litbook

Поэзия


Амфоры0

* * *

Там, где расходится натрое ствол,
Тополь воронье гнездо приобрёл;
Так моя радость, меж строк заперта,
Небо лохматит подобьем гнезда.

В дом её зимний ворона летит
С веткой потешной надежд и обид,
Хочет в гнездо родовое вплести,
Хочет вздремнувшее счастье спасти.

Только у счастья особенный дом:
Между стволов оно — в сердце твоём —
Всё совершает извечный обряд —
Кормит крикливых своих воронят.

 

* * *

Не знаю я — в том слабость или сила,
Что ничего не брал я с потолка:
По веткам кущ земных переходила
Живая жизнь — в живую плоть стиха.

В ней сердце жгло и лёгкие вздувало,
И ночь чернела — печень божества...
И всё, что ты любовью называла,
В ней обретало смысл и слова.

Когда за грань слепого пробужденья
Я перейду — и слог, и голос в ней
Вдруг запоёт, сложив в стихотворенье
Весь поздний пыл родных моих углей.

 

* * *

В небо уходит последний трамвай.
В инее пальчик окошко рисует —
Каждая звёздочка просится в рай,
Тянется светом и в губы целует.

Холодно, голодно; тихо, пока
Снежные токи дверей не раскрыли,
И не ступила ты на облака,
И небеса под тобой не поплыли...

Чуду железному ручкой махнёшь;
Скажешь: прости и прощай, рыжеватый,
Старое сердце — трамвайная дрожь,—
Зимнее небо во всём виновато...

 

* * *

Паровозы гудят, паровозы гудят.
Над столицей гудят паровозы.
Пар морозный клубя, мои годы назад
В снег идут паровозный, белёсый.

Паровозы стоят, паровозы молчат
И бегут, спотыкаясь, белея.
Ты, зима моя, этих скулящих щенят
Приюти, накорми поскорее.

Ты, зима, приюти, обогрей, накорми
Эту к рёбрам приставшую кожу,
Этих рыжих дворняг, эти ржавые дни,
Этот пар, на дыханье похожий.

 

* * *

Что тебе причитания ночи,
Фонарей убывающий ряд?
Тишины твоё сердце не хочет,
В нём иные огни говорят.

В нём смеётся холодное лихо,
Каталонкой пускается в пляс.
Мне же в сумерках больно и тихо,
И темно мне — хоть выколи глаз...

Не кончай же свой топот каблучный,
Звонко руку держа на бедре.
Мой осёл, музыкальный и вьючный,
Подыграет тебе на заре.

 

* * *

Спи, моя девочка, спи...
Это всё тролля проделки,
Что за часами сопит,
Трогая хрупкие стрелки...

Ночь перепутана с днём,
Точно и спать нам не надо;
В городе, в сердце моём
Трепет и дрожь снегопада...

В городе время рябит,
Бродит фонарик по крыше...
Спи, моя девочка... Спит —
Сердце, бубенчика тише...

 

Амфоры

Амфоры чёрных фигур — аппликации ночи,
Амфоры красные пламенем тёмным горят.
Семь колесниц обожжённых — и каждая хочет
Вырваться... Семь олимпийцев — танцующий ряд.

Сонно свершается жизнь и стремится по кругу
Выпуклой глины — война, вакханалии, быт;
Чёрной повязкой стянув обагрённую руку,
Полое время раскрашенной медью звенит...

Чаши содвинув, увитое острой листвою,
Силится вырваться — с круга сорваться оно.
Но колесницы летят и летят... Голубое
Льётся из жерла обратной струёю вино.

 

* * *

Смуглый друг мой в промозглом дворе,
Чем торгуешь в мышиной норе?
Может, каменным запахом лестниц?
Или всё же милей тебе сыр?
Обжигает твой вечный тандыр —
Солнце хлебное и полумесяц.

Я и солнце, и месяц куплю.
Я, признаться, мучное люблю.
Да и как без вина и без хлеба
В тесноватой коморке своей
Разделять одиночество дней
С потолком облупившимся неба?..

 

* * *

         Мне дорог Бах...
               Н. Ушаков

Мне дорог Бах... Зачем же по зиме,
По следу санному не едет он ко мне,
Подняв оргáн — и небо над собой?
Зачем жуёт мотив полуживой?

Как будто нет во рту его зубов,
На небе — звёзд, в безвременье — снегов;
Младенцев нет в утробах матерей,
И жизнь жива лишь тишиной моей...

 

* * *

Моя зима населена тобой;
Берёзами, воронами, ветвями;
И зубками, как жемчуг голубой,
И, как улыбка, свежими губами...

Светись, душа. Не бабочки полёт
И не листка паденье и касанье —
Зима, зима, зима тебя зовёт,
Как голос, чистая, живая, как дыханье...

 

* * *

Как на горе — корона из лучей,
Ты светишься над музыкой моей —
Кремнистой, полой, ветреной, живой,
И ласточки летают над тобой.

Фью-ить, фью-ить — кричат они во сне...
А ты тихонько клонишься ко мне:
Наклонена волос твоих копна —
И музыка к тебе наклонена...

 

* * *

Ты любишь море, пену вод
И неба золотую пену.
А мой далёкий пароход
Молчит и слушает сирену.

Поёт она про дальний край,
Обетованный, населённый...
Кифара, слушай и играй,
Как ветер, к струнам прикреплённый...

 

* * *

Брожу по улицам пустым
Сквозь невесомую окрестность.
И снег плетеньем золотым
Вьюнка — уводит в неизвестность.
Сушёный, со стены повис.
О чём шуршит? Куда он манит?
А улица сбегает вниз
С кирпичным городом в кармане.

Рейтинг:

0
Отдав голос за данное произведение, Вы оказываете влияние на его общий рейтинг, а также на рейтинг автора и журнала опубликовавшего этот текст.
Только зарегистрированные пользователи могут голосовать
Зарегистрируйтесь или войдите
для того чтобы оставлять комментарии
Лучшее в разделе:
Регистрация для авторов
В сообществе уже 1022 автора
Войти
Регистрация
О проекте
Правила
Все авторские права на произведения
сохранены за авторами и издателями.
По вопросам: support@litbook.ru
Разработка: goldapp.ru