litbook

Проза


Помидор+3

Кабинетный человек любовно протирал свежий помидор промокашкой, как распаренного младенца махровым полотенцем. Поиграв световыми бликами на его тугих боках, чиновник наконец-то отметил мое присутствие вопросом:
     -Что у вас?
     -Вот. Нашел утром в почтовом ящике, - и я протянул ему государственную непонятную бумагу.
      Бледно-волосатые руки чиновника в коричневых пигментных пятнах, словно в перчатках, скроенных из географической карты гористой местности, нехотя отпустили помидор на край стола и медленно, едва заметными толчками, с трудом отрываясь от притяжения вожделенного плода, поползли к моей бумаге. Изучив ее, он долго копался в папках, один раз даже оторвался от стула и порылся, насморочно всхрюкивая, в бумажных отвалах, но, ничего не найдя, озадаченно спросил девицу, брякавшую в углу комнаты на счетах:
     -Послушай, милочка, ты не знаешь, где у нас папка с распоряжениями?
     -Да вы же сами на нее горячий чайник поставили! — бойко фыркнула дамочка.
     Девица была нервная, хотя и не дурнушка, я даже заметил на ее щечке розовое зернышко помидора, похожее на крохотное сердечко.
     И тут случилась неприятность. Старый чиновник, кряхтя, как заржавелый циркуль, потянулся за папкой и нечаянно зацепил пузатым нарукавником помидор. Раздался сочный шлепок об пол, и студенистые, красные брызги взрывом разлетелись по сторонам. Я обомлел, решив, что со стариком сейчас же приключится удар, но ничего подобного не произошло: кабинетный человек с девицей вдруг дружно расхохотались; чиновник, развеселившись, даже хлопнул ладошкой себя по плеши: «Ай да растяпа! Кха-кха-ха, придется позвать уборщицу...». Он вытащил из ящичка колокольчик и потряс им. Огромный парень в черном сатиновом халате и с совком, по-арестантски крапленым желтым инвентарным номером, ловко и бесшумно сгреб останки помидора.
     Веселый чиновник вновь углубился в свои бумаги. Наконец, выудив крючковатым пальцем нужную, он глянул в мой паспорт и в сердцах даже отбросил его на край стола.
     -Нет! Я не могу так работать... Что это, молодой человек, вы себе позволяете?! Нехорошо-с!.. Думаете, нам делать нечего, от того мы здесь и сидим? А ведь согласно распоряжению, вы еще вчера должны были умереть, а сами заявляетесь сутки спустя, да еще и морочите нам голову!
     Меня огорчила эта новость. Как всякий домосед, я не выносил каких-либо перемен в своей жизни.
     -А что мне теперь делать? Я, понимаете ли, в последнее время мало выхожу из квартиры, разве что в булочную... Если бы я знал, что понадоблюсь, то, конечно, сразу...
     -Ах, оставьте меня в покое! — обиженно оттопырив чернильную фиолетовую губу, кабинетный человек уставился в запотелое окно. На улице который уж день шелестел безликий дождь. Начало потопа.
     Мне стало неловко, что я расстроил такого добросовестного работника и подал робкую, чуть живую надежду на смерть:
     -А может быть, еще не поздно? Вы только скажите, куда пойти, я договорюсь...
     Чиновник молча начертал мой дальнейший путь на оборотной стороне государственной бумаги тонкой дрожащей линией и оборвал ее где-то на окраине города в кривом четырехугольнике, обозначавшем кирпичное здание старого добротного типа.

 

***

     На улице я долго ждал трамвая. Ботинки, сшитые, вероятно, из картона, раскисли, потяжелели, при ходьбе меж пальцев, щекочась, просачивалась влага. Радовал лишь капюшон: я сидел внутри него, как в пещере, укрытый от людей, и слушал стук дождя по верху себя. Возникло детское желание развести здесь костерок.
     А в переполненном трамвае — очередная неприятность в виде разъяренной контролерши. Она отколупала мое безвольное тело из брикета слипшихся, испуганных пассажиров и, потрясая нагрудным гремучим кошельком, как змея, эта воинствующая нищая громогласно обличила меня в подрыве экономики государства.
     Кажется, я покраснел, как помидор. Пролепетав извинения, опустил свои последние гроши в ее ненасытную, бряцающую утробу. Было очень стыдно и немного жаль денег. Все-таки хорошие были деньги, как могли, они поддерживали меня.
     Эта история окончательно испортила мое настроение, даже расхотелось ехать на окраину города. Я не чувствовал в себе достаточно сил для новых унижений и жалких уговоров. Кроме того, дома меня ждал недопитый стакан чая и распахнутый где-то посередине томик ненужного поэта. «Ладно, съезжу после обеда» — смалодушничал я и хотел уже отправиться домой, как вдруг вспомнил обиженного мной кабинетного человека…
                                                  
***

    Я долго топтался у высокого серого забора, занозя пальцы и ощупывая, как слепой, сырые доски, пока не нашел калитку. Искомое учреждение напомнило мне овощной склад, такое же длинное и безликое. Вокруг – грязь вперемешку с обломками дощатой тары и бурыми метками гниющих помидор
              Три печальных ворона бродили под дождем по этой свалке, как монахи,  отыскивающие на поле брани раненых среди убитых.
     Я постучал в дверь - она оказалась глухой. Предчувствуя недоброе, толкнул плечом, потом пнул, раз, другой, третий. Если бы безмолвие двери  продлилось еще минут пять, я, наверное, разбил бы об нее голову.
     -Че надо? - услышал я с той стороны скрипучий старческий голос, показавшийся мне едва ли не родным.
     -Извините, что тревожу, отрываю от дел, но у меня к вам направление...
     -Ну, так че теперь, надо будить ни свет, ни заря! — проворчало неведомое мне существо.
     Я хотел сказать, что уже полдень, но вовремя сдер¬жался.
     -Видите ли, я должен был прийти вчера, но мне что - то нездоровилось...
     -Все вы  болеете, - за дверью были недовольны.
     -Правда, правда, я даже могу справку принести, — со страху начал лгать я.
     -Оставьте себе ваши бумажки! И вообще у нас машина сломалась.
     -А как же теперь? Когда заработаете, а?
     -Дня через три, не раньше. У слесарей вчера получка была.
     - Так, значит, если я приду через три дня, вы меня примете? - с надеждой спросил я.
     -А че ж не принять - примем. Не звери, чай... - тягучий сладкий зевок, бормотание, угасающее шарканье ног и тишина.

***

     Вернувшись домой, я неспешно допил холодный чай, а подвернувшегося под руку бедного поэта погладил по мягкой беззащитной обложке: «Эх ты, сиротинушка…»

Рейтинг:

+3
Отдав голос за данное произведение, Вы оказываете влияние на его общий рейтинг, а также на рейтинг автора и журнала опубликовавшего этот текст.
Только зарегистрированные пользователи могут голосовать
Комментарии (2)
Борис Жеребчук [автор] 23.01.2014 05:55

Бюрократия - бессмертна, а надежда на ее смерть умирает последней!

0 +

Только зарегистрированные пользователи могут голосовать
Наталья Шкляр 07.10.2014 10:20

В комической форме показана совсем не комическая боязнь русского человека чиновников всех мастей и "бумажек", документов.

0 +

Только зарегистрированные пользователи могут голосовать
Зарегистрируйтесь или войдите
для того чтобы оставлять комментарии
Лучшее в разделе:
Регистрация для авторов
В сообществе уже 995 авторов
Войти
Регистрация
О проекте
Правила
Все авторские права на произведения
сохранены за авторами и издателями.
По вопросам: support@litbook.ru
Разработка: goldapp.ru