litbook

Проза


Сокол+1

Cокол

            Высоко в небе, высматривая добычу, парил сокол. Он покинул гнездо и терпеливо наблюдал за знакомым полем. Зоркий глаз хищника замечал любое движение на земле, но сегодня была неудачная охота. Лишь один раз на опушку леса, со всех сторон обступившего поле, выскочил испуганный зайчонок и тотчас скрылся.

Попав в сильный поток воздуха, сокол расправил крылья и, наслаждаясь свободой полета, отдыхал. Вдруг он встрепенулся и устремился к лесу.

 

* * *

            На опушке вскоре показались пять всадников на низких степных лошадях. Смуглые, рябые, с бритыми волосами за ушами и спереди на лбу, с узкими, едва приметными глазами, они гортанно переговаривались, и нередко, звучно вскрикивая, наносили удары плетьми по пленнику, идущему между лошадями. Он молча, не поднимая головы, сносил удары, лишь беззвучно шевелил разбухшими губами. Его холщовая одежда клочьями свисала по сильному мускулистому телу, обнажая многочисленные рваные и резаные раны. Правая рука плетью висела вдоль тела. На левой не было трёх пальцев, на обрубках запеклась смешанная с чем-то серо-чёрным кровь. Один глаз вытек, оставив на лице бело-розовую полоску. Пленник припадал на левую ногу, и было видно, что каждый шаг дается ему с трудом. 

 

* * *

            Сокол, свысока наблюдая за людьми, сделал несколько кругов и, не снижаясь, устремился в сторону гнезда, но, не пролетев и полпути, остановился. Его чуткий слух уловил ещё одну вибрацию воздуха. Он завис над землей в ожидании.

 

* * *

            Вскоре всадники остановились, и один из них – в расшитом шёлковом кафтане, высокой лисьей шапке, зажав крепкими кривыми ногами бока лошади, поскакал к появившимся на другой стороне поля людям. Выкрикивая приветствия, он резко остановил коня и начал что-то оживлённо говорить. Когда же он услышал имя «князь Сатайка», на его выпуклом, надутом лице отразился раболепный испуг. Он утвердительно закивал головой и, что-то объясняя, указал на своих спутников, стоявших поодаль.

            Пока они переговаривались, поле запестрело парчовыми, шёлковыми, клееночными кафтанами. Кочевников было больше сотни. Среди них особенно выделялся худой косой монгол с черной, длинной по пояс бородой. Его чёрный парчовый кафтан, расшитый золотыми нитками, переливался на солнце. Высокая соболья шапка почти наползала на узкие, как две щёлочки, глаза. Ему не было и двух лет, когда его мать Такуйна, старшая жена монгольского князя Манру, впервые посадила его на лошадь, поэтому он сидел в серебряном седле, будто сросся с ним. Маленькая с чёрными ногтями рука властно лежала на золотом клинке длинной монгольской сабли.

            Он взмахнул рукой, и несколько человек из его окружения поскакали к остановившимся четырём монголам. Но те не стали ждать, когда посланники доскачут до них: они сами, пройдясь плетьми по бокам лошадей, рысью заспешили к ожидавшему господину.

            Пленника они не выпустили из кольца, и он, спотыкаясь, еле-еле удерживая равновесие, бежал между разгоряченными лошадьми. Когда же монголы подъехали к опушке леса и, придерживая коней, резко остановились, упал. Монголы заулюлюкали, засмеялись, один из них со всего размаху полоснул пленного по спине, оставив яркую отметину на уже окровавленной коже.

            Пленник медленно поднялся и, увидев в небе сокола, стал наблюдать за птицей.

            – Приветствую тебя – князь Сатайка, сын Манру, – почтительно склонив голову, сказал самый старший из подскакавших. – Я из людей князя Вурас, сотник Касук.

            Сатайка еле заметно кивнул и, переведя глаза на пленника, спросил:

            – Зачем русич с вами?

            – Он собака, – Касук размахнулся и ударил плетью с серебряным наконечником по лицу русича, – убил моего младшего брата. Везу к отцу. Пусть решит, что с ним делать.

            Монголы зашумели, кто-то схватился за острую саблю. Князь поднял руку, все разом замолчали.

            – Говори, – тихо приказал Сатайка.

            – Моя сотня шла в город Яхра. Город принадлежит моему господину – князю Вурас. Город не платит дань. Князь сердит и пришёл сам. Шатёр стоит в половине дня пути на восток. Он послал сына сказать городу – он жёет. Моя сотня с ним шла. Было время отдыха, зашли в селение русичей Белая речка. В пять десятков домов. Там есть дом, они молятся там своему Богу.

            – Церковь, – то ли спросил, то ли уточнил князь.

            – Да, господин. Цевкавь. Мой младший брат решил проверить… – он запнулся, сморщился, вспоминая недавно произнесённое слово, затем с трудом выговорил, – цевкавь. У них там всегда припрятанное есть. Я говорил ему. Не ходи один. Молодой. Кровь горячая. Не послушал. Собака, – он опять ударил пленника, – убил моего брата и лошадь сгубил.

            – Лошадь? – заинтересовался князь Сатайка.

            – Да. Русич сильный. Хребет сломал у коня, двух моих людей положил, пока брали его.

            – Как убит твой брат? Саблей?

            – Нет. Руками. Он задушил его руками. Собака! – на теле пленника вновь заалел свежий след от плети.

            – У брата была сабля?

            – Да, – ответил сотник Касук, недоумевая, почему князь расспрашивает его об иноверце, а не прикажет пытать русича огнем.

            В узких, как две расщелины, глазах князя блеснули огоньки и погасли. Он окинул пленника с головы до ног и на хорошем русском языке спросил:

            – Почему ты убил его?

            Пленник молчал. На него со всех стороны посыпались удары. Он зашатался, но не упал.

            – Отвечай! Отвечай, когда тебя спрашивает сам Сатайка! – кричали монголы.

            – Он, – сплюнув кровяную слюну, опухшими, еле двигающимися губами хрипло произнёс русич, – он осквернил святое место.

            Князь прикрыл веки и задумался. Через некоторое время, не открывая глаз, спросил:

            – Ты, разве не знал, что за это тебя ждёт смерть?

            – Знал.

            Монгол открыл глаза, внимательно посмотрел на истерзанного мужика.

            – Знал?! И всё равно убил?!

            – Он осквернил святое место, – ответил русич и без боязни взглянул на князя.

            – Знал и убил, – повторил князь. – Значит, не боишься смерти в лютых муках?

            – За святое дело – не боюсь, – смиренно ответил русич.

            Сатайка опять прикрыл глаза. На этот раз он молчал значительно дольше, и монголы, внимательно наблюдавшие за происходящим, не переговаривались.

            Вскоре князь, проведя рукой по подбородку, гортанно приказ:

            – Убей его. Сейчас убей.

            Кочевники зароптали. Убить? Просто взять и убить? Слишком легкий конец для русича, посмевшего поднять руку на монгола!

            – Господин, как же так? Он убил моего брата и двух моих людей! – закричал Касук.

            Князь по-волчьи оскалил жёлтые зубы и жёстко приказал:

            – Убей и закопай.

            Последние слова совсем ошарашили Касука и его спутников. Закопать иноверца, а не бросить на съедение зверью?! Такого на памяти монголов не было. Люди князя покорно молчали. Они знали: если господин оголил зубы, значит, его приказ нужно выполнять беспрекословно, иначе – смерть.

            Князь Сатайка нагнулся и легонько потрепал морду рыжего коня. Тот, знавший каждое движение своего хозяина, тронулся с места.

            Отъехав немного, Сатайка бросил рядом ехавшему монголу:

            – Останься, – и жёстко повторил. – Убить и закопать.

            Отряд тронулся в путь.

            Вскоре поле опустело. Лишь рядом с проселочной дорогой появилась свежевырытая могила.

 

* * *

            Всё это время сокол возбуждённо кружил над землей, вычерчивая круг за кругом. Как только его ухо перестало улавливать посторонние звуки, он, сложив крылья, молниеносно упал на землю. Увязнув ногами в рыхлой, влажной почве, перебирая лапами, сокол вскинул голову и зычно засвистел. Затем через мгновение, мощно взмахнув крыльями, взметнулся в небо, сделал круг над полем и улетел в гнездо.

            Вечером сокол вернулся.

            В этот раз охота была удачной. Ему почти сразу же удалось высмотреть и поймать зазевавшуюся полевую мышь. Немного утолив голод, хищник закружил над бугорком уже подсохшей земли.

            Через некоторое время бугорок зарос, и ничего не говорило о том, что здесь покоятся человеческие останки, но сокол всегда без труда находил могилу, кружил над ней, и тогда поляна оглашалась криком гордой птицы.

 

 

 

Рейтинг:

+1
Отдав голос за данное произведение, Вы оказываете влияние на его общий рейтинг, а также на рейтинг автора и журнала опубликовавшего этот текст.
Только зарегистрированные пользователи могут голосовать
Комментарии (1)
Александр Назаров 26.04.2015 21:36

Хорошо. Молодец!

0 +

Только зарегистрированные пользователи могут голосовать
Зарегистрируйтесь или войдите
для того чтобы оставлять комментарии
Лучшее в разделе:
    Регистрация для авторов
    В сообществе уже 1015 авторов
    Войти
    Регистрация
    О проекте
    Правила
    Все авторские права на произведения
    сохранены за авторами и издателями.
    По вопросам: support@litbook.ru
    Разработка: goldapp.ru