litbook

Проза


Временно влюблённый0

Давно это было, когда отдавал я долг родине в солдатской гимнастерке и кирзовых сапогах. Служить выпало в только что народившихся войсках стратегического назначения в одной из ракетных дивизий Забайкальского военного округа.

Прибыли мы, новобранцы спецконтингента из Комсомольска-на-­Амуре, в казарму, где, пожалуй, каждый третий старослужащий только что вернулся с Кубы. Они там показали хрущевскую «кузькину мать» американосам, задумавшим сокрушить Фиделя Кастро, который строил социализм на Острове свободы. Как ни странно, побывавшие в экстремальной ситуации, несколько недель находившиеся под прицелом ракет США, парни остались вполне нормальными людьми. По крайней мере, в обращении с нами, салагами, они не проповедовали «дедовщины», не воспитывали нас «банками», и даже не помню, чтобы срывались на крик. Наоборот, за несколько месяцев до дембеля постарались передать нам свой опыт специалистов по обслуживанию ракетной техники.

Шло время. «Кубинцы» уволились в запас, командиром нашего отделения стал новоиспеченный «дембель» сержант Иван Павлов, с которым я еще раньше сдружился. Призывался он из Красноярска и сразу же, как имеющий техникумовское образование, пошел в младших командирских чинах.

У Вани на гражданке осталась любимая девушка Валя, и они часто переписывались. Фото Вали хранилось в военном билете Ивана – красивая девушка! Они дружили еще со школьных лет, поступили в один техникум и на одну специальность. Дружба переросла в любовь, которая вела прямо к свадьбе, но – армия… Валентина ждала возвращения любимого домой, о чем свидетельствовали ее полные любви письма.

Но вдруг она перестала отвечать на письма Ивана. Даже не поздравила в новогодье. Друзья-красноярцы, которым он поручил выяснить обстановку, сообщили: не будет она тебе писать – у нее теперь другой парень. Хотя и намного старше ее, зато птица высокого полета, аж начальник цеха алюминиевого завода! Влюбилась твоя, Ваня, девушка по самые уши, вон под ручку с ним ходит, о тебе и не вспоминает.

Пал духом мой сержант, службу кое-как правит, отделение – одно из лучших в части – фактически мне, ефрейтору-второгодку, передал. Я и строевой, и караульный Уставы солдатам преподаю, и марш-бросок на три километра тоже за мной. А Ваня только глаза в потолок да губы кусает. Надо спасать друга-командира, но как?

Однажды попросил я у Ивана фото Валентины – и словно током пронзило. Говорю ему, знавшему о моем увлечении стихосложением:

– А давай-ка ей письмо в стихах напишем?

Безнадежно махнул он рукой – пиши, мол, все равно ничего не получится.

Между тем я то и дело прикладывался глазами к фотографии, девушка на которой становилась мне все ближе и ближе. И уже на другой день влет сочинил Валентине послание из трех четверостиший, которое помню до сих пор:

 

Я приду к тебе вечером снежным,

когда вьюги на сопках уснут,

поцелуем согрею нежным

и зимой подарю весну.

 

Ты – родная моя Незабудка,

нам с тобой не расстаться вовек,

ведь такая любовь неподсудна,

мой родной человек!

 

Днем и ночью в мечтах я с тобою,

я грущу и грущу о тебе.

Верю, ты моей станешь судьбою,

и в твоей я судьбе!

 

Признаться, и сам я не верил в чудо. Но чудо произошло. Спустя пару недель Ваня счастливо держал в руках письмо из Красноярска с заветными женскими вензелями. И я был не менее счастлив: письмо начиналось с поцелуя, отпечатанного ее губами в два розовых извива губной помады.

А следом… тоже стихи:

 

Ты приди ко мне вечером снежным,

когда вьюги на сопках уснут,

поцелуем согрей меня нежным

и зимой подари весну…

 

Письмо заканчивалось уже в чисто эпистолярном жанре. Валя извинялась за столь долгое молчание и честно объясняла причину сего. С уверениями, что все это – наитие, оно безвозвратно позади: «Ваня, прости, я тебя жду, и мы всегда будем вместе».

 

Переписка между Иваном и Валентиной не просто возобновилась – она приняла интенсивный характер. С его (моей!) стороны следовали стихотворения, а она отвечала адаптированным к себе из Иванова (моего!) стиха слогом, после которого следовал эпистоляр. Между тем, сочиняя свои рифмованные послания, я все больше входил в образ влюбленного, и потому стихи мои были все пронзительнее, душещипательнее, что ли:

 

О, как мне трудно без тебя,

ведь даже в полдень гаснет свет.

Как невозможно жить любя,

когда любимой рядом нет…

 

От нее – восхитительно успокоительное:

 

И мне так трудно без тебя,

и тоже в полдень гаснет свет.

Но я живу тобой, любя,

придет счастливый наш рассвет!

 

Но однажды, после изготовления очередного послания к Вале, Иван надвинулся на меня и подозрительно вопросил:

– Вить, а с чего это ты знаешь, что я хочу Вале сказать – прямо в точку кладешь?

Я честно признался:

– Да влюбился в твою девушку, иначе бы не получалось так красиво и доходчиво.

– И после этого ты мне другом называешься?

– Ваня, выбирай: или я временно влюблен в нее – а влюб­ленные все одинаково мыслят – и возвращаю тебе ее любовь, или эта тонкая нить снова порвется и скорее всего навсегда! Тем более, думаю, что уже через пару посланий в стихах тебе можно переходить на нормальный язык.

Почесал Ваня в затылке, махнул рукой:

– Ладно, раз влюблен временно – продолжаем! Ты ведь знаешь, я не хочу ее потерять.

Ваня не потерял Валентину. Пришла пора демобилизации, и он вернулся в свой город. И все рассказал девушке. Сообщил мне в письме, что поведал ей об истинном авторе «его» стихотворений. А спустя несколько месяцев мне пришла открытка, подписанная обоими: «Витя, мы женились! Спасибо тебе за то, что сохранил нашу любовь! Иван, Валентина».

Рейтинг:

0
Отдав голос за данное произведение, Вы оказываете влияние на его общий рейтинг, а также на рейтинг автора и журнала опубликовавшего этот текст.
Только зарегистрированные пользователи могут голосовать
Зарегистрируйтесь или войдите
для того чтобы оставлять комментарии
Лучшее в разделе:
  • 1. Пубертат +1
    Татьяна Шереметева
    Слово\Word, №96
Регистрация для авторов
В сообществе уже 1007 авторов
Войти
Регистрация
О проекте
Правила
Все авторские права на произведения
сохранены за авторами и издателями.
По вопросам: support@litbook.ru
Разработка: goldapp.ru