Военному, находящемуся на охранно-наблюдательном посту (и уж тем более в «засаде»), КАТЕГОРИЧЕСКИ запрещено уставом (об этом знает каждый боец ещё до принятия присяги) вступать в контакт с населением, дабы не выдать свое секретное место, каковыми являются засада с наблюдательным пунктом. Но автор, судя по опусу, этого не знает, т. к. он принимал присягу с огурцом в одной руке и мотыгой в другой. И вот автор приводит к посту чабана-аксакала и выталкивает ему навстречуиз тайного укрытия своего бравого капитана-диверсанта-разведчика к нему с вопросом: «Чем могу служить?» (стр. 6). Ещё бы добавил в конце – батюшка, заставил бы Беспалова страстно облобызать длань чабана, и всё встало бы на свои места.

0 +

Только зарегистрированные пользователи могут голосовать
Остап Шило 03.02.2016 04:25

Хотя абзацем выше автор пишет: «Главный принцип разведчика – ты видишь всех, тебя не видит никто». А сам что натворил? Опять соврамши.
Согласитесь, что данную сценку мог сочинить только диковато-несведущий человек. Вдумайтесь – капитан диверсионно-разведывательной группы выскакивает из укрытия навстречу какому-то чабану (а возможно, и переодетому боевику), на открытую местность, выдав себя и товарищей, и вопрошает: «Чем могу служить?». Я понимаю, капитан не сам выскочил, его выгнал необразованный автор, но всё одно – за армию стыдно. В армии, в элитных группах, такие недотёпы не служат.
Но и это ещё не предел авторской глупости.
Чабан пришел, чтобы позвать капитана вылечить его заболевшую внучку. И капитан (по совместительству, видимо, брат милосердия) оставляет боевой пост, бодро шагает с чабаном-аксакалом к нему домой. При этом строго наказал сержанту: «Остаёшься за меня… Я посмотрю, что там и тут же вернусь. Докладывать наверх будешь по ситуации». Какая жуткая дичь, какая дичь! Несусветный бред. Объясняю почему. Группа, находящаяся на охранно-наблюдательном посту, ОБЯЗАНА выходить на связь со штабом части строго по графику, и докладывает обстановку не кто иной, как сам командир группы. И если в означенное время на связь с частью выйдет кто-то другой, тут же последует вопрос: «Где командир, почему докладывает не он?!» Им ответят: «Командир ушёл в селение, лечить внучку чабана». В экстренном порядке, в самое короткое время, группа будет заменена, место дислокации поста сменено, а командир-лекарь, лишённый звания, вместе со всей группой пойдёт под трибунал. И по-другому быть не может. Действие-то происходит не в санатории, а в горячей точке.

0 +

Только зарегистрированные пользователи могут голосовать
Остап Шило 03.02.2016 04:25

Одних этих примеров достаточно для того, чтобы убедиться, что капитан вовсе не капитан и уж тем более не разведчик-диверсант, а всего лишь плод фантазии несведущего в военном деле автора. Рядовой солдат-первогодок и тот бы столько ошибок не натворил. Что такое во время военных действий выйти на открытую местность и «чирикать» с чабаном? В любую секунду снайпер боевиков просверлит тебе во лбу дырку, через которую улетучится жизнь.
Вчитайтесь в диалоги капитана со своими подчинёнными. Это не разговор военных, а базар Шуры Балаганова с Паниковским. Для примера стр. 13:
Сержант: - А мы изнервничались, пока ждали вас… Хорошо, что всё обошлось. Что там, в чеченской деревне?
Капитан: - Девочка очень серьезно больна. А у них нет даже аспирина.
Сержант: - Зато вдоволь калашниковых и даже гранатометов.
Капитан: - Вы же знаете, кто им это оставил.
Сержант: - Знаю, но нам от этого не легче…
Капитан: - Хорошо здесь… Звезды совсем рядом. Протяни руку, и дотронуться можно.
Замечательный диалог, да? Но не разведчиков-диверсантов. Профессиональный военный НИКОГДА не скажет «калашниковых», он скажет – калаш или АК. И гранатомёт не назовёт гранатомётом, а назовёт модель – РПГ. Такой диалог мог написать человек, недосягаемо далёкий от армии или объевшийся брюквы до помутнения в мозгу.

0 +

Только зарегистрированные пользователи могут голосовать
Остап Шило 03.02.2016 04:26

Ещё один ляп. Говорит капитан чабану (стр. 7): «Я к вам приду, а мне там приставят автомат к затылку». То, что это совершенно не речь военного профессионала, ясно и без комментариев. Меня огорчило невежество автора в армейском деле. Военный никогда не скажет «автомат к затылку». НИКОГДА. Он скажет ствол в голову или к голове. Это первое. Второе. Автомат никто и никогда из военных не будет наставлять в голову. Причин много: и вес, и длина оружия, и т. д. Представьте, если Беспалов ростом под метр девяносто, а боевик около ста семидесяти пяти, то как же ему, боевику, будет неудобно, стоя на цыпочках, на поднятых руках держать автомат. Но самое главное в том, что из-под автомата, если он направлен на затылок, любой, обладающий хорошей реакцией (а у разведки и диверсантов она очень хорошая) легко выйдет. А вот из-под пистолета – практически нет шанса. Поэтому автомат всегда наставляют или в грудь, или в спину. Кстати, об этом говорится в программе подготовки ДРГ.
Далее. В программе подготовки разведчиков и диверсантов множество важных аспектов (малозначительных там нет), в том числе и такие, как осторожность. Основа этого – ничего не трогать руками, предварительно не осмотрев со всех сторон. Не выходить и не входить, не оценив ситуацию и не осмотрев местность, здание и пр., пр. И это у них буквально въедается в каждую клетку организма до такой степени, что они даже перестают при встрече подавать руку для пожатия. И боковое зрение у них развито до совершенства. А внутреннее чутьё доведено до такой степени, что они способны чувствовать на себе взгляд даже спиной. Что же автор «Посланца» вытворяет с капитаном?

0 +

Только зарегистрированные пользователи могут голосовать
Остап Шило 03.02.2016 04:26

Он загоняет его в селение, затем во двор, затем в дом, где проводит по комнатам без оглядки. И нигде, ни разу капитан не показал, что он разведчик-диверсант, ни одним движением, ни одной мыслью. Наоборот, автор вывел капитана полным растяпой, какие обычно проходят службу в стройбате. Пример на стр. 9: «Дом Залихмана – каменный, приземистый, с плоской крышей – стоял на самом краю селения. Его окружал высокий каменный забор. Старик открыл калитку, пропустил в нее сначала Беспалова, затем прошел сам». Вчитались? Разведчик, диверсант впервые видя человек, оставляет его за своей спиной, входя в незнакомый двор на враждебной стороне. Бред! Никогда во время военных действий разведчик или диверсант не повернётся к незнакомому человеку спиной. Ну, просто дикость какую-то несёт автор. Далее ещё смешнее. На этой же странице: «Беспалов… прежде, чем войти в дом, снял ботинки». (!) Я уже не просто огорчён, а разозлён авторским невежеством. Объясняю. В комплекте формы спецподразделений нет ботинок. Это автор бродит в ботинках, а спецназовцы – в берцах, чтобы снять и обуть которые нужно время. И капитан бы никогда их не снял, ибо, случись заваруха, у него не будет времени зашнуровывать берцы, а драпать в горы и вступать в бой в носках он не сможет. Он будет уязвим, так как босой на острых камнях не сможет маневрировать, лавировать, не говоря уж о рукопашной схватке.
Далее ещё глупее. Стр. 9: «Сразу было видно, что у нее высокая температура. Ее щеки горели, на лбу выступила испарина, слипшиеся волосы были мокрыми. Беспалов дотронулся до ее раскаленного лба…». Если так видно, что у человека температура, то для чего ещё и трогать его? Основные рабочие органы разведчика – глаза. Я уже говорил об этом. А автор-колхозник заставляет капитана, как пакостливого ребёнка, всё трогать руками.

0 +

Только зарегистрированные пользователи могут голосовать
Остап Шило 03.02.2016 04:26

Следующее. В разведчики и диверсанты, как все знают, идёт жёсткий многоуровневый отбор. Кроме хороших физических данных, психологической устойчивости требуются ещё и неординарные умственные способности. Здесь имеется виду концентрация внимания, память (в том числе и зрительная) и скорость мышления. И бойца, который по часу раздумывает о принятии какого-либо решения, в спецподразделения никогда не возьмут. Разведчики и диверсанты принимают решения быстро, порой в долю секунды. Ну нет у них времени на раздумья. Пока он гадает на ромашке – кирдык придёт и ему, и всем, кто с ним, а также и тем, кто за ними. А вторушинский спецназовец (стр. 8): «Беспалов начал торопливо соображать…», стр. 8 – «Беспалов мучительно соображал…», стр. 15 – «Беспалов долго смотрел ему вслед, переваривая услышанное…». Остап Бендер о таком разведчике сказал бы так: «…вы произошли не от обезьяны, как все граждане, а от коровы. Вы соображаете очень туго, совсем как парнокопытное млекопитающее». И был бы прав.
У разведчиков и диверсантов завидная выдержка. Они никогда не поддаются эмоциям. И эта черта характера проверяется при отборе в спецназ. Человек, обладающий характерной склонностью попадать под влияние эмоций, не может быть зачислен в спецназ. А что же капитан Беспалов? Он, узнав, что в селении, где может находиться враг, болен ребёнок (возможно, болен), бросает боевой пост, верит первому встречному и открыто шагает в селение, как бравый солдат Швейк! И это ещё не всё. На стр. 10 у него, едва услышал имя чеченки, «…учащенно застучало сердце». И он уставился на неё, как баран на новые ворота.

0 +

Только зарегистрированные пользователи могут голосовать
Остап Шило 03.02.2016 04:27

Стр. 11 – «…Надя уверенно шла между деревьев, и Беспалов успокоился». Далее автор расписывает вообще бредовую сцену, в которой спецназовец со стажем влюбляется в считанные мгновения в чеченку, словно заправский ловелас. Стр. 12 – «Он оглядел в темноте ее фигуру». Притом что одета она была в чёрное, значит «растворялась» в темноте. Но автор сделал из капитана индейца Зоркий Глаз. Вместо того чтобы следить за местностью он пялится на вдову-чеченку. Далее: «Надя стояла так близко, что Беспалов слышал ее дыхание, ощущал, как поднимается и опускается грудь при каждом вздохе. И от этой близости женщины, до которой можно было дотянуться рукой, у него начала кружиться голова… Беспалов еле сдерживал себя от почти нечеловеческого желания схватить ее, прижать к себе, впиться губами… он непроизвольно вытянул руки…». Да, нордический характер у капитана, ничего не скажешь. О русском языке поговорим ниже.
Спецназовцы в совершенстве владеют боевым самбо, армейским рукопашным боем (в т. ч. и стиля Кадочникова), дзюдо и т. д. И в каждом из этих видов боевого, а также спортивного направления прежде всего учат правильно приземляться (падать). Но автор об этом не знает, потому как далёк и от армии, и от спорта. Тем более от спецназа. А потому и пишет на стр. 19 о капитане Беспалове: «Он так торопился к своему наблюдательному пункту, что несколько раз упал, ободрав ладонь и больно стукнувшись боком о затвор автомата». Растяпа капитан, колхозник косолапый. Это первое. Второе. Удариться боком о затвор можно только в том случае, когда автомат на плече. А Беспалов бежит во время боя, под обстрелом, и потому никак автомат у него не может висеть на плече, он у него в руках, чтоб в любую секунду можно нажать на спусковой крючок. А как бегут под обстрелом? Правильно, пригнувшись как можно ниже к земле, изредка припадая к ней. Попробовал бы автор повесить автомат на плечо и бежать (да ещё и в горах), пригнувшись к земле.

0 +

Только зарегистрированные пользователи могут голосовать
Остап Шило 03.02.2016 04:27

Бессовестно автор врёт и на стр. 9: «…разведывательно-диверсионные группы проходят короткие курсы медицинской подготовки». О языке и стиле, как я уже пообещал, поговорим ниже. А вот названные автором группы не «проходят короткие курсы медицинской подготовки», а осваивают навыки оказания первой помощи в условиях боевых действий и нестандартных жизненных ситуаций.
Итак, мы выяснили, что автор в армейском деле полный профан и накрапал чушь несусветную.
Теперь перейдём к другой грани опуса, которая также относится к тому, что не пиши о том, чего не знаешь.
На стр. 6 автор «рисует» чабана-чеченца: «Из-под старенькой шляпы с отвисшими полями выбивались тёмные волосы с редкими блёстками седины». А на предыдущей странице автор одел чабана в бурку. Наверное, с чапаевского плеча. А здесь не то с перепугу, не то с дури нахлобучил на голову фетровую шляпу. Объясним несведущему автору, что чеченцы носят не бурки, а бешметы или черкески. И уж никогда аксакал не напялит на голову шляпу, он лучше застрелится, чем позволит себя опозорить. Для него папаха – символ почёта, уважения, мужества и т. п. И не дай бог, кто-то надумает схватить его за папаху – смертный грех, кровное оскорбление! Это, видимо, для автора шляпа с широкими полями – голубая мечта, как для Остапа Рио-де-Жанейро.
На стр. 11 чеченец-аксакал отправляет дочь (а возможно, она ему сноха, автор об этом ничего не сообщает) ночью провожать русского офицера! Чеченской женщине и в мирное-то время запрещено общаться с русскими мужчинами, а тут война… Далее выясняется, что ещё и года не прошло со дня смерти мужа этой чеченки, а у неё уже (стр. 9): «…волосы которой были покрыты светлой газовой вуалью. Она ждала русского врача». Да, уж… Что бы не сочинить такой бред, автор хотя бы узнал, сколько времени у чеченцев длится траур, какую и из чего они в это время носят одежду… Если бы боевики встретили чеченку с русским офицером в лесу, то в первым, кого бы они убили, была бы чеченка.

0 +

Только зарегистрированные пользователи могут голосовать
Остап Шило 03.02.2016 04:27

Писать о том, чего не знаешь, может только полный невежа.
Ещё. На стр. 7 автор пишет: «…взволнованно ответил старик…». Это о чабане-чеченце. У чеченцев в крови, по вековой традиции сдержанность и в горе, и в радости. Тем более в разговоре с чужаком. Сдержанность подчёркивает их гордость, независимость, мужественность, а в разговоре с посторонним и превосходство. Из этого следует, что автор и мизерной части не знает из того, о чём бормочет в опусе. Для чеченца показать свои чувства собеседнику – опустить себя ниже плинтуса. В Барнауле чеченцев много, можете убедиться в моей правоте.
Теперь ещё одна составляющая романа – медицина.
Стр. 10: «Беспалов осторожно дотронулся пальцами до горла у нижней части подбородка». Это какого же марсианина он ощупывал? У человека-землянина горло находится не у нижней части подбородка. И ощупывают не горло, а лимфоузлы и миндалины. Но между ними и подбородком область слюнной железы или подъязычные мышцы. Загляните в любое издание по анатомии человека. Да и что бы это дало капитану? Он не лор, не хирург, не терапевт.
Читаем далее. Стр. 10: «Беспалов попросил девочку открыть рот и сразу увидел у основания горла два нарыва». Беспросветная безграмотность! Нет у человека основания горла. Нарывы образовываются на миндалинах, ещё может обметать надгортанник. Далее Беспалов начинает лечить девочку: «Он осторожно содрал кончиком ложки головки гнойников…». О чем думал автор и что представлял себе, описывая эту дикость? Хоть бы с медиком посоветовался, прежде чем писать чушь. О стиле и языке поговорим ниже.
Ещё автор совершенно не ориентируется и во временном пространстве. Беспалов пришёл к чабану в дом под палящими лучами солнца, пробыл там максимум около получаса. А когда вышел из дома с плоской крышей, то: «Луна была на ущербе, над гребнем горы, покачнувшись, появился лишь её маленький бледный серпик. Лес казался темным и затаившимся, под ногами не было видно тропинки…». Не хило время бежит, да?

0 +

Только зарегистрированные пользователи могут голосовать
Остап Шило 03.02.2016 04:28

На стр. 9 автор пишет: «Беспалов знал горские обычаи…», а на стр. 12 он уже не знает, почему горские женщины носят чёрные одежды. Такое чувство, что автор шпарит и через пару строк забывает, что наметал на бумагу.
Теперь поговорим о зоологических знаниях автора. За них я автору благодарен до глубины души. Так, до слёз, я не смеялся с детской поры. Читаем на стр. 19: «…запомнил выскочившую из кустов овечку… стремительно поскакавшую вниз по склону…». Уж, не на этой ли овечке в известной песне скакал казак через долину? Как прочту эту строчку – так до слёз! Ну, уморил автор! За одно это предложение он должен быть удостоен звания Короля Бездарности до скончания века. Разберём это предложение. Слово «овечка» применимо в разговорной речи. В художественном произведении оно допустимо только в речи героя. Автору было бы правильно сказать – овца. Слово «скакать» не приемлемо к бегу овце. Оно логично сочетается с движением лошади. Так же и слово «стремительно». Бросок леопарда, рыси может быть стремительным, но овца стремительно скакать не может. Не дано ей этого природой. Все, кто видел овцу в поле, а не по телевизору, как автор, понимают, о чём я говорю. Я родился в селе, и у нас были овцы. С друзьями, ещё дошкольного возраста, мы катались на них. А в отроческом возрасте осёдлывали телят. И уж точно знаю, что овца скакать стремительно не может. И каждый грамотный человек это знает. Более того, к бегу живого существа в литературном произведении более приемлемо слово «стремглав».
А вот как автор описывает людей. Стр. 6: «…с худым узким лицом, потемневшим от горного солнца». Это он чабане, который, как к себе домой, идёт к дозор-засаде. Все мы знаем, что чеченцы и без того имеют смуглый оттенок кожи. Стр. 7: «На лицо старика легла тень, он стало еще чернее». Строкой ниже: «Лицо старика потемнело окончательно». Автор непревзойдённый мастер слова! Академик словесности.

0 +

Только зарегистрированные пользователи могут голосовать
Остап Шило 03.02.2016 04:28

Переходим к основному – стилю, слогу и культуре языка.
Л. Н. Толстой писал: «Если бы я был царь, я бы издал закон, что писатель, который употребляет слово, значение которого он не может объяснить, лишается права писать и получает 100 ударов розог».
Ещё говорят: «Кто ясно мыслит, тот ясно излагает». Чтобы играть на музыкальном инструменте, нужен слух. И это неоспоримо. Только далеко не каждый музыкант обладает талантом писать музыку. Плохое сочинение никто не будет исполнять и, тем более – слушать. То же самое можно сказать о живописи и т. д. Но почему-то большинство людей (невежественных, конечно) полагают, что стать писателем ничего не стоит. Однако без природного дара чувствовать слово, видеть его оттенки, человек никогда не станет писателем. Щелкопёром, бумагомарателем – да, а писателем – нет.
Давайте посмотрим, как это получается у автора «Посланца».
В рассматриваемом опусе на стр. 5 читаем: «…построенными из подручного камня домами». Полная несовместимость слов. В данном случае слово подручный применимо к слову материал. Будет грамотно сказать: «…построенными из подручного материала домами». Верно? Конечно. Выбросить слово подручный из предложения, составленного автором, и оно станет сносным. На троечку потянет.
Там же: «На альпийских лугах нависающей над долиной горы старый чеченец с мальчиком лет десяти пасли отару овец». Предложение построено по принципу стиральной доски. Внимательно прочтите подчёркнутую бессмыслицу. Окончание предложения – тавтология. Отара – относится только к овцам. Ни к гусям, ни к лошадям, ни к другим видам животных это слово не пришить. Как не скажешь – уха из рыбы. Грамотный человек так не скажет, он просто скажет уха, а для важности может уточнить из какой рыбы – из щуки, карася, линя. Двумя предложениями автор показал свою полнейшую безграмотность.
Стр. 6: «В тот вечер было так же, как много раз перед этим». Шедевр! Видимо, автор выкрал это из записной книжки Виктора Черномырдина, опередив Задорнова.

0 +

Только зарегистрированные пользователи могут голосовать
Остап Шило 03.02.2016 04:29

Слог автора напоминает мне глухариное токование. Пример тому –предложение на стр. 7: «Отказать нельзя, это будет не только не по-человечески, но и бросит лишнюю тень на русского солдата». Из этого сказа следует, согласитесь, что на русском солдате уже много теней, а эта будет лишняя. Что автор хотел сказать – я понимаю. Как понимаю и то, что он просто не может и не способен выразить грамотно мысль. Как первоклассник. Уберите слово «лишнюю» и предложение станет приемлемым.
Ещё автор грешен тем, что авторскую речь усыпал разговорными оборотами и словами. В речи героев они – мазки мастера, которые подчёркивают характер, интеллект, силу воли, профессионализм и т. д. Но в авторской речи они не допустимы. Это изучают в ещё школе. Автор же «Посланца» имея высшее образование, всю жизнь проработав в газетах и журнале, – но почему-то этого не знает. Примеры.
Стр. 9: «Её щеки горели…». Правильно будет сказать – её щёки пылали жаром.
Там же: «…чтобы сбить температуру». Сбить можно широкополую шляпу с головы, ворону с забора… Работа писателя над произведением подобна работе художника над картиной. Один подбирает краски, второй – слова. Но Вторушин себя такой работой не утруждает, что в голову взбрело, то на бумагу и легло.
Стр. 10: «…осторожно содрал кончиком ложки головки гнойников…». Во-первых, слово «осторожно» никак не стыкуется со словом «содрал». Первое означает – осмотрительность, нерешительность, деликатность, бережность. Второе – сделать что-нибудь сдуру, грубо, резко, насильно. Следующее – кончиком ложки. Это дворовый оборот, и в речи автора он как чумазый на шёлковом одеяле. И та же ошибка, что «отара овец». Зачем говорить «кончиком ложки», ибо и так понятно, что серединой он соскоб не сделать. То же и со словосочетанием «головки гнойников». А само слово «гнойников» из речи простолюдина. Образованный человек скажет – нарыв.

0 +

Только зарегистрированные пользователи могут голосовать
Остап Шило 03.02.2016 04:29

Слог автора напоминает мне глухариное токование. Пример тому –предложение на стр. 7: «Отказать нельзя, это будет не только не по-человечески, но и бросит лишнюю тень на русского солдата». Из этого сказа следует, согласитесь, что на русском солдате уже много теней, а эта будет лишняя. Что автор хотел сказать – я понимаю. Как понимаю и то, что он просто не может и не способен выразить грамотно мысль. Как первоклассник. Уберите слово «лишнюю» и предложение станет приемлемым.
Ещё автор грешен тем, что авторскую речь усыпал разговорными оборотами и словами. В речи героев они – мазки мастера, которые подчёркивают характер, интеллект, силу воли, профессионализм и т. д. Но в авторской речи они не допустимы. Это изучают в ещё школе. Автор же «Посланца» имея высшее образование, всю жизнь проработав в газетах и журнале, – но почему-то этого не знает. Примеры.
Стр. 9: «Её щеки горели…». Правильно будет сказать – её щёки пылали жаром.
Там же: «…чтобы сбить температуру». Сбить можно широкополую шляпу с головы, ворону с забора… Работа писателя над произведением подобна работе художника над картиной. Один подбирает краски, второй – слова. Но Вторушин себя такой работой не утруждает, что в голову взбрело, то на бумагу и легло.
Стр. 10: «…осторожно содрал кончиком ложки головки гнойников…». Во-первых, слово «осторожно» никак не стыкуется со словом «содрал». Первое означает – осмотрительность, нерешительность, деликатность, бережность. Второе – сделать что-нибудь сдуру, грубо, резко, насильно. Следующее – кончиком ложки. Это дворовый оборот, и в речи автора он как чумазый на шёлковом одеяле. И та же ошибка, что «отара овец». Зачем говорить «кончиком ложки», ибо и так понятно, что серединой он соскоб не сделать. То же и со словосочетанием «головки гнойников». А само слово «гнойников» из речи простолюдина. Образованный человек скажет – нарыв.

0 +

Только зарегистрированные пользователи могут голосовать
Остап Шило 03.02.2016 04:29

В речи персонажа «головки» и «гнойники» это нормально, но в речи автора говорит о том, что пишущий, простите за грубость, невежественный, неграмотный человек и далёк от литературы так же, как и от армии. Возможно, и дальше.
Ещё на стр. 10: «Женщина вышла на кухню и тут же вернулась с ложкой в руках». Я в восторге! В сотый раз одна и та же ошибка. Ну, а в чём же она могла нести ложку – в зубах, под мышкой или в паху? Второе – автор написал в руках. Получается, женщина несла чайную ложечку двумя руками? Удручающая безграмотность.
Ещё один смертный грех – Вторушин совершенно не знает природу слов. Доказательства на каждой странице десятками, но я выберу общепонятные.
Стр. 9: «Дом Залихмана… Его окружал высокий каменный забор. Старик открыл калитку…». Начнём со слова «забор». Оно сочетается преимущественно с деревянной оградой. А если дом огорожен камнем, то следует написать – каменной стеной. Согласитесь, что нелепо звучит: замок лорда Честертона был обнесён высоким каменным забором.
Следующее слово – калитка. Это небольшая дверь в заборе, сколоченная из нешироких коротких досок. Каменная стена с калиткой, как КамАЗ на колёсах от «запорожца». Но главное, что кавказцы, в том числе и чеченцы, закрывают свои дворы высокими, «глухими» воротами под стать стенам. У этой нации война – образ жизни. Они строят дома и дворы в буквальном согласии с поговоркой: мой дом – моя крепость. А наш автор-невежа влепил им в крепостную стену калитку со своего сада.
Стр. 11: «…над гребнем горы…». В сотый раз одна и та же ошибка. Уму непостижимая литературная глухота и безграмотность. В обиходе, на скамейке у сеновала или конюшни, так сказать можно. Герой произведения может так сказать. Но автор-то… Красиво будет сказано – на гребне волны. А в данном случае нужно было написать – над горным хребтом или над хребтом перевала.

0 +

Только зарегистрированные пользователи могут голосовать
Остап Шило 03.02.2016 04:29

Стр. 12: «… впиться губами в горячие губы…». Как поёт Здравко Чолич – всё повторяйся… Во-первых, грубо донельзя, о том, что нелитературно, и говорить нет надобности. Во-вторых, губами впиться невозможно физически. Ярче и правильней было бы написать – слиться в страстном или горячем поцелуе. А тут, как бык колхозный, – впиться губами! Ну да, в ведро с пойлом.
Стр. 17: «Они перехватили колонну в узком ущелье…». Пример всем примерам. Даже далёкие от литературы люди и те знают, что ущелье не бывает ни широким, ни средним. Обратимся к Ушакову, Шведовой, Ожегову или Далю: ущелье – узкая и глубокая расселина, трещина между горами. А если что-то более широкое, то это будет называться распадок…
Стр. 18: «В голове стучало одно: «Надо как можно скорее бежать из этой армии…». Грубая, колуном деланная фраза. Если кто-то скажет, что эта фраза литературная, – обоснуйте. Я доказываю, что бездарная. Дятел в лесу стучит. Ещё сердце в груди стучит. В висках может пульсировать, но в голове стучать – нет. В голове может засесть мысль, идея, план созреть, но стучать там нечему. Цель литературы – учить говорить правильно и красиво. А чему учит автор «Посланца»?
Стр. 19: «Потом раздался дробный стук каблучков…». Слышите, какое неблагозвучие? Раздаться можно в плечах. Ещё в лесу раздавался топор дровосека (Н. А. Некрасов). Слово «потом» – сорняк. Теперь посмотрите сочетание слов стук и каблучков. Слово стук подходит больше к слову каблуков. Много благозвучней и художественней сказать бы: затем (или вскоре, или через некоторое время) послышалась дробная россыпь каблучков. Этот пример, как автор должен работать со словом, искать красоту, сочетание. Проза, как и поэзия, должна бежать ручейком весёлым, лёгким, а не быть рубленой – «Потом раздался дробный стук каблучков…».

0 +

Только зарегистрированные пользователи могут голосовать
Остап Шило 03.02.2016 04:30

Прекрасный пример винегретного стиля на стр. 11: «– У вас есть школа? – удивился Беспалов. Селенье было маленьким и ему казалось, что в нем не должно быть никаких государственных учреждений». В одном предложении – газетный, разговорный, художественный и официальный стили. Это ж до какой степени нужно быть невежественным, чтобы не знать элементарных правил? И сплести прошлое с настоящим в одном предложении?
Я долго думал, как называть бездарных кропателей романов, и понял как – чернокнижники.
На этом завершу работу. Подведу черту: «Посланец» – не художественное произведение, а пособие – как нельзя писать.
Если кто-то может доказать обратное – прошу, но извольте обосновать своё мнение.

0 +

Только зарегистрированные пользователи могут голосовать
Остап Шило 10.02.2016 04:04

Ворошиловский стрелок вторушинского разлива
Псевдолитература в течение последних 15 лет заполонила прилавки магазинов и грубо вытесняет настоящую литературу с библиотечных полок. Печатают её, почему-то, массово и в неплохом полиграфическом исполнении.
На моём столе трёхтомник С. Вторушина «Избранное», изданный в 2012 году, отпечатанный в ИПП «Алтай». Имею необходимость «прогуляться» по всему трёхтомнику. Пойду не по порядку – с третьего тома. Проработаю роман «Посланец».
Разбор опуса начну с уточнения, что произведение с аналогичным названием издавалось в Санкт-Петербурге в 1999 году. Автор Н. Приклин. Затем книга с таким же названием, но уже другого автора, выходила в серии «Аркхем Вики». Тут или у автора с фантазией крайне туго, или он намеренно украл название раскрученных произведений. Мало того, он и обложке не смог придать своего лица, позаимствовав для неё заставку с верхнего колонтитула из книги В. Стремилова «Беловодье», изданной в Барнауле в 2010 году. Правда, ради приличия видоизменив её самую малость. Но это мелочи, их можно упустить из виду. Основа – текст.
Главный герой вторушинского опуса – капитан диверсионно-разведывательной группы Беспалов. Автор попытался изобразить его правильным, правдолюбивым, но… Впрочем, давайте по порядку.
Роман о периоде Чеченской войны – заострите на этом внимание. Беспалов – командир вышеназванной группы. Беспалова и его группу в части не любит никто – ни сослуживцы, ни командование. Мол, никому не подчиняются и своенравные. «Вот и сейчас Беспалов принял решение, не согласовав его с начальством», – пишет автор. Но ни здесь, ни после так и не говорит, какое решение. И сам Беспалов ничего сверхважного не совершает. Видимо, беспаловское решение так и осталось в мыслях автора. В такую характеристику группы не верится. И вот почему. Разведывательно-диверсионные группы отличаются жёсткой дисциплиной, ибо от их деятельности зависит жизнь не только их самих, но и жизнь сослуживцев всей части. Более того – боевой успех части.

0 +

Только зарегистрированные пользователи могут голосовать
Остап Шило 10.02.2016 04:05

История сохранила огромное количество фактов, когда своевольные вояки расплачивались жизнью за своё поведение, но среди них ни одного о своенравной и никому не подчиняющейся разведывательно-диверсионной группе. Это первое, что вызывает сомнение в авторской компетентности, если говорить о взятой им теме. Второе. Вряд ли командование части поставит во главе такой группы капитана, который ведёт себя как пуля со смещённым центром.
Далее. В начале главы автор называет группу «диверсионно-разведывательной», а на девятой странице уже «разведывательно-диверсионной». Ну и что в этом такого, скажите вы. Поясняю: первое слово указывает основное направление группы или подразделения, а второе – второстепенное, то, в чём состав менее подготовлен. Возьмите вузы: факультет «история и литература» – основной упор на историю, а на факультете «литература и история» – основной упор на литературу. В армии эти грани выражаются ещё ярче. Разведка и диверсанты – совершенно разные направления, соответственно, и программы их подготовки отличаются. Даже очень. Как день и ночь. Я могу рассказать подробно о подготовке тех и других, но это займёт не одну страницу. Суть в том, что автор – дилетант в армейских делах, однако взялся писать об этом. Значит, из-под его пера будет литься неправда, которая дезориентирует читателя и, соответственно, искажает историю.
В самом начале автор пишет, что группа Беспалова лежит в «засаде», а уже на следующей странице говорит, что стоит в «дозоре». А на 13-й странице называет это место «наблюдательный пункт». Для автора, видимо, все три термина означают одно и то же. Потому, как для него, думаю, и тяпка автомат. На самом же деле эти слова обозначают разные по назначению военные точки. Чтобы просветить автора хотя бы трошки, обратимся к словарям. Засада – скрытое место, где прячется одна из борющихся сторон с целью неожиданного нападения на противника. А группа Беспалова ни на кого нападать не собиралась. Значит, точка их расположения названа неверно.

0 +

Только зарегистрированные пользователи могут голосовать
Остап Шило 10.02.2016 04:05

Дозор – обход, осмотр, догляд, и т. д. Тоже ничего общего с местом дислокации группы Беспалова не имеет. Опять авторский промах. Третье название можно применить, но оно не обозначит точку в полном смысле их задачи. Было бы верно назвать их место охранно-наблюдательным постом. Потому как их задача наблюдать за местностью и охранять часть от внезапного нападения боевиков. Три выстрела и все в «молоко».
Далее. Военному, находящемуся на охранно-наблюдательном посту (и уж тем более в «засаде»), КАТЕГОРИЧЕСКИ запрещено уставом (об этом знает каждый боец ещё до принятия присяги) вступать в контакт с населением, дабы не выдать свое секретное место, каковыми являются засада с наблюдательным пунктом. Но автор, судя по опусу, этого не знает, т. к. он принимал присягу с огурцом в одной руке и мотыгой в другой. И вот автор приводит к посту чабана-аксакала и выталкивает ему навстречу из тайного укрытия своего бравого капитана-диверсанта-разведчика к нему с вопросом: «Чем могу служить?» (стр. 6). Ещё бы добавил в конце – батюшка, заставил бы Беспалова страстно облобызать длань чабана, и всё встало бы на свои места.
Хотя абзацем выше автор пишет: «Главный принцип разведчика – ты видишь всех, тебя не видит никто». А сам что натворил? Опять соврамши.
Согласитесь, что данную сценку мог сочинить только диковато-несведущий человек. Вдумайтесь – капитан диверсионно-разведывательной группы выскакивает из укрытия навстречу какому-то чабану (а возможно, и переодетому боевику), на открытую местность, выдав себя и товарищей, и вопрошает: «Чем могу служить?». Я понимаю, капитан не сам выскочил, его выгнал необразованный автор, но всё одно – за армию стыдно. В армии, в элитных группах, такие недотёпы не служат.
Но и это ещё не предел авторской глупости.
Чабан пришел, чтобы позвать капитана вылечить его заболевшую внучку. И капитан (по совместительству, видимо, брат милосердия) оставляет боевой пост, бодро шагает с чабаном-аксакалом к нему домой. При этом строго наказал сержанту:

0 +

Только зарегистрированные пользователи могут голосовать
Остап Шило 10.02.2016 04:06

«Остаёшься за меня… Я посмотрю, что там и тут же вернусь. Докладывать наверх будешь по ситуации». Какая жуткая дичь, какая дичь! Несусветный бред. Объясняю почему. Группа, находящаяся на охранно-наблюдательном посту, ОБЯЗАНА выходить на связь со штабом части строго по графику, и докладывает обстановку не кто иной, как сам командир группы. И если в означенное время на связь с частью выйдет кто-то другой, тут же последует вопрос: «Где командир, почему докладывает не он?!» Им ответят: «Командир ушёл в селение, лечить внучку чабана». В экстренном порядке, в самое короткое время, группа будет заменена, место дислокации поста сменено, а командир-лекарь, лишённый звания, вместе со всей группой пойдёт под трибунал. И по-другому быть не может. Действие-то происходит не в санатории, а в горячей точке.
Одних этих примеров достаточно для того, чтобы убедиться, что капитан вовсе не капитан и уж тем более не разведчик-диверсант, а всего лишь плод фантазии несведущего в военном деле автора. Рядовой солдат-первогодок и тот бы столько ошибок не натворил. Что такое во время военных действий выйти на открытую местность и «чирикать» с чабаном? В любую секунду снайпер боевиков просверлит тебе во лбу дырку, через которую улетучится жизнь.
Вчитайтесь в диалоги капитана со своими подчинёнными. Это не разговор военных, а базар Шуры Балаганова с Паниковским. Для примера стр. 13:
Сержант: - А мы изнервничались, пока ждали вас… Хорошо, что всё обошлось. Что там, в чеченской деревне?
Капитан: - Девочка очень серьезно больна. А у них нет даже аспирина.
Сержант: - Зато вдоволь калашниковых и даже гранатометов.
Капитан: - Вы же знаете, кто им это оставил.
Сержант: - Знаю, но нам от этого не легче…
Капитан: - Хорошо здесь… Звезды совсем рядом. Протяни руку, и дотронуться можно.

0 +

Только зарегистрированные пользователи могут голосовать
Остап Шило 10.02.2016 04:07

Замечательный диалог, да? Но не разведчиков-диверсантов. Профессиональный военный НИКОГДА не скажет «калашниковых», он скажет – калаш или АК. И гранатомёт не назовёт гранатомётом, а назовёт модель – РПГ. Такой диалог мог написать человек, недосягаемо далёкий от армии или объевшийся брюквы до помутнения в мозгу.
Ещё один ляп. Говорит капитан чабану (стр. 7): «Я к вам приду, а мне там приставят автомат к затылку». То, что это совершенно не речь военного профессионала, ясно и без комментариев. Меня огорчило невежество автора в армейском деле. Военный никогда не скажет «автомат к затылку». НИКОГДА. Он скажет ствол в голову или к голове. Это первое. Второе. Автомат никто и никогда из военных не будет наставлять в голову. Причин много: и вес, и длина оружия, и т. д. Представьте, если Беспалов ростом под метр девяносто, а боевик около ста семидесяти пяти, то как же ему, боевику, будет неудобно, стоя на цыпочках, на поднятых руках держать автомат. Но самое главное в том, что из-под автомата, если он направлен на затылок, любой, обладающий хорошей реакцией (а у разведки и диверсантов она очень хорошая) легко выйдет. А вот из-под пистолета – практически нет шанса. Поэтому автомат всегда наставляют или в грудь, или в спину. Кстати, об этом говорится в программе подготовки ДРГ.
Далее. В программе подготовки разведчиков и диверсантов множество важных аспектов (малозначительных там нет), в том числе и такие, как осторожность. Основа этого – ничего не трогать руками, предварительно не осмотрев со всех сторон. Не выходить и не входить, не оценив ситуацию и не осмотрев местность, здание и пр., пр. И это у них буквально въедается в каждую клетку организма до такой степени, что они даже перестают при встрече подавать руку для пожатия. И боковое зрение у них развито до совершенства. А внутреннее чутьё доведено до такой степени, что они способны чувствовать на себе взгляд даже спиной. Что же автор «Посланца» вытворяет с капитаном? Он загоняет его в селение, затем во двор,

0 +

Только зарегистрированные пользователи могут голосовать
Остап Шило 10.02.2016 04:07

затем в дом, где проводит по комнатам без оглядки. И нигде, ни разу капитан не показал, что он разведчик-диверсант, ни одним движением, ни одной мыслью. Наоборот, автор вывел капитана полным растяпой, какие обычно проходят службу в стройбате. Пример на стр. 9: «Дом Залихмана – каменный, приземистый, с плоской крышей – стоял на самом краю селения. Его окружал высокий каменный забор. Старик открыл калитку, пропустил в нее сначала Беспалова, затем прошел сам». Вчитались? Разведчик, диверсант впервые видя человек, оставляет его за своей спиной, входя в незнакомый двор на враждебной стороне. Бред! Никогда во время военных действий разведчик или диверсант не повернётся к незнакомому человеку спиной. Ну, просто дикость какую-то несёт автор. Далее ещё смешнее. На этой же странице: «Беспалов… прежде, чем войти в дом, снял ботинки». (!) Я уже не просто огорчён, а разозлён авторским невежеством. Объясняю. В комплекте формы спецподразделений нет ботинок. Это автор бродит в ботинках, а спецназовцы – в берцах, чтобы снять и обуть которые нужно время. И капитан бы никогда их не снял, ибо, случись заваруха, у него не будет времени зашнуровывать берцы, а драпать в горы и вступать в бой в носках он не сможет. Он будет уязвим, так как босой на острых камнях не сможет маневрировать, лавировать, не говоря уж о рукопашной схватке.
Далее ещё глупее. Стр. 9: «Сразу было видно, что у нее высокая температура. Ее щеки горели, на лбу выступила испарина, слипшиеся волосы были мокрыми. Беспалов дотронулся до ее раскаленного лба…». Если так видно, что у человека температура, то для чего ещё и трогать его? Основные рабочие органы разведчика – глаза. Я уже говорил об этом. А автор-колхозник заставляет капитана, как пакостливого ребёнка, всё трогать руками.

0 +

Только зарегистрированные пользователи могут голосовать
Остап Шило 10.02.2016 04:08

Следующее. В разведчики и диверсанты, как все знают, идёт жёсткий многоуровневый отбор. Кроме хороших физических данных, психологической устойчивости требуются ещё и неординарные умственные способности. Здесь имеется виду концентрация внимания, память (в том числе и зрительная) и скорость мышления. И бойца, который по часу раздумывает о принятии какого-либо решения, в спецподразделения никогда не возьмут. Разведчики и диверсанты принимают решения быстро, порой в долю секунды. Ну нет у них времени на раздумья. Пока он гадает на ромашке – кирдык придёт и ему, и всем, кто с ним, а также и тем, кто за ними. А вторушинский спецназовец (стр. 8): «Беспалов начал торопливо соображать…», стр. 8 – «Беспалов мучительно соображал…», стр. 15 – «Беспалов долго смотрел ему вслед, переваривая услышанное…». Остап Бендер о таком разведчике сказал бы так: «…вы произошли не от обезьяны, как все граждане, а от коровы. Вы соображаете очень туго, совсем как парнокопытное млекопитающее». И был бы прав.
У разведчиков и диверсантов завидная выдержка. Они никогда не поддаются эмоциям. И эта черта характера проверяется при отборе в спецназ. Человек, обладающий характерной склонностью попадать под влияние эмоций, не может быть зачислен в спецназ. А что же капитан Беспалов? Он, узнав, что в селении, где может находиться враг, болен ребёнок (возможно, болен), бросает боевой пост, верит первому встречному и открыто шагает в селение, как бравый солдат Швейк! И это ещё не всё. На стр. 10 у него, едва услышал имя чеченки, «…учащенно застучало сердце». И он уставился на неё, как баран на новые ворота. Стр. 11 – «…Надя уверенно шла между деревьев, и Беспалов успокоился». Далее автор расписывает вообще бредовую сцену, в которой спецназовец со стажем влюбляется в считанные мгновения в чеченку, словно заправский ловелас. Стр. 12 – «Он оглядел в темноте ее фигуру». Притом что одета она была в чёрное, значит «растворялась» в темноте. Но автор сделал из капитана индейца Зоркий Глаз.

0 +

Только зарегистрированные пользователи могут голосовать
Остап Шило 10.02.2016 04:08

Вместо того чтобы следить за местностью он пялится на вдову-чеченку. Далее: «Надя стояла так близко, что Беспалов слышал ее дыхание, ощущал, как поднимается и опускается грудь при каждом вздохе. И от этой близости женщины, до которой можно было дотянуться рукой, у него начала кружиться голова… Беспалов еле сдерживал себя от почти нечеловеческого желания схватить ее, прижать к себе, впиться губами… он непроизвольно вытянул руки…». Да, нордический характер у капитана, ничего не скажешь. О русском языке поговорим ниже.
Спецназовцы в совершенстве владеют боевым самбо, армейским рукопашным боем (в т. ч. и стиля Кадочникова), дзюдо и т. д. И в каждом из этих видов боевого, а также спортивного направления прежде всего учат правильно приземляться (падать). Но автор об этом не знает, потому как далёк и от армии, и от спорта. Тем более от спецназа. А потому и пишет на стр. 19 о капитане Беспалове: «Он так торопился к своему наблюдательному пункту, что несколько раз упал, ободрав ладонь и больно стукнувшись боком о затвор автомата». Растяпа капитан, колхозник косолапый. Это первое. Второе. Удариться боком о затвор можно только в том случае, когда автомат на плече. А Беспалов бежит во время боя, под обстрелом, и потому никак автомат у него не может висеть на плече, он у него в руках, чтоб в любую секунду можно нажать на спусковой крючок. А как бегут под обстрелом? Правильно, пригнувшись как можно ниже к земле, изредка припадая к ней. Попробовал бы автор повесить автомат на плечо и бежать (да ещё и в горах), пригнувшись к земле.
Бессовестно автор врёт и на стр. 9: «…разведывательно-диверсионные группы проходят короткие курсы медицинской подготовки». О языке и стиле, как я уже пообещал, поговорим ниже. А вот названные автором группы не «проходят короткие курсы медицинской подготовки», а осваивают навыки оказания первой помощи в условиях боевых действий и нестандартных жизненных ситуаций.
Итак, мы выяснили, что автор в армейском деле полный профан и накрапал чушь несусветную.

0 +

Только зарегистрированные пользователи могут голосовать
Остап Шило 10.02.2016 04:09

Теперь перейдём к другой грани опуса, которая также относится к тому, что не пиши о том, чего не знаешь.
На стр. 6 автор «рисует» чабана-чеченца: «Из-под старенькой шляпы с отвисшими полями выбивались тёмные волосы с редкими блёстками седины». А на предыдущей странице автор одел чабана в бурку. Наверное, с чапаевского плеча. А здесь не то с перепугу, не то с дури нахлобучил на голову фетровую шляпу. Объясним несведущему автору, что чеченцы носят не бурки, а бешметы или черкески. И уж никогда аксакал не напялит на голову шляпу, он лучше застрелится, чем позволит себя опозорить. Для него папаха – символ почёта, уважения, мужества и т. п. И не дай бог, кто-то надумает схватить его за папаху – смертный грех, кровное оскорбление! Это, видимо, для автора шляпа с широкими полями – голубая мечта, как для Остапа Рио-де-Жанейро.
На стр. 11 чеченец-аксакал отправляет дочь (а возможно, она ему сноха, автор об этом ничего не сообщает) ночью провожать русского офицера! Чеченской женщине и в мирное-то время запрещено общаться с русскими мужчинами, а тут война… Далее выясняется, что ещё и года не прошло со дня смерти мужа этой чеченки, а у неё уже (стр. 9): «…волосы которой были покрыты светлой газовой вуалью. Она ждала русского врача». Да, уж… Что бы не сочинить такой бред, автор хотя бы узнал, сколько времени у чеченцев длится траур, какую и из чего они в это время носят одежду… Если бы боевики встретили чеченку с русским офицером в лесу, то в первым, кого бы они убили, была бы чеченка. Писать о том, чего не знаешь, может только полный невежа.
Ещё. На стр. 7 автор пишет: «…взволнованно ответил старик…». Это о чабане-чеченце. У чеченцев в крови, по вековой традиции сдержанность и в горе, и в радости. Тем более в разговоре с чужаком. Сдержанность подчёркивает их гордость, независимость, мужественность, а в разговоре с посторонним и превосходство. Из этого следует, что автор и мизерной части не знает из того, о чём бормочет в опусе. Для чеченца показать свои чувства собеседнику

0 +

Только зарегистрированные пользователи могут голосовать
Остап Шило 10.02.2016 04:10

– опустить себя ниже плинтуса. В Барнауле чеченцев много, можете убедиться в моей правоте.
Теперь ещё одна составляющая романа – медицина.
Стр. 10: «Беспалов осторожно дотронулся пальцами до горла у нижней части подбородка». Это какого же марсианина он ощупывал? У человека-землянина горло находится не у нижней части подбородка. И ощупывают не горло, а лимфоузлы и миндалины. Но между ними и подбородком область слюнной железы или подъязычные мышцы. Загляните в любое издание по анатомии человека. Да и что бы это дало капитану? Он не лор, не хирург, не терапевт.
Читаем далее. Стр. 10: «Беспалов попросил девочку открыть рот и сразу увидел у основания горла два нарыва». Беспросветная безграмотность! Нет у человека основания горла. Нарывы образовываются на миндалинах, ещё может обметать надгортанник. Далее Беспалов начинает лечить девочку: «Он осторожно содрал кончиком ложки головки гнойников…». О чем думал автор и что представлял себе, описывая эту дикость? Хоть бы с медиком посоветовался, прежде чем писать чушь. О стиле и языке поговорим ниже.
Ещё автор совершенно не ориентируется и во временном пространстве. Беспалов пришёл к чабану в дом под палящими лучами солнца, пробыл там максимум около получаса. А когда вышел из дома с плоской крышей, то: «Луна была на ущербе, над гребнем горы, покачнувшись, появился лишь её маленький бледный серпик. Лес казался темным и затаившимся, под ногами не было видно тропинки…». Не хило время бежит, да?
На стр. 9 автор пишет: «Беспалов знал горские обычаи…», а на стр. 12 он уже не знает, почему горские женщины носят чёрные одежды. Такое чувство, что автор шпарит и через пару строк забывает, что наметал на бумагу.

0 +

Только зарегистрированные пользователи могут голосовать
Остап Шило 10.02.2016 04:10

Теперь поговорим о зоологических знаниях автора. За них я автору благодарен до глубины души. Так, до слёз, я не смеялся с детской поры. Читаем на стр. 19: «…запомнил выскочившую из кустов овечку… стремительно поскакавшую вниз по склону…». Уж, не на этой ли овечке в известной песне скакал казак через долину? Как прочту эту строчку – так до слёз! Ну, уморил автор! За одно это предложение он должен быть удостоен звания Короля Бездарности до скончания века. Разберём это предложение. Слово «овечка» применимо в разговорной речи. В художественном произведении оно допустимо только в речи героя. Автору было бы правильно сказать – овца. Слово «скакать» не приемлемо к бегу овце. Оно логично сочетается с движением лошади. Так же и слово «стремительно». Бросок леопарда, рыси может быть стремительным, но овца стремительно скакать не может. Не дано ей этого природой. Все, кто видел овцу в поле, а не по телевизору, как автор, понимают, о чём я говорю. Я родился в селе, и у нас были овцы. С друзьями, ещё дошкольного возраста, мы катались на них. А в отроческом возрасте осёдлывали телят. И уж точно знаю, что овца скакать стремительно не может. И каждый грамотный человек это знает. Более того, к бегу живого существа в литературном произведении более приемлемо слово «стремглав».
А вот как автор описывает людей. Стр. 6: «…с худым узким лицом, потемневшим от горного солнца». Это он чабане, который, как к себе домой, идёт к дозор-засаде. Все мы знаем, что чеченцы и без того имеют смуглый оттенок кожи. Стр. 7: «На лицо старика легла тень, он стало еще чернее». Строкой ниже: «Лицо старика потемнело окончательно». Автор непревзойдённый мастер слова! Академик словесности.
Переходим к основному – стилю, слогу и культуре языка.
Л. Н. Толстой писал: «Если бы я был царь, я бы издал закон, что писатель, который употребляет слово, значение которого он не может объяснить, лишается права писать и получает 100 ударов розог».

0 +

Только зарегистрированные пользователи могут голосовать
Остап Шило 10.02.2016 04:11

Ещё говорят: «Кто ясно мыслит, тот ясно излагает». Чтобы играть на музыкальном инструменте, нужен слух. И это неоспоримо. Только далеко не каждый музыкант обладает талантом писать музыку. Плохое сочинение никто не будет исполнять и, тем более – слушать. То же самое можно сказать о живописи и т. д. Но почему-то большинство людей (невежественных, конечно) полагают, что стать писателем ничего не стоит. Однако без природного дара чувствовать слово, видеть его оттенки, человек никогда не станет писателем. Щелкопёром, бумагомарателем – да, а писателем – нет.
Давайте посмотрим, как это получается у автора «Посланца».
В рассматриваемом опусе на стр. 5 читаем: «…построенными из подручного камня домами». Полная несовместимость слов. В данном случае слово подручный применимо к слову материал. Будет грамотно сказать: «…построенными из подручного материала домами». Верно? Конечно. Выбросить слово подручный из предложения, составленного автором, и оно станет сносным. На троечку потянет.
Там же: «На альпийских лугах нависающей над долиной горы старый чеченец с мальчиком лет десяти пасли отару овец». Предложение построено по принципу стиральной доски. Внимательно прочтите подчёркнутую бессмыслицу. Окончание предложения – тавтология. Отара – относится только к овцам. Ни к гусям, ни к лошадям, ни к другим видам животных это слово не пришить. Как не скажешь – уха из рыбы. Грамотный человек так не скажет, он просто скажет уха, а для важности может уточнить из какой рыбы – из щуки, карася, линя. Двумя предложениями автор показал свою полнейшую безграмотность.
Стр. 6: «В тот вечер было так же, как много раз перед этим». Шедевр! Видимо, автор выкрал это из записной книжки Виктора Черномырдина, опередив Задорнова.
Слог автора напоминает мне глухариное токование. Пример тому –предложение на стр. 7: «Отказать нельзя, это будет не только не по-человечески, но и бросит лишнюю тень на русского солдата». Из этого сказа следует, согласитесь, что на русском солдате уже много теней,

0 +

Только зарегистрированные пользователи могут голосовать
Остап Шило 10.02.2016 04:11

а эта будет лишняя. Что автор хотел сказать – я понимаю. Как понимаю и то, что он просто не может и не способен выразить грамотно мысль. Как первоклассник. Уберите слово «лишнюю» и предложение станет приемлемым.
Ещё автор грешен тем, что авторскую речь усыпал разговорными оборотами и словами. В речи героев они – мазки мастера, которые подчёркивают характер, интеллект, силу воли, профессионализм и т. д. Но в авторской речи они не допустимы. Это изучают в ещё школе. Автор же «Посланца» имея высшее образование, всю жизнь проработав в газетах и журнале, – но почему-то этого не знает. Примеры.
Стр. 9: «Её щеки горели…». Правильно будет сказать – её щёки пылали жаром.
Там же: «…чтобы сбить температуру». Сбить можно широкополую шляпу с головы, ворону с забора… Работа писателя над произведением подобна работе художника над картиной. Один подбирает краски, второй – слова. Но Вторушин себя такой работой не утруждает, что в голову взбрело, то на бумагу и легло.
Стр. 10: «…осторожно содрал кончиком ложки головки гнойников…». Во-первых, слово «осторожно» никак не стыкуется со словом «содрал». Первое означает – осмотрительность, нерешительность, деликатность, бережность. Второе – сделать что-нибудь сдуру, грубо, резко, насильно. Следующее – кончиком ложки. Это дворовый оборот, и в речи автора он как чумазый на шёлковом одеяле. И та же ошибка, что «отара овец». Зачем говорить «кончиком ложки», ибо и так понятно, что серединой он соскоб не сделать. То же и со словосочетанием «головки гнойников». А само слово «гнойников» из речи простолюдина. Образованный человек скажет – нарыв. В речи персонажа «головки» и «гнойники» это нормально, но в речи автора говорит о том, что пишущий, простите за грубость, невежественный, неграмотный человек и далёк от литературы так же, как и от армии. Возможно, и дальше.
Ещё на стр. 10: «Женщина вышла на кухню и тут же вернулась с ложкой в руках». Я в восторге! В сотый раз одна и та же ошибка. Ну, а в чём же она могла нести ложку – в зубах,

0 +

Только зарегистрированные пользователи могут голосовать
Остап Шило 10.02.2016 04:12

под мышкой или в паху? Второе – автор написал в руках. Получается, женщина несла чайную ложечку двумя руками? Удручающая безграмотность.
Ещё один смертный грех – Вторушин совершенно не знает природу слов. Доказательства на каждой странице десятками, но я выберу общепонятные.
Стр. 9: «Дом Залихмана… Его окружал высокий каменный забор. Старик открыл калитку…». Начнём со слова «забор». Оно сочетается преимущественно с деревянной оградой. А если дом огорожен камнем, то следует написать – каменной стеной. Согласитесь, что нелепо звучит: замок лорда Честертона был обнесён высоким каменным забором.
Следующее слово – калитка. Это небольшая дверь в заборе, сколоченная из нешироких коротких досок. Каменная стена с калиткой, как КамАЗ на колёсах от «запорожца». Но главное, что кавказцы, в том числе и чеченцы, закрывают свои дворы высокими, «глухими» воротами под стать стенам. У этой нации война – образ жизни. Они строят дома и дворы в буквальном согласии с поговоркой: мой дом – моя крепость. А наш автор-невежа влепил им в крепостную стену калитку со своего сада.
Стр. 11: «…над гребнем горы…». В сотый раз одна и та же ошибка. Уму непостижимая литературная глухота и безграмотность. В обиходе, на скамейке у сеновала или конюшни, так сказать можно. Герой произведения может так сказать. Но автор-то… Красиво будет сказано – на гребне волны. А в данном случае нужно было написать – над горным хребтом или над хребтом перевала.
Стр. 12: «… впиться губами в горячие губы…». Как поёт Здравко Чолич – всё повторяйся… Во-первых, грубо донельзя, о том, что нелитературно, и говорить нет надобности. Во-вторых, губами впиться невозможно физически. Ярче и правильней было бы написать – слиться в страстном или горячем поцелуе. А тут, как бык колхозный, – впиться губами! Ну да, в ведро с пойлом.
Стр. 17: «Они перехватили колонну в узком ущелье…». Пример всем примерам. Даже далёкие от литературы люди и те знают, что ущелье не бывает ни широким, ни средним. Обратимся к Ушакову, Шведовой,

0 +

Только зарегистрированные пользователи могут голосовать
Остап Шило 10.02.2016 04:12

Ожегову или Далю: ущелье – узкая и глубокая расселина, трещина между горами. А если что-то более широкое, то это будет называться распадок…
Стр. 18: «В голове стучало одно: «Надо как можно скорее бежать из этой армии…». Грубая, колуном деланная фраза. Если кто-то скажет, что эта фраза литературная, – обоснуйте. Я доказываю, что бездарная. Дятел в лесу стучит. Ещё сердце в груди стучит. В висках может пульсировать, но в голове стучать – нет. В голове может засесть мысль, идея, план созреть, но стучать там нечему. Цель литературы – учить говорить правильно и красиво. А чему учит автор «Посланца»?
Стр. 19: «Потом раздался дробный стук каблучков…». Слышите, какое неблагозвучие? Раздаться можно в плечах. Ещё в лесу раздавался топор дровосека (Н. А. Некрасов). Слово «потом» – сорняк. Теперь посмотрите сочетание слов стук и каблучков. Слово стук подходит больше к слову каблуков. Много благозвучней и художественней сказать бы: затем (или вскоре, или через некоторое время) послышалась дробная россыпь каблучков. Этот пример, как автор должен работать со словом, искать красоту, сочетание. Проза, как и поэзия, должна бежать ручейком весёлым, лёгким, а не быть рубленой – «Потом раздался дробный стук каблучков…».
Прекрасный пример винегретного стиля на стр. 11: «– У вас есть школа? – удивился Беспалов. Селенье было маленьким и ему казалось, что в нем не должно быть никаких государственных учреждений». В одном предложении – газетный, разговорный, художественный и официальный стили. Это ж до какой степени нужно быть невежественным, чтобы не знать элементарных правил? И сплести прошлое с настоящим в одном предложении?
Я долго думал, как называть бездарных кропателей романов, и понял как – чернокнижники.
На этом завершу работу. Подведу черту: «Посланец» – не художественное произведение, а пособие – как нельзя писать.
Если кто-то может доказать обратное – прошу, но извольте обосновать своё мнение.
Остап Шило

0 +

Только зарегистрированные пользователи могут голосовать
Зарегистрируйтесь или войдите
для того чтобы оставлять комментарии
Лучшее в разделе:
    Регистрация для авторов
    В сообществе уже 1016 авторов
    Войти
    Регистрация
    О проекте
    Правила
    Все авторские права на произведения
    сохранены за авторами и издателями.
    По вопросам: support@litbook.ru
    Разработка: goldapp.ru