litbook

Критика


О прошлом и настоящем ВСЕГО ЛИШЬ ОДИН ИЗ МИФОВ...0

Среди многочисленных   мифов,  распространяемых  неосталинистами, один из самых острых и болезненных для общественного сознания -  это о том,  чем был 1937 год в истории России.  1937 - это,  разумеется, условная дата: на самом деле, опять же несколько условно, 1937-1938. Опять же,  1937 год - это некий исторический символ, ставший олицетворением одного из пиков сталинских  репрессий.  Стоит подчеркнуть, что исторический материал,  ставший доступным историкам с конца 80-х - начала 90-х гг. прошлого века, вполне однозначно позволяет утверждать:  пик  репрессий  против  собственного  народа приходится не на 37-38 гг., а на начало 30-х - раскулачивание, "голодомор" (не на одной Украине,  кстати).  Точных данных (в отличие от 37-38 гг.) здесь нет и,  видимо,  никогда не будет,  но количественно жертвы  начала 30-х, вероятно, на порядок превосходят жертвы 37-38 гг. Так вот идея сталинистов на этот счет довольно проста: 1937 г. был некой "расплатой"  большевистской  элиты (пресловутой "ленинской гвардии") за Октябрьскую революцию,  Гражданскую войну,  коллективизацию и т.д.  (к этому иногда еще добавляют: возмездием, сознательно проведенным Сталиным). С их точки зрения, эти репрессии лишь в малой степени и случайно затрагивали "простой народ" и представляли собой нечто,  вроде пирамиды, своим основанием обращенной к тогдашней политической элите и лишь сужающейся частью направленной к народу. И идея эта не выдерживает никакой критики и проверки фактами.

   Насколько мне известно, сводные статистические данные по социальному составу репрессированных в 1937-38 гг.  по всей стране не опубликованы (возможно,  их и не существует), но и соответствующие опубликованные данные по отдельным регионам  позволяют  сделать выводы, говорящие о многом. Так, в Ленинграде и Ленинградской области в 1937 г. было расстреляно по "политическим" статьям 17807 человек, в целом по СССР - 353074 человек.  Данные по Ленинграду - это 5%-ная, вполне репрезентативная выборка.  О ее особенностях скажем ниже, перейдем к обобщенным данным по этой выборке,  опубликованным в тт.5-6 "Ленинградского мартиролога" и относящимся только к  1937  г. Беспартийные среди этих почти 18 тыс.  человек составляли - 83.4%; члены и кандидаты в члены ВКП(б) (в т.ч.  и бывшие - это чрезвычайно важно,  поскольку  подавляющее  большинство осужденных исключалось из партии до ареста или во время следствия) - 13.7%,  о партийности 2.7%  данных нет (но есть серьезные основания считать их беспартийными).

   По роду занятий расстрелянные делятся так: рабочие (в т.ч. железнодорожники и транспортные) - 26.4%;  крестьяне (колхозники, рабочие совхозов и МТС,  крестьяне-единоличники и т.п.) -  22.9%; работники "интеллигентных  профессий",  тех  кого  тогда  называли "служащими" (ИТР, врачи, агрономы, фельдшеры, научные работники, учителя, учащиеся ВУЗов и техникумов, работники культуры) - 17.1%; работники сферы обслуживания и торговли - 8.4%; служащие религиозного культа - 5.5%; 8.5% дают совместно пенсионеры, иждивенцы, домохозяйки, лица без определенных занятий,  заключенные и лица,  о роде занятий которых нет данных. Далее: руководители (советские, партийные и хозяйственные) - 5.5%;  военнослужащие, сотрудники НКВД и охраны 5.6%.  Нетрудно понять,  что эти 11.1% руководителей и обобщенно военных (если отнести к ним чекистов) и дают основной вклад в вышеприведенные  13.7%  партийных.

   Т.о. среди расстрелянных в 1937 г. в Ленинграде "руководители" (в т.ч. военные) составляли около 11%, доля членов ВКП(б) не дотягивала до 14%, остальные были в подавляющем большинстве простыми "работягами"  с  преобладанием рабочих и крестьян.  Естественно предположить, что процент расстрелянных членов ВКП(б) в 1937-38 гг. является верхней границей для оценки доли,  условно говоря, руководителей по каждому региону (поскольку, все сколь-либо значимые руководители были в подавляющем большинстве членами партии).

   Аналогичные данные  имеются  по Москве.  Так,  например,  доля расстрелянных членов партии на полигоне Бутово (основном месте расстрелов и захоронений в Москве в 1937 - 1938 гг.) составляла приблизительно те же 14 % (обработаны данные о 15115 расстрелянных, см. "Бутовский полигон.  1937-1938. Книга памяти жертв политических репрессий. Вып. 7 , М., 2003 г.).

   Сравнение этих данных с имеющимися данными по другим регионам показывает, что процент "руководителей" и "партийных" в них значительно ниже  (что вполне естественно).  Так данные о репрессированных по Горьковской области (см. основательную работу Л. А. Лягушкиной /Ист. информатика. 2012.  1/ и пересчет их с учетом процента расстрелянных по каждой социальной категории дает долю сов-, парт-, и хозруководителей, комсостава РККА и сотрудников НКВД приблизительно 9%.  Такого же порядка результаты дает обработка данных  по  Алтаю  (см.  работу Е.М. Мишиной /Вестник Пермского ун-та, 2014, История, вып. 3 (26)/) и ряд работ по другим регионам, опубликованных в сборнике:  "Сталинизм в советской провинции..." М., 2009.

   При этом следует учитывать,  что отчетность НКВД зачастую фальсифицировалась таким образом,  чтобы улучшить (точнее, ухудшить) социальную статистику,  подогнать  ее к  трудноуловимым категориям соответствующих "репрессивных" постановлений и  приказов:  бывшие люди, деклассированные элементы и т.п. и уменьшить долю рабочих, крестьян, служащих и т.п.  (см. статью В. М. Никольского о такой фальсификации в УССР  / Ж-л российских и восточноевропейских исторических исследований. 2010, 1/, где показано, что такого рода "коррекция" достигала по некоторым  социальным группам 70-80%  (!),  а по некоторым другим регионам - упомянутый выше сборник "Сталинизм в  советской  провинции...").

   Сходные результаты можно получить другим,  вполне независимым путем. Опубликованы т.н. "сталинские списки" - перечни лиц, в подавляющем  большинстве из высшего руководства СССР,  осужденных по личной санкции И.В.  Сталина и его ближайших  соратников  по Политбюро  ЦК ВКП(б) к разным мерам наказания - в большинстве к расстрелу (39 тыс. из 44.5 тыс.  рассмотренных). Списки эти относятся к 1936-38 гг.,  в основном 1937-38 гг.  Следует подчеркнуть, что НКВД, действительно, не могло репрессировать никого из "руководящей элиты" (партийной,  советской,  хозяйственной, военной, в т.ч. и членов их семей) без личной санкции Сталина.  С учетом данных об общем числе расстрелянных в эти  годы (681692 в 1937-39,  682810 в 1936-38 гг.) получается,  что доля высших "руководителей" в целом по стране была на уровне  5%,  и даже с учетом среднего звена не превышала 10%.  Списки эти,  кстати, опровергают и еще один из мифов - насчет того, что "Сталин не знал".

  Эти данные подтверждаются и документами статистики НКВД, опубликованными О.Б.  Мозохиным ("Право на репрессии...", М., 2011)., из которых следует, что в целом по стране в 1937 г. доля репрессированных членов ВКП(б),  в т.ч. и бывших, составляла 5.9% (вероятно, доля приговоренных к ВМН была несколько выше).

  Следует также отметить, что поскольку расстрел гораздо чаще применялся к "высокопоставленным" арестованным,  то в общей массе репрессированных граждан доля "начальников" было еще меньше,  чем указано выше. Эта "пирамида репрессий", как и положено всякой пирамиде в реальности, обращена своим основанием к "земле", а не к "небу".

  Т.о. приведенные данные позволяют однозначно  судить  о  том,  что 1937-38 гг.  (как,  впрочем,  в еще большей степени начало 30-х) были войной против собственного народа в целом, а не был в основном неким "возмездием" Сталина "ленинской гвардии" за ее мифические (и, разумеется, действительные) преступления против России. Так что для всякого честного исследователя, вне зависимости от того, профессиональный ли  он  историк  или дилетант,  37-й год - это один из тех самых кровавых и трагических лет в истории России,  когда развязанная Сталиным  война против собственного народа приобрела наиболее ужасающий характер.

  Причины этой  "войны"  здесь  нет ни места,  ни времени обсуждать, следует только отметить, что такие "войны" отнюдь не только российская закономерность.  Обратим,  пожалуй, внимание, что примерно через такой же промежуток времени, какой отделяет 1937 г. от 1917, а начало "культурной  революции"  в Китае от образования КНР,  Мао открыл "огонь по штабам"...  с тем же плачевным результатом для  всего  китайского народа.  Хотя,  видимо,  относительные людские потери в КНР были и не столь велики,  как в СССР.  Вспомним,  кстати,  и Камбоджу (Кампучию) Пол Пота,  "успехи" которого в истреблении своего народа превзошли достижения и Сталина,  и Мао Цзэдуна (опять же если  брать относительные цифры с учетом численности населения страны).

   Я не питаю иллюзий, что эта маленькая заметка перевернет сознание кого-то из неосталинистов.  Как писал Блез Паскаль: "Существует достаточно света для тех,  кто хочет видеть,  и достаточно мрака для тех, кто не хочет". Но, может быть, хоть кто-то из них задумается.

 

ЕВРЕЙСКАЯ ПТИЦА ВОРОНА...

 

   Почему еврейская?  Потому, во-первых, что так припечатал ее в своем "Послесловии к басне" Иосиф Бродский,  а потому, во-вторых, что начало курьезной этой  история  (если  к событиям такого рода приложим термин "курьезные") положил еврей.  Началась она в мае 1937 на территории Ленинградской  области (Батецкий р-он входил тогда в Ленинградскую обл., теперь это - Новгородская) в мае 1937 г.  Итак,  23 июля 1937  г.  1-й зам. наркома внутренних дел СССР М.П. Фриновский посылает И.В. Сталину спецсообщение "О диверсионной деятельности германских  спецслужб  при помощи ворон" (Архив Президента РФ.  Ф.  3. Оп.  58. Д. 253. Л. 141). Фриновский, собственно, переадресует Сталину сообщение А.М. Минаева от 20.07.1937. Вот это сообщение:

   "20 июля 1937 г.

   31 мая с.г.  на Ладожском озере была убита ворона, на которой обнаружено кольцо за № Д-72291 с надписью "Германия".

   Одновременно с этим вблизи дер.  Русыня,  Батецкого района, Ленинградской области,  коршуном сбита ворона,  на которой имелось кольцо за Д-70398 также с надписью "Германия".

   Надо полагать,  что немцы при помощи  ворон  исследуют направление ветров,  с целью использования их в чисто диверсионных и бактериологических целях (поджог населенных пунктов, скирд хлеба и т.п.).

   Нач. 3 отдела ГУГБ НКВД СССР

   Комиссар госбезопасности 3 ранга МИНАЕВ"

   (Абзац насчет целей немцев отчеркнут на  полях  документа карандашом... видимо, генсеком).

   Комиссар госбезопасности 3-го ранга это по армейским меркам - комкор. В сообщении Минаева есть одна неточность: он был на тот момент не нач. 3-го отд. ГУГБ НКВД, а всего лишь и.о., но... видимо, очень хотелось.

   Немного подробнее о двух ключевых персонажах этой истории.

   МИНАЕВ-ЦИКАНОВСКИЙ АЛЕКСАНДР МАТВЕЕВИЧ:

   02.1888, Одесса - 25.02.1939).  Родился в семье служащего сахарного з-да. Еврей... Образование: домашнее... нач. УНКВД Сталинградской обл. 15.07.36-07.04.37;  зам. нач. 3 отд. ГУГБ НКВД СССР 07.04.37-11.07.37; и.о.  нач. 3 отд. ГУГБ НКВД СССР 11.07.37-28.03.38; нач. 8 отд. 1 упр. НКВД СССР 28.03.38-10.07.38...  Зам.  наркома тяжелой  пром-сти  СССР 29.06.38-05.11.38. Арестован 06.11.38; приговорен ВКВС СССР 25.02.39 к ВМН. Расстрелян. Не реабилитирован.

   ФРИНОВСКИЙ МИХАИЛ ПЕТРОВИЧ:

   14.01.1898, г.  Наровчат Пензенской губ.  - 08.02.1940.  Родился  в семье учителя гор.  училища.  Русский...  Образование: духовное училище... 1-й класс Пензенской духовной семинарии...  зам.  наркома внутр. дел   СССР   16.10.36-15.04.37;   1   зам.  наркома  внутр.  дел СССР 15.04.37-08.09.38;  нач. ГУГБ НКВД СССР 15.04.37-28.03.38; нач. 1 упр. НКВД   СССР   28.03.38-   08.09.38.   Нарком   Воен.-Мор.  Флота СССР 08.09.38-06.04.39. Арестован 06.04.39; приговорен ВКВС СССР 04.02.40 к ВМН. Расстрелян. Не реабилитирован.

   Фриновский - одна из ключевых фигур в  событиях  37-38  гг, первый зам. Н.И. Ежова.

   Еврей пишет русскому,  тот пересылает грузину  (полный Интернационал), и  тот,  вместо того,  чтобы отдать полагающийся в таких обстоятельствах "кровавому диктатору" приказ насчет того,  чтобы расстрелять бездельников из "органов",  занимающихся... ну, хреновиной какой-то... или,  на худой конец - разогнать к чертям собачьим этих бесцельно просиживающих штаны недотеп, которые вместо того, чтобы отлавливать троцкистов,  завербованных гестапо и роющих подземные ходы из Москвы в Индию, в прямом и переносном смысле "ворон считают" - отчеркивает "самый важный" абзац. Ведь можно, если не принять, то хотя бы в какой-то степени понять, как и почему диктатор может быть заинтересован в создании в стране атмосферы истерии и психоза,  но он ведь должен хотя бы в какой-то  степени держать этот процесс под контролем...  и хотя бы самые высокопоставленные его чиновники тоже. Иначе теряется всякая устойчивость процессов управления.

  Ведь как-то трудно предположить,  что все трое ничего не  слыхали о массовом кольцевании птиц,  которому к тому времени было без малого 40 лет, о том,  что птицы,  даже самые малые, "по ветру" не летают и направление ветров с их помощью никак не выяснишь,  да и, главное, представить себе ворону с горящим фитильком или коробком  спичек  в лапках или, того чище, с пробиркой с чумными бациллами, летящую по указанному ей абвером маршруту "в чисто диверсионных и бактериологических  целях (поджог населенных пунктов,  скирд хлеба и т.п.)" - это какое же воображение надо иметь!? Возможно, Минаев со своим "домашним образованием" и Фриновский с "1-м классом Пензенской духовной семинарии" что-то слыхали про успешную диверсионную операцию княгини Ольги против древлян в Искоростене тоже не без помощи мелких пташек, голубей и воробьев, проведенную - трудно сказать. Но все же Минаев мог бы в библиотеке проверить, что окольцованных  орнитологами  птиц с конца 19-го века именно так и метили: "На кольцах...: город или страна, серия (буква) и порядковый номер" (БСЭ, т. 12). А если не орнитологи, а немецкие спецслужбы окольцевали ворон,  то уж,  раз написали на кольце (чтобы наши чекисты не ошиблись) "Германия" (кстати, интересно, на каком языке?), то и добавили бы - абвер... или по советским понятиям того времени - гестапо.

   И не нужно думать,  что история на этом закончилась:  Сталин,  мол, отчеркнул  абзац и отправил спецсообщение в архив - нет,  далее курьез вливается в русло совсем не смешных, а рядовых трагических событий тех времен. Вороны убиты и сбиты 31 мая, 20 июля Минаев пишет Фриновскому, тот пересылает спецсообщение о потенциальных поджигательницах скирд  и переносчицах  бактерий Сталину 23 июля, Сталин отчеркивает абзац и... 24 июля следует директива НКВД СССР о мерах предотвращения бактериологических диверсий:

   "...Наряду с   подготовкой  бактериологической  войны,  посредством сбрасывания с самолетов бактериальных бомб,  распыления бактерий с самолетов,  распространения  эпидемических заболеваний при помощи специальных летательных приборов и т.п. разведывательные органы генеральных штабов  главное  внимание  обращают на организацию актов бактериальных диверсий и массовый террор, частью через специально засылаемую агентуру и в особенности через агентуру, вербуемую на месте в СССР...".

   "Специально засылаемая агентура" и "специальные летательные приборы" - это,  видимо, не в последнюю очередь, те самые злополучные вороны. Приказано начать аресты лиц "из числа иностранных подданных, бывших  иностранцев,  принявших советское гражданство,  лиц, связанных с заграницей",  и активных антисоветских элементов, работавших на водопроводных  и  бактериологических  станциях,  в научно-исследовательских институтах и лабораториях, занимающихся микробиологией.

   Далее 29  августа  следует  циркуляр ГУГБ НКВД СССР "Об оперативных мероприятиях по борьбе с отравлениями и бактериологической диверсией в частях РККА".  Предписывается дела об отравлениях красноармейцев вести "в особо ударном порядке, добиваясь обязательного вскрытия организаторов и активных участников отравлений - заговорщиков,  шпионов,  диверсантов",  а также "решительно очистить и  укрепить  агентуру  во  всех звеньях  пищевого  блока  и санитарной службы (продскладах,  столовых, кухнях, пекарнях, лабораториях, аптеках, водокачках и т.п.)". Ну, "укрепить агентуру во всех звеньях" - это всегда полезно,  но, видимо, за полным отсутствием материала, пригодного для фабрикации дел, эта "бактериологическая"  тема вскорости  заглохла  и не получила дальнейшего развития.

   Если, конечно, не считать читанного всеми людьми пожилого возраста в детстве трехтомного (и небесталанного) романа Г.И. Матвеева "Тарантул",  заканчивающегося разоблачением ленинградскими чекистами попытки фашистских агентов устроить в блокадном городе бактериологическую  диверсию. Там в большой люстре, "немного выше центральной лампочки висела привязанная  ниткой  к  патрону маленькая  коробочка... Коробочку вскрыли со всеми предосторожностями.  Внутри лежали хорошо упакованные небольшие пробирки с мутной жидкостью...  в пробирках оказались бактерии...

   От неожиданности подполковник даже встал.

   - Так вот что они хотели сотворить!..  - сказал он... - Знаете, что мы предотвратили,  товарищи?  Эпидемию!  В пробирках была культура какой-то болезни...  бациллы.  Совершенно ясно,  что они хотели  вызвать эпидемию в городе и тем самым сорвать наше наступление.  Теперь понятно, зачем Савельев поступил на водопроводную станцию...  Теперь стало все ясно!.."

   Ну, это подполковникам в конце детективов всегда становится все ясно. А  нам...  Дело  в том,  что августовский этот циркуляр НКВД "О... борьбе с бактериологической диверсией..." - повторим,  внутренний – не для прессы,  даже  в атмосфере психоза 1937 года несколько выходит "за рамки".  Никаких данных не то,  чтобы о подготовке к использованию, но даже и  разработке немцами бактериологического оружия (БО) у НКВД быть не могло, поскольку немцы (и никакие другие страны, кроме Японии) таких разработок в те времена не вели.

   Можно только догадываться (и косвенные свидетельства в пользу этого предположения существуют),  почему  в головах высокопоставленных чинов НКВД, вопреки всем разведданным, засела идея грядущей бактериологической войны.  Дело в том, что в 1934 г. много шума наделала опубликованная английским журналистом Генри Уикхэмом Стидом (в русскоязычных  источником он  именуется  Уильямом Стидом,  а иногда Стедом или Стадом и смешивается,  видимо,  с другим известным английским журналистом - погибшим в 1912 г. на "Британике" Уильямом Томасом Стидом) статья "Aerial warfare: secret German plans" в журнале "Nineteenth Century and After" /116 (1934),  1-15/.  Эта статья повествовала (с приведением секретных немецких документов) о проведенной немецкими агентами в 1932 г. в  вентиляционных шахтах парижского метро операции по распылению неболезнетворных микробов В. prodigiosus и  дальнейшему  отслеживанию  их распространения  и изучению воздушных потоков.  Целью этой акции была, якобы, подготовка к применению в случае войны реальных болезнетворных микроорганизмов - возбудителей эпидемических заболеваний.

   Это была фальшивка от начала до конца,  и  специалисты  поняли это сразу.  Немецкие ученые, кстати, в самом начале 30-х первые поняли неэффективность - во всех смыслах - применения БО (того, каким оно могло быть  создано  в соответствии с научно-техническими возможностями того времени) в военных (и предвоенных) условиях. Следует заметить, что доводы  эти оказались убедительными и для пришедшего скоро к власти Гитлера.  У нас нет, во всяком случае, никаких данных о попытках создания БО в Германии по крайней мере до 1943 г.  Да и имеющиеся данные (большей частью по материалам Нюрнбергского процесса) относительно  попыток фашистов форсировать создание БО в конце войны крайне отрывочны и противоречивы. Япония, действительно, создавшая и в ограниченных масштабах применившая БО, в конце концов,  на собственном опыте убедилась в том, что овчинка не стоила выделки.

   Но в  СССР  1937 года "специалистов" уже вовсю ставили к стенке, а немногие выжившие сочли за лучшее не спорить с начальством, тем более, из НКВД. И все же... хотя безумие охватило всю страну, история с воронами-диверсантами выходит, как мне кажется, за все рамки. Можно десятки  лет собирать и анализировать документы и воспоминания, строить на их основании всякие теории... и они вмиг рушатся все и разом от одного нового факта.  Подбитые окольцованные вороны... диверсионная деятельность германских спецслужб при их посредстве... бывшие  иностранцы  и активные антисоветчики,  работающие на водопроводе, поголовно подлежащие аресту... обязательное вскрытие "организаторов и активных участников" пищевых отравлений красноармейцев...  Сталин, отчеркивающий абзац о воронах... - что это было "с родиной и с нами"?.. и, главное, так ли безвозвратно ушло в прошлое?

 

ГВОЗДИ

 

   Казалось бы,  в иные легендарные времена и люди были другие, тоже, под стать времени - легендарные.  Как о них писали  поэты:  от совсем возвышенного - "стальные руки-крылья,  а вместо сердца - пламенный мотор" (вот ужас-то!) до более приземленного (но тоже страшноватенького) - "гвозди б делать из этих людей:  крепче б не было в мире гвоздей". А присмотришься...  нет, совсем другая субстанция, такая же, из какой мы все,  далекая  от  металла - и гвозди бы из них получились паршивые... совсем никакие.

   Вот, скажем,  родился в Батуми (тогда он назывался Батум) в 1904 г. в семье торговца Пачулия мальчик, назвали его Чичико. В той степени, в какой он вошел в историю,  звался он иначе -  Григорием  Алексеевичем. Отец его  из  торговцев  стал управляющим у домовладельца,  достаток в семье был,  и  Чичико  (пока еще Чичико) окончил 10-классное городское училище в 1920 (Грузия еще "меньшевистская",  полностью советской она стала только в конце марта 1921 г.). Тут и дальше некий разнобой в документах и анкетах,  составленных отчасти со слов Чичико, потому что в тех  же документах он пишет,  что в 1918-20 гг.  он работал последовательно чернорабочим на заводе,  курьером, разносчиком в редакции газеты, в аптеке, минном дворе, конторе некого акционерного общества, совмещая, видимо, работу с учебой... впрочем, бывает. В 1921-23 гг. служба в РККА:  рядовой 9-го Грузинского стрелкового полка. После армии в 1923-24 гг.  - пожарный Батумской городской пожарной команды (запомним эту  приобретенную  им специальность),  после пожарных – стремительный карьерный рост:  управ. делами Аджарского обкома ЛКСМ Грузии в 1924-25 гг.  ЛКСМ - это комсомол, и в те времена такие повороты в судьбе смышленых юношей случались.

   20-летний управ.  делами себя, видимо, проявил - новый зигзаг судьбы: в 1926-37 гг.  - сотрудник  ГПУ-НКВД  ГрузССР.  И  здесь, видимо, как-то себя проявил, потому что в самые "горячие" времена, август 1937 - октябрь 1938, он ни много, ни мало - нарком внутренних дел Абхазской АССР. Здесь  какой-то  сбой в карьере  (или ветрА из совсем уж высоких сфер): с высокого поста снят (как писала газета "Советская Абхазия" от 20.11.38: "как не обеспечивший работу", но это ничего не значащая формулировка). Впрочем, назначен на тоже немаленькую должность: зам. нач. 2 отд. УГБ НКВД ГрузССР, которую, правда, исполнял недолго - с октября 1938 по май 1939. На место наркома вместо Пачулия "исполняющим обязанности" и всего на два месяца был назначен в перспективе "очень большой человек" - Амаяк Захарович Кобулов, и с этого поста он высоко взлетел, мы еще вернемся к пересечению судеб Пачулия и Кобулова.

   Потом - совсем уже не те сферы.  1939-41 - зам.  пред.  Тбилисского гор.  совета физкультуры и спорта;  1941-1950 - пред. Тбилисского гор. совета физкультуры и спорта; 1950-53 - зам. пред. совета общества "Динамо" ГрузССР; 1953-55 - нач. автомотоклуба в Тбилиси.

   А дальше... Берия арестован 26.06.53 и расстрелян 23.12.1953, пошли дела "бериевцев" сначала в центре,  а потом и в провинции. Упомянутый выше преемник Пачулия,  Кобулов, бывший с 1951 тоже на спаде карьеры - до 5 марта 1953 1-м зам.  нач.  ГУЛАГа,  затем до 27.06.53 - зам. нач. Контрольной инспекции при МВД  СССР,  арестован 27.06.53;  приговорен ВКВС (Воен. коллегией Верховного суда) СССР 01.10.54 по ст.  58-1"б" УК РСФСР к ВМН (высшей мере). 58.1б - это, если без тонкостей, измена Родине.  Впрочем,  и  Берия  был,  среди  прочего, английским шпионом с 30-летним стажем.  Заметим,  кстати,  что и предшественник Пачулия  на посту наркома - В.Г. Жужунава - тоже был репрессирован, но еще в конце 30-х.

   Итак, "волна"   докатилась   и  до  Закавказья.  Пачулия  арестован 27.09.55; приговорен Военным трибуналом Закавказского ВО  29.06.56 по ст. 58-7,  58-8, 58-11, 58-2 УК ГрузССР к ВМН. Никогда не держал в руках УК Грузии, но обычно "республиканские" статьи совпадали с УК РСФСР (кроме  всяких  "экзотических"  в конце УК,  типа "умыкания невесты"), тогда это,  соответственно: 58.2 - вооруженное восстание в контрреволюционных целях;  58.7 - вредительство;  58.8 - тер. акт; 58.11 - орг. деятельность, направленная к совершению тех контрреволюционных  преступлений, за которые по закону возможно применение смертной казни. Казалось бы, все, почти как у Кобулова, но...

   Но тут  судьба улыбнулась Пачулия за "карьерный сбой" в 1938 г. По определению ВКВС СССР от 08.09.56 приговор изменен, ст. 58-11 исключена,  и ВМН заменена на 25 лет заключения.  Наказание он отбывал в Дубравном ИТЛ МВД (на 11-м лагпункте Дубровлага,  в Сосновке), в 1977 освобожден по болезни. Освободился и остался там же, в Сосновке, работал пожарником (вот и пригодилась приобретенная  в молодости  профессия). Где-то в конце 70-х у него случился инсульт. Дочка, жившая в Тбилиси, перевезла его к себе,  он стал понемногу поправляться.  И,  наверное, совсем бы выздоровел,  и даже,  возможно, дожил бы до "перестроечных" времен и обратился бы с требованием о реабилитации,  но...  привычка - вторая натура, ее не переборешь. В конце лета 1981 г. соседи обнаружили в подъезде дома,  где жил Пачулия,  труп.  Это было  тело  Григория Алексеевича...  Чичико Пачулия, набравшегося сил и в первый раз вышедшего из квартиры, но силы свои явно переоценившего.

   Прежде, чем внести заключительный штрих,  мощный завершающий аккорд в эту грустную и в чем-то поучительную историю, напомню - это 1981 г., самый  "застой",  система  в состоянии эрозии,  никого в очень широких пределах не колышет,  о чем думают и чем занимаются рядовые граждане в своей обыденной жизни.  Так вот - то ради чего,  собрав все свои силы, Пачулия попытался выйти из дома,  сияющая  цель,  ради которой  можно рискнуть здоровьем  и  жизнью:  при нем нашли письмо, он нес донос на свою дочь и внука, слушавших "Голос Америки".

   Не знаю,  что сказать...  без комментариев. Одно приходит в голову: хреновые, как мне кажется,  гвозди получались из этих людей. Хотя, допускаю,  что  для кого-то эта история послужит доказательством как раз обратного.

  

16:23

    На сбор класса я не пошел.  Мы должны были встретиться у "Сенной" в пять,  все прикупить и собраться в шесть у Лены. Я подумал: Наташа и Кирилл идут, чтобы посмотреть друг на друга; Настя и Галя идут, чтобы пообщаться с мужиками; мужики идут, чтобы выпить; Лена говорит,  что она устала за неделю и вообще не хочет,  чтобы у нее собирались, да ее просто уломали; а я-то, зачем пойду? Я так Толику и сказал по телефону,  он обиделся,  конечно... хотя он-то идет не только, чтобы выпить. Встал я, несмотря на субботу, еще семи не было, переделал какие-то пустяковые дела, и решил поспать полчасика,  тоже ведь устал за неделю.  Больше, чем полчаса-час, мне днем поспать никогда не удается,  да и бывает это очень редко. Прилег я в час дня.  Мне приснился такой сон.  Я должен пойти на митинг, он тоже начинается в час. Я подумал, зачем я пойду на митинг? – лучше я к матери зайду на Большую Зеленину, а то давно у неё не был. Она 25 лет назад умерла,  и последние 12 лет жизни жила совсем по другому  адресу.  Но  на  Зелениной я родился и прожил первые 23 года жизни.  Пришел я туда...  и начало сна как-то не  очень  отчетливо помню:  то ли она сама,  уходя, успевает мне сказать, то ли соседи передают,  что она,  мол,  ушла на митинг к часу, но долго он  не продлится, и она скоро придет. Вопрос, зачем мать пошла на митинг, в голову мне не пришел.  Я подумал:  посплю часик до  ее прихода, ведь так устал за неделю. На часах у меня - час дня. Мать и отца я уже не очень хорошо помню; конечно, я всегда могу посмотреть на их фотки, но в памяти, как и на фотках они разные, потому что сняты и всплывают в разном возрасте,  поэтому их облик немного расплывчат, смазан.  Раньше главным, определяющим, был их вид накануне смерти, но с тех пор столько времени прошло, что образ их за все года стал равнозначен, потому и размыт. Ну, вот, а обстановку в нашей комнате на Зелениной я,  если немного напрягу память,  могу вспомнить в мельчайших деталях,  потому что в ней за 23 года моей жизни ничего почти не менялось.  А во сне все наоборот:  обстановка,  мебель  в комнате нечеткие, как не в фокусе, только приблизительно похожи на реальные, как в тумане или полумгле. Ложусь я на эту приблизительную кровать  или  диван  и засыпаю.  В реальном-то сне я один раз проснулся:  в комнату зачем-то зашла Таня, и я перебрался с дивана в одной комнате на кровать в другой.  И сразу снова заснул. Снился мне этот сон только во второй части,  или прервался и возобновился с  того же места,  сказать не могу.  В том своем сне во сне я несколько раз просыпался,  смотрел на часы и удивлялся, чего же я так разоспался... и снова засыпал. Потом вздрогнул и проснулся окончательно:  на часах было 16.23.  Ё-моё - а мать-то где? она же давно должна была вернуться с митинга! Неприятный холодок пополз по спине: на митинге всякое могло случиться, да и старенькая она у меня. А как узнать?  Позвоню-ка я ей на "мобилу".  И сразу чувствую, что здесь что-то не то.  А "мобила"-то у нее есть? Где-то в самой глубине пошевелился и утих вопрос:  а вообще-то "мобилы" сейчас бывают?  Что такое "сейчас" быстро угнал в самый краешек сознания. Ну, конечно,  есть у нее "мобила",  у всех они есть, номер я не помню, но наверняка он забит в памяти моего  аппарата. Услышал  какие-то звуки  на  кухне - прежде,  чем позвонить,  решил пойти проверить.  Прошел длинным темным коридором,  почти на ощупь, но так и было  в жизни,  на кухню.  Ну, да, так и есть: мать, только скинув пальто, даже не сняв свою старенькую, сто лет ей в обед, серую каракулевую шапку, жарит мне рыбу на сковородке; что - мне - это очевидно, задержалась там,  на митинге,  и беспокоится,  что я тут голодный. Я говорю ей,  что,  мол,  ты бы хоть шапку сняла, а она: "да, ладно,  быстро мой руки,  Лерочка,  сейчас все будет готово", но шапку все  же снимает и протягивает мне: отнеси, мол, в комнату. Кухня, и соседки какие-то в ней - тоже все размыто, нечетко, а мать - так отчетливо,  как давно,  с самой ее смерти, не видал, и на шапке этой дурацкой - каждый завиток так отчетливо виден. Я застываю с шапкой этой  в руках на кухне,  шапку надо в комнату снести,  руки быстро помыть:  мать волнуется...  а я застыл, и такая тоска наваливается острая,  как нож под сердце.  Мать волнуется:  скорее Лерочку надо накормить, а Лерочке... уже за 60, и в глазах у матери - эта бессмысленная,  нерассуждающая любовь... какой меня никто и никогда не одарит в жизни.  И еще тоска от того, хотя я и гоню эту мысль туда же,  за край сознания, как и мысль о невозможном здесь мобильнике, что этот мир,  в котором я стою с матерью на кухне,  совсем... никак... катастрофически несовместим с миром, где Таня, Ольга и мои внуки, мальчики Петя и Коля... И это так больно, что я просыпаюсь от резкой и мгновенно проходящей боли в сердце. На часах - 16.23. 

 

Напечатано: в журнале "Заметки по еврейской истории" № 5-6(184) май-июнь 2015

Адрес оригинальной публикации: http://www.berkovich-zametki.com/2015/Zametki/Nomer5_6/Skoblo1.php

Рейтинг:

0
Отдав голос за данное произведение, Вы оказываете влияние на его общий рейтинг, а также на рейтинг автора и журнала опубликовавшего этот текст.
Только зарегистрированные пользователи могут голосовать
Зарегистрируйтесь или войдите
для того чтобы оставлять комментарии
Лучшее в разделе:
    Регистрация для авторов
    В сообществе уже 995 авторов
    Войти
    Регистрация
    О проекте
    Правила
    Все авторские права на произведения
    сохранены за авторами и издателями.
    По вопросам: support@litbook.ru
    Разработка: goldapp.ru