litbook

Поэзия


Букварь весны0

О, не молчите! Безмолвью века

Не обрекайте!

Первое слово сказала река

На перекате:

 

Сбила дыхание, всхлипнула – и

Вся зазвучала,

Вскользь проговаривая буквари

Первоначала...

 

Вызубрив грамоту, выровняв слог,

Веры взыскуя,

Речь заплетает в сверкающий ток

Острые струи –

 

И обрывается в самую глубь…

Но исцелит ли

Прикосновенье обугленных губ

К чистой молитве?

 

Пьющему пламя глоток за глотком,

Лгущему жадно

Холод её чистоты незнаком,

Боль безотрадна.

 

Небо дымится – и что мы потом

С прошлого взыщем,

Глядя, как волны вздымает потоп

Над пепелищем?

 

*  *  *

 

За три дождя одежда трижды промокла.

На повороте была деревенька Ёква.

Дальше стеной стояла тайга, и в неё река

Уходила как птица под облака.

 

А в деревеньке было печально пусто,

Только сырой смородины злое буйство

У тёмных срубов, продавленных небом крыш…

И казалось, ты не идёшь, а спишь:

 

Тропа на глазах зарастает гусиной травкой,

В бурьяне в прах рассыпается ржавый трактор,

По ветхим заборам струится ручьём вьюнок –

И только над самой дальней избой дымок

 

И женский взгляд за белою занавеской –

Беспечальный, пронзительный, занебесный…

 

 

*  *  *

 

Валеночки белые, шубейка до пят…

По дорогам тёмно, а в избах спят.

Под мостом заходится слезами река,

Ходит переулочками девка­пурга.

 

Ходит переулочками, ищет беды,

Долго молча молится у тёмной воды.

Горяча промоина, дымится дымком,

Слово не промолвлено – да знамо о ком.

 

Не ходи на улицу, не слушай пургу,

Не ступай по следу на неверном снегу,

В окна не выглядывай, лучину не жги –

Всё равно за стёклами не видно ни зги.

 

Спи­усни без памяти о прожитом дне,

Не ходи по улицам в негаданном сне,

В окна не заглядывай, не кликай беды,

Не молись о радости у чёрной воды.

 

 

*  *  *

                          Михаилу Стригину

 

…О, я угадаю, наверно, не скоро,

Какими судьбами мы в небе носимы…

Высокие амфоры зноя морского

Везёт караван через душные зимы.

Сломать бы сургуч, приложиться губами

К шершавому горлышку с привкусом глины –

Но волны, что прежде несли и купали,

Беззвучно уходят в ночные долины,

 

И амфора, ахнув, ложится на камень

Тяжёлым округлым коричневым боком –

И влажно блестит в полутьме черепками,

Как частыми звёздами в небе глубоком.

 

И жажда моя неутешна отныне,

И сколь ни мечтаю забыть – бесполезно,

Как ветер качает мосты навесные –

Пути караванов сквозь гулкие бездны.

 

 

*  *  *

   Памяти Александра Конопелькина

 

Так воду ладонями ловят, моля о милости.

Так, жажду утолив сухими слезами,

Слушают сердце: как ты, не утомилось ли? –

И просыпаются заполночь на вокзале.

 

За окнами темнота латает пробоины,

Но свет плывёт, томительный и случайный, –

Это слова, что были во сне промолвлены,

Проходят, словно ангелы со свечами,

 

Из зала в зал идут, и свечи их плавятся.

Идут и молча смотрят в спящие лица.

И капает жёлтый воск на лёгкие платьица,

Боясь о чёрный мраморный пол разбиться.

 

И долго светится воздух там, где они прошли.

И долго звенит молчанье их голосами.

Сердце моё, ответь, прошу тебя – помнишь ли?–

Как просыпаются заполночь на вокзале…

 

 

*  *  *

 

Как тополиный пух к протянутой ладони –

Душа моя к тебе. Любого сквозняка

Достаточно – о нет, хотя бы просто вспомни,

И словно бы ко мне протянута рука.

 

Душа моя – к тебе… Тончайших этих линий

В горячей пустоте прочерчено насквозь

Бесчисленно, и я пушинкой тополиной –

Нежданная печаль или незваный гость –

Тревожу твой покой, и вся его громада

Колеблется, дрожит и рушится к ногам…

О, тополиный пух – июньская досада,

Прибитая дождём к дорожным берегам, –

 

Он всё ещё летит с закрытыми глазами!

Вот так душа моя, не ведая обид,

В июне – как во сне, в миру – как на вокзале,

К тебе летит…

 

 

*  *  *

 

Ты ли, огонь тая,

Ищешь душе соседства?

Тихая речь твоя

Да не коснётся сердца.

 

Замкнутое замком –

Сводом высокой сини –

Слово моё – закон

Неумолимой силы,

 

Ибо стоит за ним

Медленный ход созвездий.

Именем ли твоим

Молча клянутся вести –

 

Место им у ворот

Перед щитами стражи.

Только одна войдёт –

Которая правду скажет.

 

 

*  *  *

 

Огонь неизбежного ада

Неведомой клятвой заклят:

Сквозь влажную ткань листопада –

Закат.

 

О, эти небесные ткани

Надёжнее стен крепостных!

То пламя, то холод рывками

Колеблют их –

 

Но падают в страшную бездну,

Откуда нежданно пришли,

И я замираю безвестно

У края земли:

Ничем ни одну не меняя

Из наших губительных тайн,

Струится, сердца заслоняя,

Прозрачная ткань,

 

И многое видно за нею –

Не в силах глаза отвести,

Одно повторяю, немея:

Прости…

 

 

*  *  *

 

Ещё ты бредишь волею морской,

Ещё горит лицо в солёных брызгах –

Но вдруг однажды встретишься с тоской,

Блуждающей в холмах фанагорийских.

 

В зелёной виноградной тесноте

Потянется рука за спелой гроздью –

И по одной пронзительной черте

Ты угадаешь молодую гостью.

 

И если взгляды встретятся на миг,

Чтоб никогда потом не пересечься, –

Откроется таинственный родник

В твоём уже почти уснувшем сердце.

 

В пустыне моря на колени пав,

В пустыню неба опрокинув зренье,

Ты будешь умолять пустыню трав

Вернуть тебе её – или забвенье,

 

И время над твоею головой

Расступится – и, значит, ты живой,

Бессмертный и единственный – пока

С тобой фанагорийская тоска.

 

 

*  *  *

 

Букварь весны раскрыт. На первом развороте –

Ни года, ни числа, лишь звон и синева,

И солнечная кровь, прозрачная на взлёте,

В лагунах тёмных крон тепла и зелена.

 

Букварь весны раскрыт. Но знаки непонятны,

Картинки расплылись, как от случайных слёз,

И трудно разглядеть сквозь радужные пятна

Грядущую судьбу надолго и всерьёз.

Учи меня читать, соединять словами

Пространства и века, людей и города!

Сколь было переправ – да их уже сломали,

И всё короче путь отсюда в никуда.

 

Но есть букварь весны, и знаков очертанья

Возможно угадать, припоминая сны.

Учи меня читать, соединяя тайны,

Храни мосты миров, что соединены!

 

 

*  *  *

 

Из окрестных весенних распушенных крон –

Золотых междометий оглушительный звон!

 

Легкокрылый язык, невесомая вязь:

Восклицать – восторгаясь, восхищать – не боясь.

 

Эта звонкая радость – не про нас, а про них,

Это небо открыло долгожданный родник.

 

В тонколистые чаши разливается хмель,

Можно допьяна слушать, но пригубить – не смей:

 

Эти вешние вина не про наши уста –

Разве мелкие брызги, разве искру с листа…

 

 

Нина Александровна Ягодинцева – поэт, член Союза писателей России, кандидат культурологии. Родилась 29 января 1962 г. в Магнитогорске, живёт в Челябинске. Окончила Литературный институт им. А.М. Горького. Автор семи поэтических книг. Лауреат премии имени П.П. Бажова, лауреат Литературного конкурса имени К.М. Нефедьева. Возглавляет областную литературную мастерскую (до 2003 г. при Челябинском отделении Союза писателей России, после – при областном фонде культуры).

Рейтинг:

0
Отдав голос за данное произведение, Вы оказываете влияние на его общий рейтинг, а также на рейтинг автора и журнала опубликовавшего этот текст.
Только зарегистрированные пользователи могут голосовать
Зарегистрируйтесь или войдите
для того чтобы оставлять комментарии
Лучшее в разделе:
Регистрация для авторов
В сообществе уже 998 авторов
Войти
Регистрация
О проекте
Правила
Все авторские права на произведения
сохранены за авторами и издателями.
По вопросам: support@litbook.ru
Разработка: goldapp.ru