litbook

Поэзия


Катунь0

ГРОЗА НА КАТУНИ 

                                    Тане и Володе Бродниковым

Гроза срывается с прибрежных скал.
Разряды прямо над сосновой гривой.
Но как верхушками бы ни плескал
неистовствующий в своих порывах

 

воздушный ток, течение реки
по-прежнему стремительно-спокойно.
И как ни крупны капли, их круги
почти не различимы… Так с погодной

 

бесчинностью и стойкостью воды
укладываемся мы спать. В палатке
ни дождь особой не сулит беды,
ни ветер, никнущий в лесной подкладке.

 

Зато при каждой молнии она
на два-три мига вспыхивает белым,
и громом пробирает всё до дна,
и капли шлёпают по оробелым

 

кустам… Но, как течение реки,
меня уносит дрёма. Свет и грохот
становятся приятны и близки.
…Знакомый сон. Железная дорога.

 

Мы подъезжаем к станции. Гремят
на перепутьях стрелочных колёса.
Прожектора ночную тьму гранят,
и от огней слепящая полоска

 

нет-нет да и окинет всё купе,
пробравшись между штор… Но сон не скачет
и не грозит виденьями вскипеть,
до сладости сроднясь с вагонной качкой…

 

В палатке на катунском берегу
несёт меня грозы транзитный поезд.
Куда? — я и представить не могу,
но следую, ничуть не беспокоясь…

 

           

ЛЕВЫЙ БЕРЕГ

 

1.
Смиряется время, когда
с прибрежного смотришь менгира.
Вздымающаяся вода
артерии мира

 

несётся белёсой грозой
с громами всплеснувшихся гребней
и молниевой бирюзой
отливов… А древний

 

утёс — это борт корабля.
Легко мы плывём — и далёко…
Скрываются явь и земля
в воронках потока.

 

…Когда же знакомым путём
на правый отправимся берег,
немногое прежним найдём, —
но стерпим потери,

 

коль даже неистовый зной,
где мы, словно воск, оплываем,
пронизан насквозь новизной
и неузнаваем…

 

2.

Два года не окатывала лбов
и форточкой не хлопала у сердца.
Два года однокрылая любовь
к нам исподволь нащупывала дверцу.

 

И вдруг перевернула всё вверх дном
слепыми рикошетами полёта.
Полуночное солнце за хребтом —
а зябко от несохнущего пота.

 

Не знаю, то ли рваться, то ль терпеть.
Мне нечем знать: из мозга головного
ты в костный перебралась, и теперь
где сам я — а где ты, и что мы оба?

 

 

3. Злато-серебро

Трудам не грозят катастрофы,
а снежная воля свежа.
Пока не протоптаны тропы,
придётся идти не спеша.

 

Угадывается ногами
квартальная диагональ.
А магия снежных миганий —
едва отодвинутся вдаль

 

огни фонарей или окон —
немедля вступает во власть.
Кому будет здесь одиноко,
меж ярко сверкающих глаз?

 

С паломничьим благоговеньем
бредёшь по чужому двору.
И память по обыкновенью
к другому вернёт серебру, —

 

каким поминутно вскипает
весенний катунский поток,
которое сплошь обступает
наш пляж и сосновый мысок,

 

где так же, как эти сугробы,
играет несчётностью искр
прибой —
той же тысячной пробы,
что здешний серебряный прииск…

 

Поодаль снег сер, как прибрежная
галька
; мерцаний в нём нет.
Лишь гребень на пустоши снежной
сгущает рассеянный свет,

 

и ярко белеет, точь-в-точь как
теченьем обточенный ствол, —
обсушен на серых песочках,
сияет он, гладок и гол,
своей оловянной полудой…

 

Но я обгорал, и жара
меня выдворяла к полудню
под сосны, на чай у костра.

 

А где серебрились на травке
тела принесённых водой
дриад — не боясь переплавки,
мой слиток лежал золотой,

 

моя дорогая пропажа…
Едва различима в кругу
древесных соперниц, ты с пляжа
вставала, когда — к костерку,

 

когда — искупаться, но чаще —
чтоб самозабвенно бродить
по краешку ярко лучащихся
волн на катунской груди.
Ты к водам и к солнцу стремилась,
оставив и чай, и меня.

 

Чтоб злата Катунского милость
на серебро здесь не менять.

 

4. Июнь

И в сладкой печали,
            и в горькой тревоге
                        легко мне.
Что было в начале,
            что сплыло в дороге —
                        всё помню.
           
Куда б ни спешили
            алтайские реки
                        к слиянью,
струятся в их жиле
            вершинные снег и
                        сиянье.

Куда бы ни гнали
            дневные заботы,
                        я вижу
тебя — из окна ли,
            во сне ли, на фото —
                        всё ближе.

И как ни далёко
            зелёные плёсы
                        Катуни,
мы в водах потока,
            который понёсся
                        в июне.

 

 

КАТУНСКАЯ СОМА

                                     MW

Летит и брызжет Катунь
своим отрезвляющим зельем.
Расплавленная латунь
смывает привычную зелень.

 

Полуденные берега
подсвечены беглым блеском.
И незачем оберегать
себя от солнца и плеска,

 

холодного олова вод
и белого галькокаленья…
Здесь счастливы кровь и пот,
и лёгкие, и колени —

 

поскольку счастлив поток:
небесный, воздушный, водный…
Как если б юго-восток
с просторами и свободой

 

на северо-запад шёл, —
как если бы эти горы
китайский отправили шёлк
тебе, в прогорклый наш город…

 

Ну что для этих высот,
для воли здешнего ветра
дорога длиной в пятьсот
степных и лесных километров?

 

И пусть не в явь, пусть во сны
твои этой ночью вживится
горячий выдох сосны,
всплакнувшей светлой живицей, —

 

и ровный шёпот реки
на гальке,
и гул на скалах, —
и стойкие огоньки:
от майских ковров
до усталых

сентябрьских костров…

Рейтинг:

0
Отдав голос за данное произведение, Вы оказываете влияние на его общий рейтинг, а также на рейтинг автора и журнала опубликовавшего этот текст.
Только зарегистрированные пользователи могут голосовать
Зарегистрируйтесь или войдите
для того чтобы оставлять комментарии
Лучшее в разделе:
    Регистрация для авторов
    В сообществе уже 1015 авторов
    Войти
    Регистрация
    О проекте
    Правила
    Все авторские права на произведения
    сохранены за авторами и издателями.
    По вопросам: support@litbook.ru
    Разработка: goldapp.ru