litbook

Проза


Идеальное оружие0

 

Всякий раз, говоря об этом, либо споря с кем-то, либо выпи-сывая свои мысли по этому поводу, я нуждаюсь в этих несуще-ствующих (пока!) слушателях, читателях, зрителях, которым можно было бы так вот, как бы между прочим, сказать: «Ну, вы меня понимаете», или даже так «Вы, как никто другой, должны меня понять». Но лучше, конечно, использовать нейтральное «Вам должно быть известно это чувство, когда…» и дальше по тексту.
Сложнее всего, когда на самом деле никому ничего неиз-вестно, но все думают, что могли бы с легкостью представить себя на моём месте. В итоге, этот ироничный и всеведущий под-ход постороннего несуществующего (опять же – пока!) второго лица множественного числа приводит меня в бешенство. Но та-ков уж, скорее всего, я сам, проектирующий вечно абстрактных «вас» из своей удлиняющейся тени: я, несчастное чадо своего времени, века доступной информации, высоких технологий и … И чего-то ещё, ведь во всем должно быть триединство. «Чего же именно?», – спросите вы (здравствуй-те(нь)). А хрен его знает! Век крушения надежд и иллюзий вроде как прошёл, хотя иные говорят, что этот процесс отличается завидной продолжительностью. Ладно! Пусть тогда это будет временем построения нашей, какой-нибудь особой «иллюзии».
То, о чем я хочу рассказать… Вот оно.
Главное – правильно выбрать место. Сначала я думал о Майдане Независимости, но потом понял, что необходимо ста-вить реальные цели. К этому делу нужен серьёзный подход, иначе лучше вообще не начинать.
Очень важно во всей этой авантюре не потерять ощущение реальности происходящего. Шероховатый металл ствола, пла-стиковый приклад с «щекой», красивая форма оптического при-цела (который сам по себе является занятной игрушкой) – всё это не дает заснуть в первую ночь, когда ты понимаешь, что это у тебя есть. Это похоже на дар Господний, что-то, чего нет у других, у них, там, по ту сторону холодного и точного стекла на «хвосте ласточки». Но терять нить происходящего нельзя – ка-кой нафиг Майдан? Там единственные две точки – это крыша отеля «Казацкий» и один из номеров в «Украине». К тому же, Майдан – это воздушный котёл и там нет никаких ориентиров для пристрелки. Флагшток, который расположен на спуске с Ин-ститутской отметается – флаг, повешенный на нем, на постоян-ном поддуве, так что реального представления о ветре не со-ставишь. Да и как попасть в тот же номер в «Украине», нужны деньги или хотя бы связи. Там их нет.
Тоже мне трэш. Начнем с чего-нибудь попроще.
Парк Славы, гостиница «Салют». Пробраться легко, всего-то и нужно, что принести чего-то вроде пиццы или суши, купленных на вынос в ближайшем ресторане соответствующей направлен-ности. Следует сказать охраннику, что это – заказ отдела марке-тинга или какой-нибудь там администрации: старый отставной служака посмотрит на меня, как на прыщавого пацана, и поду-мает себе, что девчата-то из маркетинга зажрались, уже выйти не могут на обед – заказывают на место, видишь ли. Вот сучки!
Так и пропустит. На спортивную сумку на плече внимание, конечно, обратит, но что с парнем возиться, ясно ведь, что жратву разносит. Итак, я попадаю в здание.
Следующий пункт – прибытие на точку. Точкой на «Салюте» может послужить, как крыша, так и верхний балкон, который персонал гостиницы, включая охрану, облюбовали в качестве курилки. Для отвлекающего маневра можно подготовить таблич-ку «Балкон яруса закрыт на ремонт! Осторожно – высотные ра-боты!». Сработает, как пить дать. Никто ведь не хочет, чтоб ему на голову упала херня какая-то. Один знакомый промышленный альпинист рассказывал, что они перед работой все из карманов выкладывают, а необходимые инструменты крепят специальны-ми карабинами и цепочками на ремень.
– Пятикопеечная монета, выпавшая у меня из кармана с вы-соты в сорок метров, способна пробить череп проходящего внизу раздолбая, – любил повторять он.
Выйдя на точку, я сразу определяю ориентиры: три флаг-штока с флагами, указывающими силу и направление ветра, обелиск – точно на Восток. Если работать во второй половине дня, то можно избежать пресловутых бликов от открытой оптики, о которых все «узнали» из «Леона-киллера». Забавный фильм, смешной. В нём рассказывают, что, мол, на таком расстоянии (дистанция никак не меньше трёхсот метров) легче всего работать. Что вот, будто бы пером чиркнуть по брюху – это верх мастерства, а с трёхсот метров с оптикой каждый сможет. Молодцы ребята, хороший фильм сняли.
На самом деле для такой работы на дистанции необходим целый ряд качеств, как врождённых, так и приобрётенных. Так, всем, кто в теме, известно, что снайперы, в отличие от просто хороших, или даже – отличных стрелков, в основном флегмати-ки по психотипу. Снайпер-непоседа – это хохма еще та. Клиент может появиться в любой момент на три с половиной секунды. За это время нужно произвести всего один выстрел, но попасть именно в ту точку, которая обеспечит максимальный ущерб. Нельзя двигаться, нельзя ходить в туалет, нельзя отвлекаться по мелочам – и в то же время нужно следить за кучей мелких, но очень важных параметров: перемещение клиента, положение солнца, сила и направление ветра, интенсивность дорожного движения, пути отступления.
Это ремесло, как впрочем – любое другое, в высшей точке своего развития переходит в искусство, ибо правильно выпол-ненная работа становится ценным – а почему бы и нет – произ-ведением. Все в этом занятии завязано на умении делать все правильно с первого раза взаправду. Если ты ошибёшься в од-ном, то тебе торба: промах – торба, ушел неправильно – торба, ружье дало осечку – аналогично. Все должно срастись в этом месте – это должен быть твой самый счастливый день, сукин ты сын!
Для такого настроя нужна медитация. Обычно, процесс сборки моей СВ-99 выполняет подобную функцию: разворот приклада, подгонка «щеки» - я еще думаю о том, что кто-то мо-жет ослушаться указаний на предупредительной табличке и припрется сюда покурить. Жалко будет мусорить.
Установка телескопического штатива для стрельбы из поло-жения лежа – я вспоминаю, как впервые взял в руки СВД в сем-надцать лет. Весь отрезок моей жизни от этого момента до се-годняшнего дня протягивается в моем сознании тонкой линией траектории пули. События нанизаны на ней, как бусы на нить. Теперь это просто даты, какие-то слова, разрозненные фразы, силящиеся слиться в один осмысленный разговор. Чьи-то голо-са произносят их в моей голове… Какая-то музыка играет вокруг нас. И внутри каждого из нас. Все замолкает, когда я накручиваю глушитель.
Стандартный магазин на пять патронов, но есть модифика-ция и на десять. В принципе, второй тип магазинов бывает ак-туален в условиях боевых спецопераций, но здесь в городе они ни к чему – только лишний вес. Я медленно заполняю магазин, перебирая в голове, словно шарики четок, последние мысли. Как правило, это – мысли о добре и зле. Мысли о том, что чело-век в состоянии судить о добре и зле, лишь когда он уже пере-ступил черту и оказался на стороне зла. Но кто он тогда, чтобы судить. Да и что такое судить? Сеять зло во имя добра? На-браться смелости и посмотреть на мир через оптический при-цел? Решать? Выбирать, кто же сегодня?
Выбор – это самое сложное и, одновременно, самое про-стое. Я выбираю по утрам. Выбор приходит вместе с первой мыслью о том, что надо собственно проснуться. Сегодня, под-нявшись за минуту до сигнала будильника, я решил, что это бу-дет человек с книгой. Интересно… Наверное, Бог тоже решил создать этот мир вот так вот, проснувшись утром. И, вероятно, Он проснулся с жуткого похмелья, коль создал его таким.
Вот там, через площадь, на второй, если считать от меня, скамейке вдоль боковой аллеи. Вот она, белобрысая девушка с серыми, как сегодняшнее небо, глазами. Она читает, увлеченно пробегая взглядом по строчкам. Она накручивает кончики волос на указательный палец свободной руки. Возможно, это у нее привычка такая, когда мир книги растворяет ее сознание в себе. Она читает книгу – она жертва.
Правильно прицелиться мне трудно: ветки, прохожие, пере-мещение положения тела клиентки. Все эти мелочи чем-то не-уловимо похожи на остатки мыслей, постепенно умирающих у меня в голове во время сборки.
Чтобы выстрелить правильно и точно, нужно подгадать мо-мент между ударами сердца. Сначала нужно успокоить дыха-ние…
Добро и зло. Да что мы знаем о них, кроме того, что написа-но в священных книгах. Хотя знаем. Знаем, что именно из-за плода познания добра и зла были выгнаны из рая Адам и Ева. Ради этого познания они ослушались Бога, собственно – совер-шили проступок, зло. Значит, только так, совершив зло, ты мо-жешь судить о разнице между ним и добром?
…Потом необходимо замедлить собственное сердцебиение. Нужно дышать медленнее и глубже. Если есть такая возмож-ность (зависит от специфики объекта и его перемещений), то следует закрыть глаза и надавить слегка на них пальцами. Про-держав такое давление тридцать секунд, вы замедляете пульс на десять-пятнадцать ударов в минуту…
Зло ли то, чем занимаюсь я? Безусловно! И именно через него я познаю все хорошее и светлое, что во мне есть. Страш-но? Возможно. Странно? Отнюдь. У моего зла появляется инст-румент выражения, способ сообщения с внешним миром. Оно приобретает формы, красивые и утонченные очертания, продол-говатый, заостренный на конце силуэт . Оно приобретает век-тор, направленность, миссию, цель, в конце концов. Да, эту дев-чонку с книгой по ту сторону прицела. Еще пара мгновений – я вижу обложку ее книги, это – «Тихий американец» Грэма Грина. Еще секунда, и я начинаю делать последний вдох перед тем, как задержу воздух в легких: в голову, прямо в лоб. Задержав дыхание, я слышу удары своего сердца – между ними солидная пауза, остановка сердца в миниатюре, маленькая смерть (да-да, как и оргазм). Ее-то я и собираюсь подарить, растянув этот подарок на всю ее (девушки) оставшуюся жизнь.
Тук! Время застыло. Тук! Есть только двое людей. Тук! И пу-ля в стволе. Тук! И палец на спусковом крючке. Тук! Нажимает курок. Тук!...
Легкий дымок из отверствия глушителя мешает мне разгля-деть, что получилось. Когда он рассеивается, я наконец вижу ее: она все также время от времени теребит белобрысые волосы и читает с дыркой во лбу, пытаясь нервными от напряжения пальцами разлепить склеившиеся страницы, чтобы узнать, как Фаулер подойдет с книгой к окну и прочитает Пайлу вслух приговор. Мне так хотелось, чтобы в ней что-то умерло, когда закончится последняя страница. У меня получилось.
И то, о чем я хочу рассказать – вот оно, на полу. Присмотритесь – гильза с гавировкой. Что там за надпись? «Грэм Грин – Тихий американец». Слова – мое оружие.

 

Рейтинг:

0
Отдав голос за данное произведение, Вы оказываете влияние на его общий рейтинг, а также на рейтинг автора и журнала опубликовавшего этот текст.
Только зарегистрированные пользователи могут голосовать
Зарегистрируйтесь или войдите
для того чтобы оставлять комментарии
Лучшее в разделе:
    Регистрация для авторов
    В сообществе уже 1015 авторов
    Войти
    Регистрация
    О проекте
    Правила
    Все авторские права на произведения
    сохранены за авторами и издателями.
    По вопросам: support@litbook.ru
    Разработка: goldapp.ru