litbook

Критика


Необычная книга0

Рецензия на сборник Василия Костерина «Не опали меня, Купина! 1678». М., Паломник, 2015. 432 с.

 

Эта книга во многом необычна. В предисловии говорится: когда в одном томе публикуют стихи и прозу одного автора, то сначала в качестве легкой артиллерии идут стихи, а затем наступает черед артиллерии тяжелой — прозы. В этом томе читатель видит чередование поэзии и прозы, как принято в толстых журналах. С такой практикой встречаться пока не приходилось! Закрывая последнюю страницу, можно отметить, что эксперимент оказался оправдан и прошел удачно. Если читать том подряд, то стихи дают отдохнуть глазу от напряженной прозы; с другой стороны, разбитые на циклы, стихи не рассеивают внимание читателя своим количеством.

Книга открывается циклом под названием «Просто стихи». В нем много четверостиший. Я выделил бы заключительное, поскольку оно дает представление о других стихах автора: лиричных, легких, динамичных, афористичных.

Ветер дверь мою открыл,

Хлопнул мягко и притих.

Чую шелест тихих крыл,

Слышу шепот слов простых…

Чьих тихих крыл легкий шелест слышит автор? Пегаса? Серафима? Скорее, пожалуй, последнего, в русской поэзии нечастого!

За первым стихотворным приступом следует маленькая повесть, которая и дала название всей книге: «Не опали меня, Купина! 1678». Если читателю знакомо имя Василия Костерина, он вспомнит, что у автора есть повесть с похожим названием — «Не опали меня, Купина. 1812». В ней речь идет о французском офицере, которой во время Отечественной войны 1812 года украл из храма образ Неопалимой Купины. Через восемнадцать лет он приехал в Россию и вернул икону в храм, рассказав, как образ жег его нестерпимым огнем. В новой книге автор повествует о чудесном событии, случившемся во времена царя Феодора Алексеевича, когда по заступничеству Пресвятой Богородицы и Ее чудотворного образа царем был помилован невиновный царедворец, который впоследствии воздвиг в Москве храм Неопалимой Купины. В столице имеются три Неопалимовских переулка. Там невдалеке и стоял храм Неопалимой Купины, разрушенный большевиками.

Следующий цикл носит название «Другие стихи». В нем также немало стихотворных миниатюр. И опять не откажу себе в удовольствии процитировать одно небольшое стихотворение.

Тишина цветет стыдливо

У тенистого пруда.

Две кувшинки, мостик, ива,

Лебедь белый сиротливо

Уплывает в никуда…

Как же я попал сюда?

Думаю, что самые оживленные споры вызовет следующий за «Другими стихами» прозаический цикл — «Жил, жив… Рассказы из жизни памятников». Это краткие повествования о памятниках Ленину.

Тема эта в последнее время в связи с массовым сносом памятников стала особенно актуальной. Рассказы очень разные. Одни написаны с теплым юмором и сочувствием, другие полемически заострены. Автор прямо не высказывает своей точки зрения, он просто еще раз ставит проблему памятников Ленину, поскольку их количество по всей стране огромно и непропорционально. Один из героев цикла утверждает, что памятников Ленину в десятки (а то и в сотни) раз больше, чем всем остальным русским писателям, поэтам, художникам, композиторам, полководцам, историческим деятелям, ученым вместе взятым. Думаю, что в этих рассказах найдут пищу для размышлений и сторонники, и противники сноса памятников вождю большевиков.

Следующий цикл стихов носит название «Страдальные стихи». Действительно, в нем много стихов, связанных с душевным и духовным кризисом, с житейскими проблемами, с обманутыми надеждами, с драматическими событиями в дружбе и любви. И все же лейтмотив цикла — вера. Вера в жизнь, вера в любовь, вера в Бога.

Мосты порушены,

Шарфы закушены,

Околосердие — мягко,

Душа засушена,

И нет отдушины,

И угореть легко.

Рассказ «Пятый выстрел» опять посвящен полюбившейся автору иконе Неопалимой Купины. На этот раз действие происходит в советское время — в период борьбы против Церкви, икон и иконопочитания. В нем один из героев расстреливает из нагана святую икону. Но не буду пересказывать сюжет. На мой взгляд, это одно из самых интересных и насыщенных произведений в данной книге. Отмечу также, что «генетически» рассказ связан с повестью рецензируемого автора «Не опали меня, Купина. 1812». Там имеются и общие герои, и сходные ситуации, и даже те же самые иконы.

Последний цикл называется «Стихи запоздалые». Было бы несправедливо оставить его без внимания в краткой рецензии. Это, на мой взгляд, самый совершенный цикл, из которого трудно выбрать одно. И все же я позволю себе привести следующее стихотворение:

Вошла — затеплилась лампада,

И кончилось душевное вдовство,

И воссияло душ родство,

И улыбнулось божество,

И больше ничего не надо,

Нет, мне не надо больше ничего —

Она зажглась от взгляда твоего.

В поэзии Василия Костерина можно найти мотивы из поэзии Тютчева, Есенина, Блока, Пастернака (автор этого и не скрывает, скорее, раскрывает эти имена в своих посвящениях). Вместе с тем во всех стихотворениях слышится авторский голос, свой собственный поэтический голос, за которым различима личность поэта Василия Костерина.

Цикл «Сонечкины рассказы» производит особенно сильное впечатление. С одной стороны, это благочестивое чтение, с другой — прекрасная художественная проза. Не секрет, что благочестивые рассказы привлекают читателя, подкупают его безыскусностью и простотой. Однако они рассчитаны на верующего православного читателя. Мне всегда казалось, что в нашей литературе не хватает благочестивых рассказов, которые написаны для всех, а не только для верующих. Вот этот цикл и нацелен на то, чтобы в свою меру заполнить названную лакуну. Рассказам не откажешь в благочестии, но вместе с тем они дают пример чистой, даже прозрачной, изящной словесности. Трудно назвать лучшее в этом цикле, но я все же рискнул бы выделить рассказы «Старичок, или Два рассказа в одном» (хотя он, на мой взгляд, длинноват), «Моя собака и маньяк», «Отец», «Фиопы», «Космос и косметика».

Завершается книга переводом рассказа известного болгарского писателя Елина Пелина «Онемевшие колокола». Как отмечено в предисловии, этот рассказ включен в книгу, поскольку удивительным образом сочетается с «Сонечкиными рассказами». И это правда. Данный факт говорит о некоторой общности художественного опыта писателей разных стран и разных поколений.

Прочитав книгу, я заинтересовался фамилией автора. Напрашивалось его происхождение от слова «костер» (но ведь есть фамилия Костров). Оказалось, что она происходит от слова «костеря», что значит очески льна, которые остаются при вычесывании. И тут я вспомнил, что «шукша» — это также очески льна, только в другом диалекте. Этим замечанием вовсе не хочу сравнивать Василия Шукшина с Василием Костериным. Просто для меня стали неожиданными сами результаты небольшого филологического экскурса.

Надеюсь, данная книга станет своеобразным и заметным явлением как в современной прозе, так и в современной поэзии.

Рейтинг:

0
Отдав голос за данное произведение, Вы оказываете влияние на его общий рейтинг, а также на рейтинг автора и журнала опубликовавшего этот текст.
Только зарегистрированные пользователи могут голосовать
Зарегистрируйтесь или войдите
для того чтобы оставлять комментарии
Лучшее в разделе:
    Регистрация для авторов
    В сообществе уже 1016 авторов
    Войти
    Регистрация
    О проекте
    Правила
    Все авторские права на произведения
    сохранены за авторами и издателями.
    По вопросам: support@litbook.ru
    Разработка: goldapp.ru