litbook

Поэзия


Начало прощания0

 

Э. Геру

Сырые холстины развесила осень,

в ее коридорах плутаешь без света.

Приятель, тут впору бы грянуться оземь –

Литва не спеша превращается в Лету.

Свернулся воронками парусный ветер,

казалось, едва потянуло весною,

а талые воды – когда, не заметил –

объяли уже до души пеленою.

 

Никто не прикажет воде расступиться,

не гонит за дверь и не встретит приветом.

Как только такое могло получиться:

мы – гости повсюду, и дом наш – неведом.

Но все же, выходит, пора собираться…

Помедлишь еще – и не хватит отваги

представить, что мимо вагона, как в танце,

холмы поплывут наплывающим шагом…

 

Прощаться пора и писать полонезы,

ведь нам не удастся расстаться без грусти.

А если до крови руки не разрезать,

летейские воды Литвы – не отпустят.

 

*  *  *

 

по белой бесснежной пустыне

ступаю ногами босыми

по острому белому камню

ступаю босыми ногами

ни тропки ни вех ни приметы

лишь воздуха серые груды

и белые листья по ветру

летят неизвестно откуда

маршрут до невидимой точки

и должен пройти непременно

свернуть не пытаясь ведь тотчас

уткнусь в незаметную стену

спускаюсь по лестнице дома

толкаюсь в троллейбусе тесном

целуюсь в постели укромной

до точки иду неизвестной

под топот толпы заоконной

беседуя с другом прилежно

босой без рубахи посконной

бреду по пустыне бесснежной

а белые листья мелькают

им тоже положены роли

я чувствую рядом ступают

соседка товарищ по школе

мать люльку с младенцем качает

единым дыханием дышат

а белые листья ныряют

и вновь поднимаются выше

настала весназималето

свиваются осени нити

луна переполнена светом

и солнце повисло в зените

по белой бесснежной пустыне

ступаю ногами босыми

по стертому белому камню

ступаю босыми ногами

 

*  *  *

В. Чубарову

Уже утрачено давно

великолепное презренье,

и миновавшее полно

неутешительных прозрений.

 

Травою поросли следы

небезупречного скитальца.

Самосожжения плоды

нетрудно сосчитать по пальцам.

А тропка знай себе влечет

по жизни, от сомнений зыбкой,

и шагомер ведет подсчет –

до единицы – всем ошибкам.

 

Но в этом все же что-то есть,

мрачна не абсолютно повесть:

сохранена бывала честь

и не мертва – не шутка! – совесть.

И, ей же Богу, стоит быть

хотя бы для того поэтом,

чтоб небу было озарить

кого – необычайным светом.

 

Чтоб этот самый свет воспеть,

ему поверив без оглядки,

и над последней замереть

самоубийственной догадкой.

 

*  *  *

Веселое время мое миновало.

Античные статуи спрятались в ниши.

Когда-то мне музыка с неба играла,

а, может, не с неба –

но я ее слышал.

 

Входил налегке в покоренную Трою,

и птицы взлетали, лишенные веса.

Был молод – и равен богам и героям,

вели за собой Аполлон с Геркулесом.

Но годы бежали, как бог легконогий.

Деревья и люди меняли одежды.

И вот отвернулись, закутались в тоги

все те, на кого я надеялся прежде.

 

Земля накопила тяжелую силу,

и взгляд по дуге опускается долу.

Цветочное варево в чаше остыло,

и небо – в прыжке над поверхностью пола.

Трещат под ногами засохшие ветви,

и солнце – одно у черты горизонта.

О чем ты, вечернее небо, о чем ты?

Не ждите ответа.

 

*  *  *

В. Ханану,

накануне отъезда

По школьным картам прочесть ответ

не может пытливый глаз.

Мы отражаем небесный свет,

и свет отражает нас.

И так же нас отражает мрак

как ни был бы он глубок.

И эхо, ударившись о косяк,

уходит куда-то вбок.

Дом от стены до другой стены

полон шагов моих,

и стены дома защищены

присутствием нашим в них.

Все голоса окликают нас,

ветер уснул в трубе,

и мир – не видимый без прикрас –

удерживает в себе.

Но ищет изнанку календаря

неутоленный взгляд,

и листья прошлого октября

снова с ветвей летят.

Пусть пальцы ливня сплетают сеть:

ячейки – не проскользнуть,

теряет тягу земная твердь,

и мы изменяем путь.

И рвется цепкая нить минут,

и час не похож на час.

И, может, не правда, что нас не ждут

там, где не знают нас.

 

Другое пространство

очередное прощание завершено

вступаешь в пространство

где все слышнее шаги

приближающегося Командора

 

прыгун закончил разбег

оттолкнулся

и еще не знает сколько он пролетит

но исход единоборства с земным притяжением

не вызывает сомнений

 

 

стая чаек в сыром снегопаде

прилетевшая с городской свалки

не вызывает ни брезгливости

ни ностальгии по лету

точка в расширяющемся после взрыва пространстве

отставая в скорости

ощущает себя почти неподвижной

только свет звезд удаляется

быстрее скорости света

и невесомость – единственная опора

отодвигающая во времени

падение

вдребезги

 

Рейтинг:

0
Отдав голос за данное произведение, Вы оказываете влияние на его общий рейтинг, а также на рейтинг автора и журнала опубликовавшего этот текст.
Только зарегистрированные пользователи могут голосовать
Зарегистрируйтесь или войдите
для того чтобы оставлять комментарии
Лучшее в разделе:
Регистрация для авторов
В сообществе уже 995 авторов
Войти
Регистрация
О проекте
Правила
Все авторские права на произведения
сохранены за авторами и издателями.
По вопросам: support@litbook.ru
Разработка: goldapp.ru