litbook

Поэзия


Не унизились мы до обид0

* * *

Это руки твои всё слышны,

Расплывясь на свету, как мембраны.

Это речи, чисты или бранны,

На ветру щекотны и смешны.

 

Ну, должно быть, октябрь:

Семь погод

Ножки свесили с лавки садовой

И свои небольшие содомы

Уложили на грудь, на покой.

Это падаю навзничь, навзрыд,

Чтоб нестриженный помнить затылок

И картечинки ягод застылых,

По десне покатав, не разгрызть.

 

Повторись, мой любимый, во всем,

Головой приникая к ключице

Всякой женщине, что приключится

Над твоим посторонним лицом.

Горло шарфом укрой, засвисти,

Не сменись ни в улыбке, ни в кашле.

Пусть и мне позавидуют:

Как же

Умудрились Вы это снести?

Хорошо б умудриться и впредь!

И, кивая той женщине легкой,

По прическе, по сгибу у локтя,

Несомненно, тебя усмотреть.

И целую слова с твоих губ – 

Да не лопнет пузырик сквознейший.

Оставляю их милым, позднейшим

В октябре.

И уже на снегу.

* * *

С обетованными полями

Мы сообщались через травник,

Но надоело быть полярными,

И вот – балакаем на равных.

Доверься мне, мое Отечество:

Так вижу я, и так пристало,

И ты не девка-перестарок,

Чтоб сестриным вдовством утешиться.

 

С кем нынче, Родина, ты носишься,

Как баловень-спортсмен с мениском,

И у кого в прихожей просишься

Поздравить с тезоименитством?

Обойдена твоими яствами,

Я не захнычу – выкусь накось!

И тем не менее все явственней,

Что мне мала твоя инакость.

Ни в Пугачи и ни в раскольники

Не поступлю за воду в ступе.

Мне просто видно с колоколенки,

Как снисходительна доступность.

Ведь полномочий не заискивать – 

Ни выторгуешь, ни укупишь…

Любимая моя! Неистово

Целую твой тяжелый кукиш.

 

Ты вкруг меня погуще хворосту

Подбрось и действуй без жеманства:

В такое время лучше попросту,

А мне начхать на мессианство.

* * *

Не надо вспять. Уже теперешнее.

Там – по живому тракт, как санный.

Ты знаешь что?

Теперь – побережнее.

И знаешь как?

В одно касанье.

Тот маловер со зраком суженным,

Обкалывавший, как зубило,

Совпал с ласкающимся, суженым,

И я бы все перезабыла,

Да что поделаешь, что оба родня,

А брать не по карману двух им!

За предыдущего и оборотня

Я поплачусь единым духом.

Пусть новая, хоть и ворованная,

Душа, в своем кутке обникнув,

Причмокивает, вроде рева она

И вроде с куклою в обнимку.

* * *

В антракте, в провинции, в зябком углу,

Где плесень не знает о пенициллине,

Хозяйки уже огурцы посолили

И тмином сорили на грязном полу.

И было доступно газет не читать,

Не печься душой о страдающем брате,

Но лишь хлопотать, что тебе я чета

Не столько в провинции,

сколько в антракте.

 

Друзья уловили, как воздух остер,

Про климат сказав

назывным предложеньем,

И стали просить наш роман с продолженьем,

Чей «выпуск» пока придержал киоскер.

На что уж меньшая любовь удалась

Такой вот троюродной и малокровной – 

И то засочилась, как вырванный всласть

Дантистом-крестьянином корень морковный.

 

Но как, мой подкидыш со стрижкой приютской?

Твои имена ни за что не поются.

Друзья у буфетной жуют «со всех ног», – 

В антракте, в провинции третий звонок.

* * *

Никаких не вчиним неподобств –

Ослушанья, кощунства, побега.

Так больной отрицает погост

При наличье иного ночлега.

 

Что дается, то дадено впрок

За родное, за буднее иго.

Ты – изданье, где всё между строк,

Ты – моя Голубиная книга.

 

Не унизились мы до обид

На всеобщие узаконенья.

Просто сердце зашлось – и стоит,

И ему не найти примененья.

* * *

Только Будущий, Сведущий знает

Острогранный разлом бытия –

Дом, в котором тебя проклинают,

Дом, в котором возносят тебя.

 

Адрес есть у Бедлама, Содома,

У родства – ни казны, ни цены,

И усилия первого дома

Безусильно на нет сведены.

 

Даже в топлости града Петрова,

Чьей любви заслужить не дано,

Откровение дома второго

Нерушимо и соблюдено.

 

(А казалось, не смыть и геенне

Кровопуск обоюдной борьбы!)

На сращенье обоих строений

Нам, увы, не хватает судьбы.

 

В это зодчество и созиданье

Столько вложено – не передать!

Потому-то на наше свиданье

Мы уже не вольны опоздать.

* * *

Я – здоровая, даже живая, –

Хлопну створом последних дверей –

И как будто уже забываю

Твой египетский вырез ноздрей.

 

И уже тяготеет нормальность,

Сочетает с вопросом ответ.

Наступает иная реальность –

Выступает углами конверт.

 

Или время тебя затеняет,

Заливает, как ссадину йод,

Или Бог меня так сохраняет,

Что и снов о тебе не дает.

Рейтинг:

0
Отдав голос за данное произведение, Вы оказываете влияние на его общий рейтинг, а также на рейтинг автора и журнала опубликовавшего этот текст.
Только зарегистрированные пользователи могут голосовать
Зарегистрируйтесь или войдите
для того чтобы оставлять комментарии
Лучшее в разделе:
    Регистрация для авторов
    В сообществе уже 1016 авторов
    Войти
    Регистрация
    О проекте
    Правила
    Все авторские права на произведения
    сохранены за авторами и издателями.
    По вопросам: support@litbook.ru
    Разработка: goldapp.ru