litbook

Поэзия


Но никого за этой дверью нет+1

И ты

Мама, бабушка умерла навсегда? 

Навсегда-навсегда? 

Даже если громко заплакать? 

Даже если на улицу в холода – 

без пальто, босиком,

ну... совсем – без тапок?

Даже если дядь Борин вреднючий Пират

вдруг сорвётся с цепи´

и меня укусит, 

всё равно она не придёт меня обнимать, 

пожалеть, полюбить, пошептать:

«Не куксись: 

всё до свадьбы, увидишь, сто раз заживёт; 

вот поверь мне – нисколько не будет больно! 

Слушай сказку, золотко ты моё...

– Про жука с Дюймовочкой?

– И про троллей. 

...Скоро папа должен прийти, 

Разберётся, ужо, с дядь Борей. 

Ишь, наделал Пират историй: 

покусал ребёнка, помял цветы!» 

~~~~~~~~~~~~~~

– Мам, а ты не умрёшь навсегда? 

Я без тебя спать не буду, играть и кушать... 

– Никогда не умру. Не верь никому, не слушай. 

– Мам, и я не умру? 

– И ты. 

Трое любимых

Трое любимых – мама, отец и брат;

поле картофеля, пруд в серебристых ивах.

Как ни проси – не вернут, не вернут назад

этот осенний день четверым (чет-ве-рым!) 

счастливым.

Трое любимых – мама, отец и брат.

Жар от костра; печёной картошки запах.

Трое любимых меня не устанут звать

в наше вчера, которое будет завтра.

…Этот сквозняк потерь – он выстудил изнутри; 

по именам зову вас, трое любимых –

мёртвых.

…Возле костра – три имени. Тени – три. 

И печёный картофель горочкой. Для четвёртой.

Мир, который вынут из войны

С.К.

…Мир, который вынут из войны,

Населяют мураши и птицы;

Там пекутся облака с корицей,

И на блюде – ломти тишины.

…В миг, который вынут из войны, 

Опуститься в заросли кипрея

Под мучнистым облаком,

Шалея 

От счастливой ждущей глубины,

Серо-синих, с крапинками, глаз,

Погрузиться в омут поцелуя.

...Был необитаемым до нас 

Миг июля.

Тёплый миг июля.

Иди домой

Я так люблю мой старый милый дом

С его забытым яблоневым пиром,

Где вот за этим простеньким столом

Сидело счастье,

Но ушло не с миром.

Как ночь светла!

Вины тяжелый гнёт

Я с ангелом своим делю бессонным;

Луна в окне похожа на Мадонну,

Сейчас и ангел от меня уйдёт.

…Летает белый пух, как белый снег,

Меж яблонь кто-то плачет за стеною;

Я выбегу и дверь ему открою,

Но никого за этой дверью нет.

…Я так грешна, и ангел грешен мой:

Он нас друг к другу не привёл с повинной;

Пробьют часы полтретьего в гостиной.

…Мой ангел, ты замёрз. Иди домой!

Распахнутое время в сад

Здесь, ездоков заждавшись юрких, 

Припал к стене велосипед; 

Здесь на щеке моей дочурки 

Варенья вороватый след; 

Здесь переложенных соломой 

Созревших яблок аромат... 

В сенях родительского дома – 

Распахнутое время в сад. 

Дрожит в оконце луч упрямый, 

И видится в дверной просвет – 

Мелькает между яблонь мама. 

Которой нет. 

...Постиран лёгкий сарафанчик, 

С бретелек капает на руль, 

А под окошком ходит мальчик; 

– Усну ль? 

Бормочут куры на насесте, 

Водворены цыплята в клеть. 

Кому не спать в дому невестой? 

– Ответь... 

Вербное

…Как будто с вербы жёлтая пыльца, 

твой смех осядет на пейзаж прибрежный. 

Я снова умолчала слово «нежность» – 

попробуй сцеловать его с лица. 

И это будет временная суть 

того, о чём теперь не скажешь всуе. 

Осыплются пыльцою поцелуи, 

и вербой прорастут когда-нибудь. 

…Как плещется, как бьёт крылом закат 

огромной водоплавающей птицей! 

Наверно, нам не раз ещё приснится 

и берег, и волна, и долгий взгляд, 

и ветер, влажно дышащий в лицо, 

и это состояние прибоя...   

Пусть «всё пройдёт», 

но не для нас с тобою 

пока что эта  мудрость мудрецов. 

Мы будем безнаказанно чудить, 

и над прекрасной книгой забываться, 

и всё придёт, и даже, может статься, 

не сразу соберётся проходить. 

Унежма

Очень северный сюжет, очень северный;

Банька рубленая, дух можжевеловый; 

Баба жаркая – в сугроб снега белого!

Тело нежное – спелей хлеба спелого;

Булка свежая хрустит нежной корочкой;

Свёкор из дому глядит из-за шторочки,

А в желе её грудей – две брусничины:

Будет милый целовать их по-птичьему.

Зёрнышки на языке – вкуса счастьица:

Морс брусничный – хорошо настоявшийся!

Милый зёрнышки клевал да поклёвывал,

Вдовый свёкор горевал-пригорёвывал.

Вдовый свёкор – молодой, стать нездешняя

(Не пойду на грех такой – хоть зарежь меня!)

...Ты гуди про нас, Унежма заснеженна,

Где нехожена зима и неезженна,

Где рябина над прудом – гроздья алые,

Где клубами пара в дом – мысли шалые...

Я в Унежме – уж другая – не прежняя:

Так люби меня – губи! И... унежь меня!

Хрупкий, как иней, рай...

Там, где дрожат на волне одной 

нервы наши и вены,

где дирижирует тишиной

внутренней, сокровенной

осень, которой печален лик;

где за полётом – паденье

(после мига паренья

листья к корням легли... )

…Там, ощутив по-новому мир,

нежим свою усталость:

только бы состоялась 

сага нашей зимы.

Только б,

в четыре глаза

глянув за льдистый край,

не уронить ни разу

хрупкий, как иней, рай.

Рейтинг:

+1
Отдав голос за данное произведение, Вы оказываете влияние на его общий рейтинг, а также на рейтинг автора и журнала опубликовавшего этот текст.
Только зарегистрированные пользователи могут голосовать
Зарегистрируйтесь или войдите
для того чтобы оставлять комментарии
Лучшее в разделе:
Регистрация для авторов
В сообществе уже 997 авторов
Войти
Регистрация
О проекте
Правила
Все авторские права на произведения
сохранены за авторами и издателями.
По вопросам: support@litbook.ru
Разработка: goldapp.ru