litbook

Non-fiction


Я за героический реализм+3

— Александр Юрьевич, значительная часть Вашего творчества посвящена православной тематике. Почему?



— Потому что я считаю себя православным человеком. Грешным, наломавшим в жизни немало дров, но православным. Я люблю повторять, что православная тематика это не только изображение святых, священников, монахов, церквей… Православие растворено в лучших и самых светлых произведениях русской литературы. Оно и в «На войне как на войне» Курочкина, и в «Красном вине Победы» Носова, и в рассказах Шукшина, и во многих других истинно русских книгах.



— А есть ли сегодня в обществе потребность в православной литературе?



— Об этом свидетельствует читательский интерес. Ни для кого не секрет, что православные издатели сейчас одни из процветающих. Даст Бог, придет время, когда рухнет вся эта нынешняя детективщина. Хотя и среди книг, попадающих в разряд православных, немало откровенно бездарных. А бездарная православная литература наносит подчас не меньший вред Православию, чем атеистическая. Но есть отец Тихон (Шевкунов), отец Николай Агафонов, отец Ярослав Шипов — замечательные писатели. Есть Николай Коняев, Андрей Воронцов, Наталья Романова и другие, у которых много прекрасных и истинно православных произведений.



— На какую аудиторию рассчитаны Ваши произведения?



— Я пишу для людей добрых, любящих, думающих. Для тех, у кого есть дело жизни. Для тех, кто верит в Бога или стремится к вере. Для тех, кто любит жизнь, радуется ей и с надеждой встречает каждый новый день.



— Какие свои произведения Вы можете выделить и назвать «любимчиками»?



— Любимчиками они становятся по прошествии времени. Могу выделить произведения, которые считаю главными: романы «Поп», «Господа и товарищи», «Похоронный марш», «Тамерлан», «Державный», «Абуль-Аббас — любимый слон Карла Великого», книгу «Московский Златоуст» о святителе Филарете (Дроздове), повести «Заблудившийся БТР», «Гибель маркёра Кутузова», «Надпись на стене», некоторые рассказы. Труднее всего мне работается сейчас над книгой о Святейшем Патриархе Алексии II. Виной всему неустроенность в быту (надеюсь, что временная), необходимость искать заработок. Но многие лучшие писатели работали, не имея материального и квартирного благополучия… Главное, чтобы в жизни была любовь, чтобы рядом был любимый и любящий человек, способный делить с тобой любые трудности и неурядицы.



— Расскажите немного о том, как Вы работаете: легко ли Вам пишется, что Вас вдохновляет…



— Пишется мне чаще всего легко. Но и с трудностями тоже доводилось сталкиваться. Например, когда я писал роман «Господа и товарищи», посвящённый событиям осени 1917 года в Москве, мне очень трудно было не встать на чью-то одну сторону — красных или белых. Мне это не удалось, и я оказался на стороне белых, прекрасно понимая, что они не заслуживали победы, что у красных была та животная историческая сила, которая в итоге одолела. Мне было жаль мальчиков-юнкеров, и я воспел их гибельный подвиг. Этот роман я писал в сомнениях и муках, но и одновременно с огромным упоением.

А вдохновение приходит во время работы. Войдя в новое произведение, я летаю в нём, как птица в небе, плаваю, как рыба в воде. Трудности, как уже было сказано, вызваны чаще всего обстоятельствами быта. Но мне жаль тех «писателей», которые, имея благополучие в жизни, не имеют благополучия в творчестве.



— К какому художественному методу Вы себя причисляете? Как относитесь к постмодернизму?



— Причисляю себя к реализму. Но не в понимании Белинского. Он «прищемил» русскую литературу, заставив её служить только «маленькому человеку». Я за героический реализм, за высокую литературу, в которой главным героем должен быть Герой. Пусть на каком-то скромном участке. Герой своей страны, своего дела, своих близких. Кроме того, мой реализм несёт в себе черты христианской мистики. А стало быть, это уже не просто реализм… К тому же следует учитывать, что само слово «реализм» сегодня стремительно девальвируется под влиянием новых понятий типа «реальные пацаны», «реалити-шоу» и т.п. Поэтому нужны какие-то новые определения для современной русской литературы, придерживающейся традиционных классических форм и принципов.

А что такое постмодернизм, я не знаю и знать не хочу. Однажды кто-то и меня назвал постмодернистом. Я не понял, хотели меня оскорбить или похвалить…



— Вы уже назвали несколько имен современных отечественных авторов, чье творчество Вам близко. Кого еще Вам хотелось бы упомянуть?



— Добавлю Михаила Попова: у него есть интересные вещи, и будут ещё написаны. Добавлю Алексея Варламова, который всё интереснее и интереснее работает в жанре биографической прозы. Также есть Сергей Михеенков, отец Владимир Чугунов, Владимир Пронский, Александр Трапезников. Жду какого-то нового всплеска, нового поворота от Юрия Полякова.



— А кого выделяете среди молодых, еще не известных широкой публике писателей?



— Я бы назвал имена тех, кто недавно окончил Литературный институт или ещё учится в нём. Просто потому, что я там преподаю. Мне хочется верить в эти имена, но боюсь их раньше времени объявлять. Им ещё предстоит завоевать право называться настоящими русскими писателями.



Вопросы задавала Елена Миронова,

студентка журфака МГГУ им. М.А. Шолохова.

Рейтинг:

+3
Отдав голос за данное произведение, Вы оказываете влияние на его общий рейтинг, а также на рейтинг автора и журнала опубликовавшего этот текст.
Только зарегистрированные пользователи могут голосовать
Зарегистрируйтесь или войдите
для того чтобы оставлять комментарии
Лучшее в разделе:
    Регистрация для авторов
    В сообществе уже 997 авторов
    Войти
    Регистрация
    О проекте
    Правила
    Все авторские права на произведения
    сохранены за авторами и издателями.
    По вопросам: support@litbook.ru
    Разработка: goldapp.ru