litbook

Проза


Знамя Октября0

ВЛАДИМИР ШАЛИМОВ   

 

ЗНАМЯ ОКТЯБРЯ

 

Рассказ

 

Скрестив на руле руки и положив на них голову, Иван задумчиво смотрел сквозь ветровое стекло старенького ПАЗика. Каждый полдень он приезжал на привокзальную площадь, чтобы скалымить сотню-другую к своей скромной зарплате. Работа у Ивана – не бей лежачего! С утра разъезжал по маленькому городку, собирал и развозил «ударников» коммунального хозяйства. А вечером тех же трудяг – по домам. Все остальное время ПАЗик  был в его полном распоряжении.

Не по сезону солнечный ноябрьский денек потихоньку разморил Ивана, и он, прикрыв веки, раздумывал о скором уходе на пенсию. Поди ж ты, и не жил почти на свете, а уже вот она, жизнь, кажись, позади! От грустных дум его отвлек требовательный стук в закрытую дверцу.

‒ Эй, залатой челавек, памаги, павлин-мавлин, барахло отвезти! Тут, вай-вай, савсэм рядом.

Иван открыл дверцу, и в салон довольно проворно для своих лет впрыгнул смуглявый старичок в тюбетейке. Увидев за рулем мужчину славянской внешности без особых признаков, обладатель тюбетейки приободрился и воодушевленно затараторил с сильным азиатским акцентом:

‒ Дарагой, нада! Панымаешь, из Узбекистона мы. Турки-месхеты. Савсэм люди злой сталь, да! Убежяли мы – дом бросили, скатина бросили. Эй, дарагой, ты не знаешь, зачем Гарбачев так сделаль?! Домик я в этам город, адын на три семья, купиль. Вези, Иван, да? Никаво у нас здэс нэт болше!

‒ Дед, ты откуда знаешь, что меня Иваном зовут?

‒ Вай-вай-вай! Живешь в Расия – Иван, значит! Вижю, хароший челавек, дай, думаю, на араку заплачу!

‒ На араку мне не надо – за рулем до самого вечера.

‒ Вай-вай-вай, на рахат-лукум дам, хочешь?!

‒ Ладно, где твое барахло, без батька нажитое?

‒ На перрон нада. Там ‒ два мой брат, три семья!

На перроне, без намека на порядок, были разбросаны месхетские пожитки, вокруг которых безмятежно резвилась бесчисленная ватага детворы в пестрой азиатской одежде.

«Бедные люди! И кто их здесь ждет? – подумалось Ивану. – И правда, зачем эти дерьмократы такую страну развалили?! Ладно бы КПСС разогнали, черт с ней, с этой КПСС! Ну, а зачем же колхозы угробили?! Где я теперь, к примеру, воровать буду? На голую-то пенсию попробуй проживи!..»

Не нравилась Ивану новая власть. Казалось, что отовсюду вылезли одни держиморды. Без стыда и совести грабят они весь советский народ. При Советах, правда, тоже не шибко жилось, зато – всем одинаково! Спокойнее было как-то на душе – веселей жили!

 

ШАЛИМОВ Владимир Николаевич – член Российского союза профессиональных литераторов. Автор рассказов, публиковавшихся в альманахах, журналах и сборниках. Живет в г. Волгодонске Ростовской области.

© Шалимов В. Н., 2015

Пока Иван давал мысленную оценку новой жизни, турки справились с погрузкой  багажа. Мужская часть переселенцев уселась на сиденьях, женская – на тюках, ну а дети – прямо на полу. Вот и отправились эти несчастные люди в неизвестность, словно в последний путь. Через открытые окна автобуса, с затаенной тревогой, молча всматривались они в новую для себя жизнь. Новое пристанище месхетинцев оказалось на самой окраине городка. И не домик вовсе, как утверждал старый месхетинец, а так себе, саманная избушка на курьих ножках. Разгрузились довольно быстро. Последним из автобуса выскочил молодой чернявый паренек, держа в руках свернутое вокруг древка красное знамя.

«Смотри-ка, и они тоскуют по загубленной советской родине! – подумалось Ивану. – Хорошо, что остались еще патриоты, хоть и турки по крови!»

Старик, не торгуясь, протянул две сотенные и почти по-русски обратился к Ивану:

‒ Ванюшька, Ахмед мой имя! ‒ Потом, после долгого молчания, пожимая Иванову руку, грустно вымолвил: ‒ Хади к нам вечером. Плов кущат будем, арака пит будем, байрам будем – праздник, по-вашему, наваселля!

‒ Вам же водку нельзя, Аллах запрещает!

‒ Днем запрещает. Ночь наступит – можьно арака! Нэт у нас здэс родствэник! Будэшь родствэник?

‒ Буду родствэник, ‒ мягко передразнивая старика, буркнул Иван, ‒ приду.

Вечером Иван как штык был у новых «родственников». Байрам явно удался – всего лишь через какой-то час мужская часть турецкого племени заплетающимися языками, но с воодушевлением подпевала Ивану:

 

Па-а До-ну гу-ля-а-ить ка-а-зак ма-ла-дой!

 

Посередине этого русско-турецкого сабантуя вспомнили, что завтра – большой пролетарский праздник: как-никак, годовщина Великой Октябрьской революции. Сильнее всех кипятился Иван:

‒ У-у, ельциноиды, – отнять праздник у народа! А вот им! – и к потолку взметнулись сразу две выразительные фигуры. Каждая – из трех пальцев.

‒ Хароший ты челавек, Ванюшька! Нас уважиль, хароший слова гаваришь! Слюшяй, давай падарю тебе вот этат кувшин, – и  Ахмед потянулся к стоявшей на столе дорогой, ручной работы, вещице.

‒ Не возьму! – отрезал Иван, ‒ эта вещь вам самим будет напоминать о  прежней родине! Подарите-ка мне лучше красное знамя. Я его, назло врагам, на своем доме повешу! Пусть он ворюгам этим напомнит, что народ еще не забыл славный Октябрь!

‒ Нам тоже этот флаг очень дорог, ‒ почти без акцента, с пафосом, произнес курчавый турчонок, – тот, который и привез его сюда, на новое место. Последнее ли место на земле для этого гонимого всеми ветрами маленького народа? Но его тут же оборвал старик Ахмед:

‒ Нехарашё гаваришь, Юсуф! Видишь, все харошие люди любят наше знамя! Нада Ванюшьке его падарить, брату нашему!

Глубоко заполночь Иван вспомнил, что идти ему теперь пешком через весь город. А на предложение турок остаться заночевать грустно ответил, что, мол, ельциноиды отменили праздник, и ему, получается, завтра на работу. Прощались по-казачьи: пили сначала на посошок, потом стременную, потом закурганную …

Уже перед самым рассветом Иван заявился домой. Первым делом затащил в палисадник тяжелую лестницу, приставил ее к стене так, чтобы дотянуться до козырька крыши. Нашел в гараже гвозди и молоток, развернул подаренное знамя, взобрался по лестнице и водрузил его над крышей собственного дома. Исполнив добровольно возложенный на себя пролетарский долг, Иван прилег маленько прикорнуть в прихожей на диване. И, уже засыпая, все бормотал себе под нос:

‒ У-у, ворюги, вот вам!

Поутру Галина, оценив состояние мужа, решила перед работой отпоить его крепким чаем. Иван возмущался:

‒ Дожили! В великий праздник стопку пропустить нельзя! Нашли батрака, не пойду на работу!

‒ Выгонят же! До пенсии осталось полгода, потерпел бы, а?

‒ Дерьмократы таких как я на работе не держат, досрочно гонят на пенсию. И, ударив себя кулаком в грудь, взревел:

 

Вихри враждебные веют над нами!..

 

Еще солнце как следует не взошло над городом, а Иван уже приканчивал первую «праздничную» поллитровку. Тут у дома остановилась легковушка. Из нее вышел тучный мужчина, руководитель городской коммуналки.

‒ Галина, Иван где? Кто это сподобился на дом такой флаг присобачить?

В ответ женщина со злостью выпалила:

‒ А давно сами-то коммунистом были? Такие же знамена в праздники по городу развешивали!

‒ Развешивали, да не такие! Посмотри: что за флаг на вашем доме!

Галина вышла к калитке, глянула вверх и обомлела: к фронтону был приколочен красный стяг с огромным полумесяцем и крупной звездой посередине.

‒ Батюшки, да это же не наш, не советский! Кузьмич, чей это?

‒ У муженька спроси, откуда он его приволок? Думаешь, я примчался из-за того, что он на работу не явился? Сегодня половина таких как он бездельничает. «Октябрь» празднуют! Чекисты мне звонили, твоим Иваном интересовались. И как его угораздило флаг Турции на доме повесить?!

‒ Да пьяный он, вчера каких-то месхетинцев перевозил.

‒ Позови-ка его, пусть срочно снимет не наш флаг! А за корыстное использование муниципального транспорта я с него еще спрошу!

Жена вывела еще тепленького Ивана за калитку. Тот, взглянув на начальника исподлобья, громко икнул, видимо, вместо приветствия. Медленно задрав подбородок кверху, Иван остановил свой мутный взгляд на красном полотнище.

‒ Как он на моем доме очутился? Галя, меня турки домой привели? Может, это они и флаг свой на моем доме водрузили? Ну, друзья! – и с криком: «Я вам покажу!» – хозяин полез отрывать знамя от фронтона. С этим знаменем, словно в атаку, Иван метнулся в гараж и закрылся там на засов. Минут десять не казал он свой нос, а затем неожиданно выскочил из гаража, шустро поднялся по лестнице и приколотил древко на прежнее место.

‒ Вот теперь всё по чину! – спрыгивая с лестницы, выдал Иван. Над домом реял не совсем уж и турецкий флаг: к полумесяцу серебристой краской была дорисована ручка, а накрест – молоток. Первым не выдержал начальник:

‒ У нашего – и серп, и молот маленькие. Да сверху – у древка! А это что за карикатура на флаг наш советский?!

‒ Кто теперь помнит, у древка ли они, посередине ли?! – приговаривал чуть протрезвевший месхетинский «родствэник», закрывая калитку.

Весь день 7 Ноября над домом Ивана полоскалось алое знамя, – видимо, чекисты тоже праздновали, не до знамени было. Турецко-советского знамени Октября!

 

Рейтинг:

0
Отдав голос за данное произведение, Вы оказываете влияние на его общий рейтинг, а также на рейтинг автора и журнала опубликовавшего этот текст.
Только зарегистрированные пользователи могут голосовать
Зарегистрируйтесь или войдите
для того чтобы оставлять комментарии
Лучшее в разделе:
    Регистрация для авторов
    В сообществе уже 1015 авторов
    Войти
    Регистрация
    О проекте
    Правила
    Все авторские права на произведения
    сохранены за авторами и издателями.
    По вопросам: support@litbook.ru
    Разработка: goldapp.ru