litbook

Поэзия


Арт-объединение "15-31"0

Свободная касса

 

 

Вместо эпиграфа

 

к истине путь мытарствами выстелен,

свет на кухне горел бесперебойно

в течение года. Локальные войны

с самими собой и поиски смысла

отражались на творчестве и чертах лиц,

что всегда позволяли себе улыбаться.

весна под номером двадцать тринадцать –

раунд второй – играем блиц...

 

*** Абрикосовый пирожок (Кирилл Александров)

Мысль катится строго по проложенным рельсам

Из нравоучений и стереотипов –

Если ты еврей, то где твои пейсы?

Если высокий блондин, то где твой черный ботинок?

 

 

Электричка (Мария Сараджишвили)

 

Я отпускаю сотую электричку,

Глядя вслед стучащим колесам.

Говорят, мол, поезд ушел.

Как по указанию, пишу строго в личку,

А ощущения – всё так взросло.

Даже целоваться у школ.

 

На перроне кипят вопросы

«Откуда?». С чего взяли, что нужно

Быть мной, а не Вами?

Январь расцелует колеса,

Принимая в объятья радушно.

И примерзая губами.

 

У нас все терпение съело вокзалом

И запахом выгнивших шпал.

Платформы. Ступени. Ступни.

Я многого вслух не сказала:

Просто ты очень коротко спал.

И разбудил нас стук ли?

 

Прощания стали вредной привычкой,

От которой становится слишком нервно

Отыскивать знакомые лица.

Я провожаю последнюю электричку,

Хотя отзвонилась, что уеду на первой, –

Чтобы впервые не бежать,

а остановиться.

 

 

Двойной эспрессо (Алекс Форс)

 

А вы знаете,

Что в дороге человек лишается прошлого?

Неважно, мешает ли,

И пусть звучит пошло,

Но факт – неизбежно он

Растворится в шуме пути:

Не узнает, куда идти.

Не вспомнит, зачем быть им.

 

 

Макфлурри Де Люкс (Ольга Лебединцева)

 

Время под стук колес становится мягким, как сыр,

Кажется, Сальвадор, очень любил поезда.

Я переполнен смыслом, я снами почти что сыт,

Эй, кто не спрятался, я сосчитаю до ста, до ста, до ста…

 

Музыка не закончится, хоть и истерт винил,

Будет лейт(локо)мотив, вечно манить меня вдаль,

Даль ведь невиновата, в чем бы ты ее не винил,

Даль это героин, яд, цианид, спрятанный в сладкий миндаль.

 

Я наблюдаю сквозь окна, сидя в своем купе,

Все города одинаковы, разница в людях,

Там, в моем городе, снег, и чайник давно вскипел,

Я возвращаюсь туда, чтобы вновь захотеть убежать оттуда.

 

 

Глясе (Алекс Форс)

 

Я обновляюсь с фазой луны.

Во мне:

Ром и кола. Черное с черным.

Отчетливо помню оттенки,

тени, цвета.

Вокруг – суета,

Но и та не может пробить оборону,

Алям Аль – Миталь, мира снов,

В котором бароном,

примерно,

Является ваш покорный слуга.

 

Деталям – внимания.

Запахам, образам, звукам,

В ночи – переулкам,

Когда чернота изнутри

Черноту пробивает извне.

Вселенная, че,

Ускользает,

Когда ты, попав под удар

кувалды Морфея,

Теряешься в ней.

 

Проверь, а не спишь ли теперь?

 

 

Картофель фри (Кирилл Александров)

 

Я видел глаза людей, что понуро обедают

В заводских столовых, пюре и котлетами

Заедая усталость и мысли о прошлом,

Где буклеты агенств похоронных 

и свадебных фотографий матовость

Смотрятся невыносимо пошло.

Признавая стагнацию и господство системы,

В клубок сматываюсь

Нитью шерстяной ощерясь,

Не горит больше звезда над Вифлеемом…

Кислота кипятком сочится сквозь щели

В бетоне фабричной стены

И в той кислоте растворяется перспектива:

Рабочие, служащие – где они и где мы –

Все те же слезы и зубов скрежет

При распределении финансовых активов

Фрезерные станки неумолимо режут

Все, что обделено вниманием,

Оставляя сверкающие плеши,

Провозглашая господство трудового мая:

 

Промышленный социализм с коммерческой оболочкой,

От каждого – по способностям, смена за сменой

Для ростков новой свободы слишком твердая почва,

Джунгли зовут всех ловких и смелых…

 

Но, путаясь в схемах, отчетах и интернет-трафике,

Схватишь маркер, отметишь на карте точку, где ждут

Тебя люди со свадебных фотографий,

Очнешься, проложишь свой главный маршрут,

Что войдет в альбомы, календари и буклеты -

Май 

закончился, 

добро 

пожаловать 

в лето...

 

 

Самый русский пиит (Ренат Рахимов)

 

Если я умру (а умру по-любому,

Скорее всего при деньгах и славе),

Не делитесь на своих и чужих,

 

Пробегитесь по фотоальбому.

Пусть на моей гранитной аве

Будет фото, на котором я хочу жить.

 

Отплывет мой весёлый караблик

В Вечность по звездной замятии.

Напишите в этот паблик,

Что-нибудь моей памяти.

 

Пусть над эпитафией украсят гранит

Изображениями двух Херувимов:

«Здесь лежит самый Русский Пиит –

Ренат Радикович Рахимов».

 

 

Капучино (Алекс Форс)

 

Вдыхаю запах подземных дорог,

Уткнувшись носом в трёхцветную схему.

И мне-

Индифферентно почти уже

На мнение девяноста пяти процентов.

Ведь исход каждой жизни решает не демократия,

(неважно, в какой она форме)

Она всегда (и только) развлекает и кормит.

А я балансирую на ветке метро и не знаю

Куда податься мне.

 

 

Липтон Айс Ти (Ольга Лебединцева)

 

Успокой меня тихим именем,

Удиви за неделю дважды,

Мой октябрь на время выменян,

Точно выверен, в граммах вымерен,

Под язык не случайно принят он

И от жадности и от жажды,

 

И по вредности и по глупости,

Будет дурно, когда закончится,

Будет мыслям не до упругости,

Если приступы близорукости

Вдруг воспользуются беззубостью

И разделаются за полчаса –

 

Душу вывернут, с корнем, с жилами,

Пепел ссыплется с кожи порохом.

Взрыв.

Расскажут потом, как жили мы,

Недоскрученными пружинами,

Незнакомыми пассажирами,

Растерялись под листьев ворохом.

 

 

Картофель фри по-деревенски (Кирилл Александров)

 

Достаточно образов лишних, вычурных

И красок, что калейдоскопом вращаются.

Оставим любовь как истину, остальное – вычеркнем,

Вверх подняв указательный и средний пальцы.

 

Побуждать к движению должны чувства лишь,

Мысли, эмоции – ворох ненужного хлама.

Поддаваясь рефлексам, я мчусь в Париж,

По утру просыпаюсь в глухих дворах Амстердама.

 

И если любви нет, то что с нами станется?

Уж пьяный паромщик машет веслом,

Но она пригласила меня на белый танец

И все объяснила. Без слов...

 

 

Квантовый шторм (Ренат Рахимов)

 

Город на корточки сел, город замер.

Твой город занесен замертво.

Сквозь метель вижу, как сквозь вьющийся локон-

Желтый глаз ночи в замочных скважинах окон.

На меня то, что из-за штор,

Смотри не смотри,

Не увидишь квантовый шторм

Внутри...

Это ветер раздувающий парус спины

До дрожи мачты-позвоночника,

Восторг плывущего полуночника

На маяк лампы, к берегу стены.

Я забываю, к тебе мчась,

Что завтра понедельник

Давление предельно,

Скорость – пять сигарет в час.

Настроение новогоднее.

Мы гуляем вдоль труб теплотрассы.

Люди даже в смертельной агонии

Будут кричать – «свободная касса!»

Я мимолетный и в тоже время великий,

Как автограф писателя на обороте.

Я понял – Микеланджело Буонарроти

В каждом камне на ощупь искал её лики

Как одержимый. В темноту рыча –

По ту сторону очков Её видел Рэй Чарльз.

О ней...Именно о ней все стихи Есенина...

Я впервые поцеловал её

В прошлое воскресение.

 

 

Вместо эпилога

 

Через 4 минуты открылась дверь.

Вышагнул офицером на раненное поле.

А, ты звонила. Поверь,

Я не слышал звонка. До боли

Равнодушный и гладкий лоб

Не пересекло ни одной морщиной,

И все заготовленное разбилось об

Обелиск, зовущийся мужчиной. 

Здравствуй или не здравствуй. Черт побери. 

Вздохом передернуло глотку. 

Не стоять же тут молча, у этой двери. 

Как-то все вышло неловко. 

Нет, все случится совсем по-другому. 

Рухнет гордость.

Соври, что тебе это все незнакомо

Хрипло дует норд-ост. 

Все случится иначе. Нажмем кнопку ВЫКЛ.

«Кто вы?» – вдруг спросит испуганный глаз.

«Мы в вашем подьезде запускаем бытовой цикл.

И мы – это Раз-Пять-Три-Раз».

Рейтинг:

0
Отдав голос за данное произведение, Вы оказываете влияние на его общий рейтинг, а также на рейтинг автора и журнала опубликовавшего этот текст.
Только зарегистрированные пользователи могут голосовать
Зарегистрируйтесь или войдите
для того чтобы оставлять комментарии
Лучшее в разделе:
Регистрация для авторов
В сообществе уже 998 авторов
Войти
Регистрация
О проекте
Правила
Все авторские права на произведения
сохранены за авторами и издателями.
По вопросам: support@litbook.ru
Разработка: goldapp.ru