litbook

Поэзия


Кто спасёт Россию?0

Пенный оберег

Океанский край Европы.

Волн прозрачных вечный ропот –

волны слёз полны.

Эти слёзы мне не внове:

мы одной с тобою крови,

всплеск седой волны.

 

Помнишь, я – ещё девчонка,

ты – извилистой и тонкой

пеной на песке?

Я ступаю осторожно,

будто чую нежной кожей:

не сроднюсь ни с кем.

 

Чистый ветер Сахалина

от рожденья и поныне

мне в наследство дан.

Все разлуки и потери

я твоею мерой мерю,

Тихий океан. 

 

На чужом краю вселенной

ухожу по кромке пенной

в дорогую даль.

И опять со мною рядом

над волны седою прядью –

детская печаль.

В шуме вечного Парижа

не найти того, что ближе,

чем волны разбег.

Путь земной, как вспышка, краток…

Унеси меня обратно,

пенный оберег.

Апокалипсис
на Крымском мосту 

И показал мне чистую реку воды жизни, 

светлую, как кристалл...

Апокалипсис.

 

Как в коконе прозрачном,

почти что невесомая,

я продвигалась плавно

сквозь толпу.

Высвечиваясь мрачно

больными хромосомами,

дышал тысячеглавый

город-спрут.

 

Процеживая кашу

из городского люда,

жевал зловеще шины

всех мастей,

но не было мне страшно

во чреве чудо-юдовом

среди забот машинных

и страстей.

 

Не слушая – я слышала,

не глядя – замечала,

как дыбился громадой

мост впотьмах,

как ликовал над крышами

и бился у причала

закат – живая радость! –

на волнах.

 

Дома, и мост, и катер,

что морщил реку косо,

исчезли вдруг – как не был

сон больной.

Реки осталась скатерть

кристальною полоской...

и взмах крыла в полнеба

над водой.

Русская судьба

Чужие нелюди жили

на нашей родной земле,

и трубы её сухожилий 

выли всё злей и злей.

 

И чья-то судьбина злая

на стыке кровавых лет,

в изломе дней исчезая,

кричала истошно: не-е-ет!

 

И чьи-то корявые руки

в церковь несли пятак.

Были предсказаны муки,

были. Но… чтобы – так?!

 

И клонится к лику святому

чья-то нищая мать…

Ни одному чужому

этой судьбы не понять.

* * *

Дикий мы народ!

И. Бунин. «Деревня».

 

Деревня бунинская всё ещё жива.

Мужик, как был, так и остался диким –  

всё та же мутная с похмелья голова,

всё те же непроспавшиеся лики.

 

На детях сызмальства уже печать

наследственного, кровного порока.

По пальцам можно тех пересчитать,

чей разум не заилился до срока.

Старухи-матери встречают сыновей 

в день пенсии, и соблюдая дату,

сыны идут за долею своей,

как за своей законною зарплатой.

 

А матери, привыкшие к труду,

над огородом гнут сухие спины

и помощи давно уже не ждут,

и слёз не льют над непутёвым сыном.

 

На убыль дни последние идут,

но сыновья, опережая сроки,

умрут быстрей и внукам отдадут

от дедов перенятые пороки.

 

Земли сырой зияющий провал

последние засасывает силы…

Но почему-то всё ещё жива

надежда на грядущую Россию.

Кто спасёт Россию?

Тётя Фрося, соседка, вдова,

сына-пьяницу схоронила 

и в углу, где паук ночевал,

грусть лампадную засветила.

 

И засиженный мухами лик

заскорузлой рукой обтёрла.

Непривычный прорвался крик

из сухого от горя горла.

 

В давнем детстве, всего однова,

возле гроба стояла в храме.

Помнит бледный лица овал

овдовевшей до времени мамы.

 

И откуда-то из глубины,

сквозь пласты душевного ила, –

голос бабушки: «Господи, ны,

потерявших Тебя, помилуй!»

 

…Не спасут от врага Россию

ни хмельные Вани, ни Пети,

но молящиеся на рассвете

одинокие Евфросинии.

Рейтинг:

0
Отдав голос за данное произведение, Вы оказываете влияние на его общий рейтинг, а также на рейтинг автора и журнала опубликовавшего этот текст.
Только зарегистрированные пользователи могут голосовать
Зарегистрируйтесь или войдите
для того чтобы оставлять комментарии
Лучшее в разделе:
Регистрация для авторов
В сообществе уже 995 авторов
Войти
Регистрация
О проекте
Правила
Все авторские права на произведения
сохранены за авторами и издателями.
По вопросам: support@litbook.ru
Разработка: goldapp.ru