litbook

Поэзия


Ты – колыбель, я – сон младенца0

 30 мая 2015 года моей маме исполнилось бы 100 лет

***

А маме дарила я домик с трубой,

Над домиком был небосвод голубой,

От дома, виясь, убегала тропинка.

К 30-му мая творилась картинка

При помощи радужных карандашей,

Творцом, у которого рот до ушей

Счастливый, смеющийся, очень беззубый.

Я «щастье» писала с ошибкою грубой,

Но мама была со мной очень нежна,

Картинка была ей безумна нужна.

30.05.2015

 

***

  «… 30 мая – день маминого рождения, праздник, который всегда отмечался пышно. Хотя бы потому, что комната была заставлена пышными букетами сирени. 30 мая – это гости, звонки, поздравления, музыка, застолье. Так было каждую весну. Так было и в 1960‑м. Но на следующий день на столе, с которого еще не успели снять праздничную скатерть, появилась газета, извещавшая о смерти члена Литфонда Пастернака Б. Л. Все смешалось для меня: день рождения, день смерти, ощущение праздника, чувство утраты, поздравительные звонки и звонки, несущие скорбную весть. И все это на фоне сирени – густой, белой, темной, душистой»:

 

* * *

Приходит Верочка-Верушка,
Чудная мамина подружка.
Она несет большой букет.
(Сегодня маме тридцать лет.)
Несет большой букет сирени,
А он подобен белой пене,
Такая пышная сирень.
Я с пышным бантом набекрень
Бегу... Гори, гори, не гасни,
Тот миг... И розочку на масле
Пытаюсь сделать для гостей...
Из тех пределов нет вестей,
Из тех времен, где дед мой мудрый
Поёт и сахарную пудру
Неспешно сыплет на пирог.
И сор цветочный на порог
Летит. И грудой белой пены
Сирень загородила стены.

1979

 

* * *

Московское детство: Полянка, Ордынка,

Стакан варенца с Павелецкого рынка —

Стакан варенца с незабвенною пенкой,

Хронический кашель соседа за стенкой,

Подружка моя — белобрысая Галка.

Мне жалко тех улиц и города жалко,

Той полудеревни домашней, давнишней:

Котельных ее, палисадников с вишней,

Сирени в саду, и трамвая "букашки"',

И синих чернил, и простой промокашки,

И вздохов своих по соседскому Юрке,

И маминых бот, и ее чернобурки,

И муфты, и шляпы из тонкого фетра,

Что вечно слетала от сильного ветра.

1991

 

* * *

Если память жива, если память жива,

То на мамином платье светлы кружева,

И магнолия в рыжих её волосах,

И минувшее время на хрупких часах.

Меж холмами и морем летят поезда,

В южном небе вечернем пылает звезда,

Возле пенистой кромки под самой звездой

Я стою рядом с мамой моей молодой.

1994

 

* * *

Маме

 

Я не прощаюсь с тобой, не прощаюсь,
Я то и дело к тебе возвращаюсь
Утром и вечером, днём, среди ночи,
Выбрав дорогу, какая короче.

Я говорю тебе что-то про внуков,
Глажу твою исхудавшую руку.
Ты говоришь, что ждала и скучала...
Наш разговор без конца и начала.

1983

 

* * *

О память – роскошь и мученье,
Моё исполни порученье:
Внезапный соверши набег
Туда, где прошлогодний снег
Ещё идёт; туда, где мама
Ещё жива; где я упрямо
Не верю, что она умрёт,
Где у ворот больничных лёд
Ещё лежит; где до капели,
До горя целых две недели.

1983

 

* * *

Маме

Прости меня, что тает лёд.
Прости меня, что солнце льёт
На землю вешний свет, что птица
Поёт. Прости, что время длится,
Что смех звучит, что вьётся след
На той земле, где больше нет
Тебя. Что в середине мая
Все зацветёт. Прости, родная.

1984

 

* * *

Бессмертной я уже была.

И не одна, а вместе с мамой

И вместе с той оконной рамой,

Что мама мыла добела.

 

А смерть – она случалась с тем,

Кто из парадного другого,

И отношенья никакого

К нам не имела, ну совсем.

 

Ну, разве что, прервав игру,

Глядели мы заворожённо,

Когда автобус похоронный

Неспешно ехал по двору.

 

* * *

А мама собирается на бал.

И жемчуг бел, и цвет помады ал,

На стуле серебрится чернобурка –

Её не любит мамина дочурка.

Берет не любит, что с распялки снят,

И платье из панбархата до пят.

Ведь, значит, мама из дому уходит

И дочкин праздник из дому уводит.

Не надо было маму отпускать.

Ведь где, скажи, теперь ее искать?

 

* * *

Я от нежности таю, как тает на солнце снегурка.

Я от нежности таю к любому мгновению дня.

Мама, видишь оттуда, во что превратилась дочурка?

Я от нежности таю. Почти не осталось меня.

 

Да и день со мной нежен. К губам прикоснулся снежинкой,

Лёгким тельцем небесным, весёлым своим светлячком.

Мама, видишь оттуда, как таю над дивной картинкой,

Той, что сотворена на едином дыханье, молчком?

 

* * *

А за окном твоей палаты

Случались дивные закаты,

Стояло дерево без кроны,

Летали галки и вороны.

 

Начало марта, хмарь, ненастье,

И ты мне говорила: «Счастье

Смотреть в окно на стаю эту».

 

Вот счастье есть, а мамы нету.

Аудио: из повести «Мама», читает автор: 

 

Напечатано: в альманахе "Еврейская Старина" № 2(85) 2015

Адрес оригинальной публикации: http://berkovich-zametki.com/2015/Starina/Nomer2/Miller1.php

 

Рейтинг:

0
Отдав голос за данное произведение, Вы оказываете влияние на его общий рейтинг, а также на рейтинг автора и журнала опубликовавшего этот текст.
Только зарегистрированные пользователи могут голосовать
Зарегистрируйтесь или войдите
для того чтобы оставлять комментарии
Лучшее в разделе:
    Регистрация для авторов
    В сообществе уже 1015 авторов
    Войти
    Регистрация
    О проекте
    Правила
    Все авторские права на произведения
    сохранены за авторами и издателями.
    По вопросам: support@litbook.ru
    Разработка: goldapp.ru