litbook

Поэзия


Образок под водой0

Землянка

Верстах в пяти, а может, и поближе,
В лесу, в логу, есть заповедный схрон.
Там волк мне руку дружелюбно лижет
И жадно рад кастрюльке макарон.

Там мы с косым — точнее, с длинноухим,—
Бывает, выпьем грамм по пятьдесят,
А там — ещё по сто — и чешем брюхи
Чересполосных диких поросят.

А иногда — комически напыщен —
К нам прилетает царственный снегирь
За сухарём... Но врёшь! — Не из-за пищи
Мы здесь сошлись вдали державных гирь.

 

* * *

         «В соседнем доме окна жóлты...»

Нелепая декабрьская погода:
ни грамма солнца, но кромешный плюс...
Соседний дом построен был три года
уж как назад. И я не тороплюсь...

Но изо всех окон — процентов десять
иль, может, двадцать — светятся во мгле...
Я не о том, чтоб взвесить и повесить,
и не о тех — в уюте и тепле...

Я всё о нас — о нашей лепой доле,
рассыпавшейся по чужим углам...
Об избах без окон на белом поле,
вмещающих весь наш житейский хлам.




* * *

         «А старуха пряла свою пряжу...»

Разбрехались нынче псы на подворьях.
Вот и как-то на душе неспокойно.
И топчу я рыхлый снег лукоморья.
И плюю под сапоги: мол, на кой нам

сдался этот на безрыбье рачиный,
пучеглазый и клешнястый Воронеж?..
Вот и ворон свистнул вслед: «Дурачина!
Простофиля: где ж таких щё схоронишь?..»




* * *

На самом деле я прозрачнее, чем призрак —
жилец туманный пустырей и подворотен.
Я постоянен вечерами, будто признак
дурной погоды. Я бесповоротен,

как наступление последних дней веселья
с губами жадными и кислыми от сока,
не добродившего ещё в хмельное зелье —
уже пьянящего предчувствием порока...

Я безыскусен, как осиный сладкий танец,
И, как укус осы, почти безвреден,
и невесом — как потерявший глянец
осины лист, что осенью изъеден.

Я — беспризорен... Я почти неподнадзорен.
И солнечным лучом так точно схвачен,
что, несомненно, был бы подзаборен,
когда бы не был призрачно-прозрачен...

 

Художник

За окном на крышах снег раскисший.
Галки над извёсткой колоколен.
Вот тебе и сам ты — суд свой высший.
Ну-ка, руку на сердце: доволен?..

Присмотрись: не твой ли холст за рамой?
Не твоё ли это сочиненье?
Не твоя ли постановка драмы?
Не в твоём ли полном подчиненье

Этот захолустный зимний мирик,
Этот серенький денёк январский?..
Что же ты пришиблен, тихий лирик?
Что же так растерян не по-царски?

Путь старушке с тяжкою поклажей
По буграм да ямам взглядом меришь...
Вон каких нащёлкал персонажей,
Так что сам себе уже не веришь.

Сам с собой, пожизненный острожник,
Споришь да бранишься, на трофейный —
Чей-то — кем-то вздуманный треножник
Ладя прокопчённый свой кофейник...

 

* * *

Говорят, до войны (до Второй мировой) тут стояли теплицы,
и теперь хоть бы где ни копнёшь — всё сплошное стекло.
Потому поутру неохота копать — тянет опохмелиться:
вот такое теперь предпочтительней здесь ремесло.

В этом деле, опять же, своя, с позволенья, наука:
здесь и знанья, и опыт — и дерзкие гении есть!..
А потом закопаешь отца, потетешкаешь внука —
и гвоздишь до зари по стропилам гремучую жесть.

 

* * *

Я — Довлатов, не уехавший в Америку.
(У меня на тот момент жены и не было.)
А была бы — закатила б мне истерику
И в Америку б валить со мной погребовала...

 

Народное гулянье на Пасху в Воронежской губернии

         «Разливы рек её, подобные морям...»

От воды ещё тянет простуженным льдом.
Так о чём ещё, как не о русской природе?..
Вот мой город на выселках, вот он — мой дом,
вот он я — да при всём при честном при народе...

Вот река — как бродяга со ржавью оков.
Вот корявые ветлы, плакучие ивы...
Вот лихие дымки выходных костерков
и широкой души озорные разливы...

Вон заречной церквушки горит фитилёк.
Вон вороны слетаются важно с амвона...
и ломающий зубы кристальный глоток
тёплой водки со льдом колокольного звона.

Вот расхристанной пустоши полный разор.
Вон за ней горизонт. А за ним — вот он, светлый,
вот он, ясный, и трезвый, и любящий взор
на плакучие ивы, корявые ветлы...




* * *

         «Что ищет он в краю...»

Горит закат чертогом брачным,
Сквозя стропилами сквозь тучи...
По пустырям старик невзрачный
Клюкою разгребает кучи

Дерьма и хлама. По канавам
Блеснёт то банка, то бутылка.
И равно лжёт мирская слава,
Как тяжесть в области затылка.

И равно маловероятно
Здесь повстречать единоверца,
Как вынуть из груди разъятой
Трепещущее жизнью сердце.

И лишь огромные рекламы
Над окружною пламенеют.
И мреет образ юной мамы,
И реют ангелы над нею...
 


<...>


Бредёт по кромке моря нищий.
Шипя, накатывают волны.
Увы, он счастия не ищет —
Он пережил его по полной.

 

* * *

Ртуть реки. И золото осинника.
Серебро трепещущей ольхи.
Интересно, верят ли в Алхимика
Искорки пугливые — мальки?..

Непроглядна синь небесной колбы.
И дрожит хрусталик... и уже
Обкатали жизненные волны
Философский камушек в душе.

Рейтинг:

0
Отдав голос за данное произведение, Вы оказываете влияние на его общий рейтинг, а также на рейтинг автора и журнала опубликовавшего этот текст.
Только зарегистрированные пользователи могут голосовать
Зарегистрируйтесь или войдите
для того чтобы оставлять комментарии
Лучшее в разделе:
    Регистрация для авторов
    В сообществе уже 1016 авторов
    Войти
    Регистрация
    О проекте
    Правила
    Все авторские права на произведения
    сохранены за авторами и издателями.
    По вопросам: support@litbook.ru
    Разработка: goldapp.ru