litbook

Поэзия


Со свежего листа+1

***

 

Со свежего листа… Душисто веет снегом,

Декабрьский день цветёт нежнее миндаля.

Соприкоснулась вновь со слишком близким небом

Такая ж как оно, прохожая, земля.

 

Но зябко снег пушит, теряя санный волок,

Уж прорубь в облаках синеет через край.

И знаешь, если мрак и оголтелый холод

Я не переживу, — ты не переживай.

 

Не простирай тоски и горестней, и выше

Посеребрённых звёзд и выдохнутых роз.

Считай: в цветущий сад я ненароком вышел —

На мало и шутя. Надолго и всерьёз.

 

 

РАСКРЫТАЯ СТРАНИЦА

 

Душный век, бездушный — следом.

В келье мне мирской не спится.

Между вымыслом и бредом —

Ждёт раскрытая страница.

 

Тень блуждает по долинам,

Рой светильников над нею

И средь них, в подире длинном,

Ходит, чьих волос бледнее

Снег в горах, а взора пламень

Ярче солнц страды палящей!

И из уст о горный камень

Высекает слог разящий.

 

Так внимай, белее снега,

Даже если пал в пустыне.

— Я и Альфа и Омега,

Мёртвым был и жив доныне!

 

 

***

 

Под тяжестью растущих нош —

Как придорожная трава я,

Что, даже вытоптана сплошь,

Живёт, на что-то уповая.

 

На что-то… что подчас чудней

Упорного стремленья к свету

Каменьев с жилами корней,

Не признающих тяжесть эту.

 

 

ТРИПТИХ ВРЕМЕН

1

Над лысой горою — сияющий день,

И надо улыбкой плеснуть напоследок.

Ещё мне меж рёбер копьё не продел

Язычник, как Рему Ромул, — его предок.

 

Рассеянны мысли, что звёзды в окне.

Я воду мог настом держащим представить,

В горячей пустыни бедовом огне

К холодной змее не испытывал зависть.

 

И чем бы любовь мою не нарекли:

Отъявленным сном, захолустным кочевьем —

Её завещаю собратьям земли,

Восторга и страха единым качелям!

 

2

О Вифлеем, по горло мир в крови

И нет звезды, с какой свершились роды.

История божественной любви —

Ничто без человеческой свободы.

 

Век на исходе, время терпит крах —

Нет будущего, прошлого тем паче.

Огогиимагогикарабах!

Свобода без любви и зло во плаче.

 

Не бездна рвётся — Провиденья нить,

Фагота грубость к нежности кларнета.

Как будто с кровью кровь соединить

Ты вышел на заре из Назарета!

 

3

Явление врасплох, что — истину узнать?

Иконы лгут, как зеркала кривые:

Ни рубищ не сыскать, ни вретищ — будто знак,

Что саддукеи днесь не гнули выи.

 

Об имени истца не сведать никому.

Признала бы трава, целуя ноги,

Иль лодка рыбаря, осевши на корму,

Хотя войти в неё случалось многим.

 

Бессмысленной толпе не выпадет черёд,

Тем более — избраннику-народу.

Которое плечо голубка предпочтёт,

Когда огнём стихов заменят воду?

 

 

***

 

Пространством усмирённый снег

Дремотной ранью.

Чтоб я, усталый раб, прибег

К его молчанью.

 

Кусты — подобья пирамид

В пустыне поля.

Там ветка мумиею спит,

С живыми споря.

 

Как будто жизнь ушла во сны,

Слегла в сугробы —

И нет ни писем, ни весны,

Ни слёз, ни злобы…

 

 

ПЛАКАЛА ДУША

 

Плакала душа — в персть.

Канула слеза — в горсть.

Ладно, хоть душа есть,

Есть на ком сорвать злость.

 

Юркнула змея — в темь,

Содрогнулся свод: грех!

На земле душа — тень,

Иногда ползет… вверх.

 

 

***

 

Тяжело. Одиноко. Но падшие духом — не правы,

Обвиняя судьбу, ибо вольно в «стране дураков»,

В многокрылых ромашках, распростерлись зеленые травы

Под сияющей синью в белопенной красе облаков.

 

Я не верю, что могут стать совсем безнадежными люди

И в усмешке кривиться, мол, найдутся дела поважней.

А в снегах тубероз, будто лучик, купается лютик,

И звенит колокольчик, и жертвенно пышет кипрей.

 

До чего же свои мне клевера, косогоры, проселки,

Лебединые всплески и поля пополам с лебедой.

Волчьих ягод огни — будто в зарослях прячутся волки!

И таятся озера с живою и мертвой водой.

 

Если вспыхнет ордалия, если за жизнь поручиться

Будет некому — вспомню, что душа, как травинка, жива.

Чуткий вереск лесной, иван-чай, и шалфей, и метлица

Мне помогут найти золотые, как нектар, слова.

 

 

***

 

…и это небо одинокое —

Такое бледное на вид.

Лишь в облаке, как в белом коконе,

Прожилка светлая кровит.

 

Да капли влаги, как смородины,

Прозрачной алости полны, —

Дрожат в листах, что ливнем пройдены

С известной небу стороны.

 

 

***

 

Темнело. С воли дул холодный ветер.

И было так, как будто не приветил

Меня мой друг. И ветер выл в груди:

Любви и справедливости не жди

Ни от кого, такого нет закона!

 

И я уснул. И видел блеск затона

И чей-то взгляд. И бриз береговой

Смирялся, будто лист перед травой.

Шептали камыши, где рощи дремлют:

Не верь себе, пока не ляжешь в землю.

 

 

ИНОК

 

В сумерках по хляби шёл, по полю,

Поднял взор — и не нашёл колодца.

Вдруг припомнил: не за труд и волю —

За смиренье благодать даётся.

 

Вот, решил от братьев удалиться,

Да воды, больные, захотели.

Гнал себя: позволил простудиться,

Проще быть внимательным — в метели.

 

Стал. Молился молча, неторопко,

Пред Всевышним наша доля — смердья.

И сквозь вьюгу проступила тропка —

Нет греха, что больше милосердья!

 

Весь иззяб, ища лесную рамень,

Отыскал застывшую колоду:

Или думал, что во всём исправен? —

Всё корил, зачерпывая воду.

 

 

***

 

Я злюсь на пространство и время,

Они развели нас с тобой.

Опомнюсь: и что я, и с кем я

На смертный сбираюсь на бой?

 

Какие-то тени и лица —

Тот мир, виртуал или сон?

Дорога на Рыбинск клубится,

Протяжные всхлипы рессор.

 

Домой, по январской ледянке

Юзаем, как мышью в руке.

Так в детстве: ты выпал, а санки

Летят без тебя, налегке!

 

 

***

 

Война — это гиблое дело,

Но пусть сохранятся на ней

Не те, что стреляют умело,

Не те, что доспехом сильней.

 

Молю, но не слышат снаряды —

Глухие болванки войны.

А те, что выцеливать рады:

«Попали!» — злорадства полны.

 

Открыты глазные воронки

И некому тихо закрыть,

А детские руки так тонки

И некому накрест сложить.

 

 

***

 

Расточая по каплям моря,

Выбирает ли дождь, где упасть?

Шепчет он, ни о чём не моля,

Даже если б молитва сбылась.

 

Это время текло наяву

По гремящему жёлобу жалоб,

Это в каждой былинке — живу!

Но и в каждом комарике — жало.

 

Да откуда ж на свет, как на тень,

И повывелись эти уродцы?

О, земля, твою жадную стернь

Лишь питали печалей колодцы.

 

Но пространства пузырь — альвеолой

Вдруг расширился, чтоб не укрыться

Стало в этой омытости голой,

В эту временность не водвориться;

 

Чтоб, земли под ногами не чуя,

Не ища оправданий ещё,

Знал: в свободном пространстве лечу я —

Упоительно небом прощён.

Рейтинг:

+1
Отдав голос за данное произведение, Вы оказываете влияние на его общий рейтинг, а также на рейтинг автора и журнала опубликовавшего этот текст.
Только зарегистрированные пользователи могут голосовать
Зарегистрируйтесь или войдите
для того чтобы оставлять комментарии
Лучшее в разделе:
Регистрация для авторов
В сообществе уже 1022 автора
Войти
Регистрация
О проекте
Правила
Все авторские права на произведения
сохранены за авторами и издателями.
По вопросам: support@litbook.ru
Разработка: goldapp.ru