litbook

Проза


Зумма0

         «Где шествовал бог - не сделанный, а  настоящий,                        Там сложены пустые ящики».

                                                         Велимир Хлебников

            Осень на морском побережье раскрасила ядовитыми фломастерами насыщенный хлорофиллом мир – фиолетовым пламенем опалила горы, оставив зелеными заплаты из хвои, на толстоногие пальмы одела лохматые рыжие парики…

           Я разыскала адрес старушки-хозяйки Зуммы – экс-примы театра оперетты, почетного члена дворянского собрания – представила себе гранд-даму в боа, слегка изъеденном молью. «Милочка, – говорит она басом. – Прелестно!» Всюду живые цветы и канарейки, столовое серебро, и «ах, время, время», и «Зумма Федоровна, мне пора», и «ступай, милая, я тебе надоела»...

            Дом-крокодил. Из его раскрытой пасти торчала записка: «Проходите, Вас ждут»... Пахнуло сыростью, послышалось кваканье лягушек. Дверь приоткрылась – за ней склеп. Глубокая тьма в мутных зеркалах, мёртвые  цветы, кукла: 

            – Вам тут нравится? Говорите громче – я не слышу!

            Не было туловища, была раздутая пластмассовая голова. В глазницах – биллиардные шары. Старая тряпичная кукла без ваты на высоком ортопедическом стуле. Куда бы ни покатились шары, в них  – тоска.

        Наша беседа – оглушительный митинг. И вдруг – в скрипучем голосе нота сочувствия:

            – Вам  со мной  скучно?

            И  шары  для  биллиарда  с глухим стуком откатились к окну...

            Я решила купить мегафон. За мной увязался соседский парень – Боб, посыпались советы:

         –  У Зуммы болезнь Бетховена. Это приближает  к  истине!

            – С ней не на уровне слов надо – на уровне волн, полей!

         Но мне не до смеха:

            – Будешь моим медиумом-переводчиком?

            Боб замер от испуга:

            – Я вообще-то повар… по образованию…

            Он был похож на компьютерного зайца: круглые  глаза, усы щёточкой, клетчатые бриджи. И на каждом шагу: «Вот это сюр!» Из его левого кармана торчала бутылочка с яблочным уксусом, из правого – «Книга духов» Аллана Кардека. Практик кулинарии и теоретик спиритизма мечтательно глотнул из своей бутылочки:

         –  Хочу посетить могилу Кардека в Париже!

        …Тень вползла в наш и без того тёмный склеп. Зумма застыла на  ортопедическом троне. По чёрному небу перекатывались тяжёлые шары с грозовым рокотом. Ловкий удар – и мрак перелился в дождь… И Зумма разволновалась, забегала по комнате, достала из чулана портрет красавицы в костюме королевы чардаша Сильвы.

         –  Это я, –  вплеснула руками Зумма. – Чепуха, какая чепуха!

            –  Какая чепуха! –  передразнила ее с портрета Сильва.  

            Раздался телефонный звонок – Боб пригласил на ужин. Зумма расстроилась, с беспокойством запричитала:

         – Это опасно! Найден каннибал, в холодильнике обнаружены женские тушки!

        – Чепуха! – подмигнула мне королева чардаша, лязгнула зубами  и исчезла в  сундуке.

      …Повар, румяный от кухонного жара, в белоснежной косынке и  кружевном фартучном оперении превратился в чайную куклу – его выдавали усы:

        – Оставайся  ночевать –  устроим спиритический сеанс!            

       Я внимательно посмотрела в духовку – что, если там останки моей предшественницы? Рядом на столе лежала «Тибетская книга мертвых». Я прочитала открытую страницу: «Скоро выдохнешь ты последним дыханьем, и оно прекратится. Тут увидишь ты предвечный Чистый Свет». Боб невозмутимо вытащил бочонок с яблочным уксусом домашнего приготовления, разбавил его водой, отхлебнул  и  «выдохнул последним дыханием»:

        – Тибетские ламы утверждают, что душа отлетает от тела неуверенно и робко, зато  потом парит, испытывая ощущения, близкие к оргазму!!!

        Я заторопилась домой:

         –  Лучше б ты  Евангелие читал!

         – Янки-зефир! – Боб еще раз «выдохнул последним дыханием» и погрузился в яблочно-уксусную медитацию.

            …Зумма встретила меня радостным всплеском рук: «Ночевалка моя пришла!» Старый чайник свистел, как Соловей-разбойник. Бумажные цветы танцевали на проволочных стеблях. Кладбище  гудело: «Жизнь – это чепуха!»   

            А утром Зумма объявила: «Домком не разрешает шляться по ночам!» Зловредный «Домком» поселился у нас на правах Домового… Я пожаловалась Бобу. «Вот это сюр! Один из спиритических «духов» материализовался! – воскликнул ученик Аллана Кардека. –  Приглашаю вас обоих на тибетский ужин!»

        Следующий день я начала в шкафу, как настоящий  полтергейст. «Придет Софья,  увидит тебя – ходить не станет!» – пояснила Зумма.

       Софья из общества милосердия принесла продукты. Раскатистым баритоном загромыхала:

      – Без мяса – ни туды и ни сюды!

      – Ох, Софьюшка, никто ведь не заглянет!

      – А жиличка-то где? – грозовой разряд.

      Как там Зумма? Нет, жива. Далеко в коридоре:

      – Никого нет!

      – А жиличка-то  где? – снова разряд.

      Молния прошла близко, сшибая ветки цветов…

      – Одна я, Софьюшка, все время одна!

       …На столе вверх ногами куры, индюшки, поросятки. За окном переругивались в тяжёлом ожидании чиновные пузатые синицы-генералы. Редко воробей-сержант расправлял свою продырявленную в боях серую шинельку. Младших офицеров Зумма недолюбливала. И полосатого уличного кота тоже не жаловала – ругала «пролетарием» и кормила только по религиозным праздникам. Здоровенный, короткошёрстный, издающий вместо мурлыканья дизельное рычание, он так и жил на улице под окном в вечном ожидании Рождества или Пасхи. О чем он думал, наблюдая как кутят его крылатые соперники? Принимал  их за ангелов? Мечтал  о Страшном Суде?

      Шёл густой осенний дождь. За окном  –  непроницаемая белая стена. Замурованная  в своем саркофаге Зумма металась из угла в угол, заламывая руки: «Какая чепуха!»... Вдруг – судорожный стук клавиш старого пианино, через две на третьей – звук. Зумма заиграла с трудом узнаваемую мелодию из «Фиалки Монмартра»: «Карамболина, Карамболетта!» Неверно дрожащие пальцы, бедный скрюченный силуэт. Жалостное стрекотание списанной фисгармонии. Там был один аккорд – «мерзкая секунда» – ужасный рыдающий звук. Растревоженные басы нижней октавы надрывно ухали. И гвалт неблагозвучных, щемящих голосов – самая высокая нота скулила, как новорождённый щенок... А Зумма вдохновенно играла, далёкая от земных диссонансов. 

       Наступил день моего отъезда и Зумма вышла меня проводить…  Она сидела на лавочке в ветхом жеманном пальтишке – коротком и смешном, из гардероба заброшенной куклы… Беззубое осеннее солнце лизало белые макушки на пестрых горах, снег таял, как заварной крем, и казался бутафорией, и Зумма была словно нарисована полустертым карандашом на старой картонной коробке – я едва различала ее сквозь размытые контуры. Она сливалась с призрачной желтой  листвой  и  исчезала...

      Боб нес мой чемодан с гримасой скорби. От него сильно пахло яблочным уксусом, на ходу он доставал из кармана бутылочку и прикладывался. Прощаясь, он протянул  мне  горячий свёрток:    

      – Цампа – пища тибетских монахов. Тебе в дорогу!                        

      Я обняла его, и, не желая обидеть, сказала, что он погубит свою душу спиритизмом!

      – Чепуха! – рассмеялся  Боб. – Какая чепуха!

      И его круглые заячьи глаза стали очень похожи на биллиардные шары…

      Боб не успел побывать на могиле Аллана Кардека на парижском кладбище Пер-Лашез. Его настигла страшная мучительная смерть – он отравился, случайно выпив неразбавленный яблочный уксус во время спиритического сеанса…  

       Зумма умерла в момент осеннего равноденствия, когда солнце пересекло небесный  экватор и день стал равен ночи. Она тихо уснула на своей ортопедической кроватке. Ее невесомое тело сдалось без борьбы, и душа теперь блуждала по сияющему безбрежному Океану в ожидании иных  перевоплощений.

Кацюба Галина Александровна родилась в Казани в 1969 году. Окончила Казанский университет им. Ульянова-Ленина по специальности «журналистика», Всероссийский институт кинематографии им. С.А. Герасимова, Высшие литературные курсы Литературного института им. А.М. Горького. Диссертация: «Антропософский дискурс в прозе А. Белого и В. Хлебникова» на кафедре истории русской литературы ХХ века филологического факультета МГУ им. М.В. Ломоносова. Член СП России.

 

     

 

 

 

 

Рейтинг:

0
Отдав голос за данное произведение, Вы оказываете влияние на его общий рейтинг, а также на рейтинг автора и журнала опубликовавшего этот текст.
Только зарегистрированные пользователи могут голосовать
Зарегистрируйтесь или войдите
для того чтобы оставлять комментарии
Лучшее в разделе:
    Регистрация для авторов
    В сообществе уже 1016 авторов
    Войти
    Регистрация
    О проекте
    Правила
    Все авторские права на произведения
    сохранены за авторами и издателями.
    По вопросам: support@litbook.ru
    Разработка: goldapp.ru