litbook

Поэзия


Свойство краплёной судьбы+1

* * *

К пурге, должно быть, крутит плоть,

И баргузин гремит всю ночь

В железах водосточных.

Но поутру пошлёт Господь

Пространства чёрствого ломоть,

Глоток времён проточных.

 

Дитя проснётся поутру

И загрустит: «Я не умру?»

Я отмахнусь: «Да что ты!

Тебе, зайчонок, жить да жить».

А вьюга в голос будет выть –

Смертельная зевота!

 

Что означает вой ея?

Опричь избытка бытия

Ничто не означает.

Она, как туча на поля,

Когда безмолвствует земля,

Сбыть свой избыток чает.

 

И хлябь, и хлад, и неуют

Любого заживо сожрут,

Найдут на дне колодца.

Учись, дитя, в сугробах жить,

Учись, душа, Христу служить

И петь, хоть не поётся.

 

СТВОЛЫ ПОЮТ…

Брожу средь птичьих голосов.

Уходят в небо сосны бора.

У наших северных лесов

Есть сходство близкое с собором.

 

Проснётся сиверко, сердит,

Стволы откликнутся басово,

И колокольно загудит

Нерукотворный храм сосновый.

 

Высокий гул пойдёт окрест,

И славят Бога зверь и птица,

Стволы поют «Христос Воскрес!»

И пахнет ладаном живица.

 

Пред этим царственным раскатом

Смиренно голову склони:

Нет правых – все мы виноваты.

Все миром мазаны одним.

 

И эти звуки неземного

Приемлем как земные сны.

Мы не придумали иного.

О, до чего же мы бедны!

 

* * *

С утра шашлычницы коптят…

И что за страсти тут кипят,

Пока поленья дотлевают!

 

О чём толкуют вкривь и вкось?

О «хрен бы с ним!», о «дружбе врозь»,

Какие пули отливают!

 

Нет лучшей участи, чем здесь

Ржаным ломтём в солонку влезть,

Сдувая пену кружевную

 

С четвёртой кружки бочковой,

Клубясь похмельной головой,

Ввязаться в драку ножевую.

 

И по рогам впаять быку,

И уползти с дырой в боку,

И выжить, и ума набраться;

 

Терзаться: «Господи, прости!..»,

Зажав пробоину в горсти,

И с душегубом побрататься.

 

На этой станции глухой

Души истрачено с лихвой.

Нам не живать в краях лазурных.

 

Одно моленье на Руси:

«Прости нас, Боже, и спаси –

От нас самих же неразумных».

 

* * *

В конце судьбы дорвавшись до писаний,

С обрывками житейских ржавых пут,

Уже не разберёшь – свои ли сани? –

Садишься в те, какие подадут.

 

Споткнёшься, как картофелекопалка…

Несут тебя, навроде короля.

Три лабуха бредут за катафалком,

Как тромб, в тромбоне Баха шевеля.

 

Всё ж развлеченье людям в жизни серой:

Рыдают трубы, родичи молчат…

Дорога в рай попахивает серой.

– Куда несёте, братья, – в рай иль в ад?

 

* * *

Кому медовые ковриги,

А мне пудовые вериги

Во имя Господа Христа.

Кто нажил каменны палаты,

А я – увечья и заплаты.

Мой скорбный подвиг – слепота.

 

Цвела в Мичуринце картошка;

Бедой разила неотложка.

Вчера мне вырезали глаз

Ножом, не знающим простоя.

И над глазницею пустою

Навеки белый свет погас.

 

Теперь мне яркий полдень – полночь.

А от людей какая помощь!

Несчастья двинулись свиньёй.

Все телефоны вдруг умолкли –

Ни звука из Москвы и с Волги.

И распрощался я с семьёй.

 

Умри, не выдумаешь хуже.

И той, которой был я мужем,

Которой отдал всё сполна,

Я с этим бедствием не нужен.

К моей лачуге ход завьюжен.

Да и она мне не нужна.

 

Мы разве в проигрыше оба?

Пускай её не гложет злоба,

Что муж незряч и небогат.

Вся наша жизнь невероятна,

И оттого, что невозвратна,

Она пленительней сто крат.

 

МОЛИТВА БОМЖА

Весь в гнойных струпьях, грязен, вшив,

Противен всем, и мне всё чуждо.

Благодарю за то, что жив,

Хоть это никому не нужно.

 

За эту гибнущую плоть,

Гниющую в отбросах улиц,

Благодарю Тебя, Господь.

Все предали, все отвернулись…

 

Они считают, что в их дом

Беда клюкой не постучится,

Болезнь и бедность не случится,

Как с горемыкой-босяком.

 

Миллиардера и бомжа

В одну телегу впрячь не можно –

Сребролюбивая душа

И свалок пан ясновельможный –

 

Мы оба тленны и грешны,

За каждым ходит смерть кругами.

Я нищ – его счета полны.

Но есть ли разница меж нами?

 

Его иль мой завидев гроб,

Никто слезинки не проронит,

Никто не перекрестит лоб,

Ругнутся вслед да похоронят.

 

Он станет тленом, как и я.

И в этом Божья справедливость.

Ко звону злата глух Судья

И к падшему являет милость.

 

16 августа 2008 г.

 

* * *

Гробовое молчание почты…

Я не видел могилы отца.

Источили жуки-древоточцы

Деревянный бушлат мертвеца.

 

Спать ложишься часу этак в третьем,

Когда звёздный устанет конвой

И ослабнут незримые сети

Над пропащей моей головой.

 

Не прошу пропитанья и крова,

Ни утех, ни добавочных дней,

Чтоб не портить картину Христову

Несуразностью жизни моей.

 

Сколько б мёртвых у нас ни пинали,

Только вдруг, как душа, промелькнёт

Над безвестной могилкой в финале

Чёрной ласточки белый живот.

 

5 июля 2009 г., 4 часа

 

* * *

И волосы, и клятвы побелели,

Все присные ушли по одному…

Ты мной, а я тобой переболели

И предпочли раздельную тюрьму.

 

Так устоялось всё, что не исправишь

Твою отдельность от меня, но всё ж,

Коснувшись тонких пальцев, словно клавиш,

Ответных токов, вслушиваясь, ждёшь.

 

Как будто есть какой-то ход неявный.

И ты молчишь, не опуская глаз.

А этот вечер, может, самый главный,

Свершается почти помимо нас…

 

10 апр. 2011г., 1ч 10мин.

 

* * *

Державы автобиография:

Окопы, карточки, война;

Сапог солдатских хруст по гравию;

На трудодень – стакан пшена.

 

Потом и эта власть состарилась,

Сменила строй, и герб, и стяг.

А я, Егоров-и-Кантария,

Всё лезу с флагом на Рейхстаг.

 

А вот я с фронта еду поездом,

Проехал Витебск, Вязьму, Гжатск.

Но мне ступить на землю боязно:

В ней люди русские лежат…

 

12 октября 2011 г.

 

* * *

Пьянки, перебранки, хулиганки…

Отродясь не писан нам закон.

Крысы привокзальные – цыганки,

Мелких уголовников планктон.

 

Сизые от бормотухи лица,

Все, как есть, недавние зэка.

Чудится, что Отчая десница

Мрачно крутит всем нам у виска.

 

«Травкой» сатана кропит и водкой

Длинный список действующих лиц:

Те в дурдоме, эти за решёткой,

Остальные попросту спились.

 

Каждый, как заезжий постоялец,

Недоверчив к власти и стране.

Не сбылись мы все, не состоялись

По её и собственной вине…

 

9 октября 2013 г., 22 часа

 

* * *

Бессмыслицу затей венчает раздраженье:

Собрать бы всё да сжечь, что в рифму настрогал.

Поэт Могутин Ю. не понят населеньем.

В деревню, к тётке, в глушь! С женой на сеновал.

 

Играй, гормон, играй! Среди брусничных кочек

Призывно ржут в ночи младые племена.

Ещё Господь не шлёт мне роковой звоночек;

Я зряч и полон сил, и льнёт ко мне жена.

 

Тому, кто будет мной, когда меня не станет,

Я завещаю речь и эти берега,

Где небо и река меняются местами.

Проходит всё, пройдёт и это, а пока

 

Мои часы спешат. Я долго жил стихами,

Рисующими жизнь, какой в природе нет.

Уж столько за века поэты набрехали

Про тот и этот свет!

 

Но что поделать мне с опаловым, лиловым,

Объявшим горизонт сияньем золотым,

С туманной полосой, с лодчонкой рыболова,

Которую закат июльский поглотил?

 

Давно я не был здесь. К своей же тени в гости

Почто мне не пойти? Рыбак, здорово, брат!

Те, к коим я спешил, теперь уж на погосте.

Судьба сложилась так – я в сём не виноват.

 

Лишь Волга и погост – иных не знаю родин;

Нигде не слышал я таких щемящих нот.

С пыреем кончил бой усталый огородник.

А мне пора в шалаш – возделывать блокнот.

 

27 августа 2003 г.

 

* * *

Во второй половине судьбы, догрызая последний сухарь,

Избежав Колымы и сумы, я, живучая, умная тварь,

Растащил этот мир на стихи и пытаюсь в нём выжить, но всё ж

Жизни райской мешают грехи, нищета и ментовский давёж.

 

От патрульных затрещин гремит подмосковный похмельный вокзал,

И, приметив меня меж людьми, мусор чешет ко мне через зал,

Словно тысячу лет не видал, словно лучший мне друг и приятель.

Аж сияет, как орден, фингал от его рукопашных объятий.

 

Это свойство краплёной судьбы. Все мозги на железных засовах.

Дождик плачет в утробе трубы представителем слёз образцовых.

Сколько в наших краях ни кружись в нищете, маете и азарте,

Рай земной не отыщешь ни в жизнь на любой государственной карте.

 

Завари эту муть, эту жуть в жестяной общепитовской кружке

Да подать на стопарь не забудь жалкой музыке возле пивнушки.

Заверни этот сон, этот бред, как рыбак золотую чехонь,

Зачехли этот звон, кифаред, спрячь колдунью-кифару в чехол.

 

Пусть курносая тень отплывёт – не исчезнем, за воздух цепляясь.

Нынче добрый такой небосвод и сержант отцепился Цыпляев.

Всем, кого избегал, как огня, всем с ментовскою хваткой и глоткой,

Что им снится, пославшим меня за бессмертием, словно за водкой?

 

15 ноября 2009 г.

 

* * *

Кто не помер – те остепенились.

Кажется, что все, кого я знал,

Перекрасились, переменились,

Со стихами каждый завязал.

 

Тот – в пельменосборочном хозяин,

Этот за бугром преподаёт.

А известный некогда прозаик,

Нынче – садовод и куровод.

 

Поэтесс податливых, в рейтузах,

Пёршие в журналы косяки,

Ни шиша не выцыганив в музах,

Кто в бордель ушли, кто в «челноки».

 

Разве кто-нибудь из них напишет

В наше время чувственный стишок,

До смерти собачьей жизнью выжат,

Под собой не чуя грешных ног?

 

3.01.2003 г., 23 ч 20 мин.

 

* * *

К утру в башке зашкалит боль, беда придвинется впритык.

Не помогает алкоголь, и намечается кирдык.

Беда приходит не одна – приводит чокнутых друзей

С авоськой скверного вина, дурную крутит карусель.

 

Когда беременную мной возили ночью к следаку,

Хоть возраст мой тогда был ноль, приноровляли к «воронку».

Теперь вот стар и некрасив, но «воронок» держу в уме.

Сгорела жизнь, как керосин, зола шевелится во мне.

 

Колючей проволоки вязь, процеживая Божий свет,

Во мне с пелёнок прижилась, как, впрочем, весь родимый бред:

И власть, и воинская часть, и суд неправый над отцом –

Всё то, что впору бы проклясть, когда б ни страх перед Творцом.

 

Зачем всё это, для чего? кто мне расскажет об отце,

Перекрестит моё чело? Молчание на том конце…

А вы всё ищете подвох, во мне усматривая спесь.

И только мой последний вздох осадит эту муть и взвесь.

 

Пробел природы и укор, я непроворен по летам.

Поставь спасительный укол, Верховный Врач и Капитан.

В толк не возьму – се смерть иль сон? – крестовый хутор, жмуровград…

Я влип в занудство похорон, притворный скучный маскарад.

 

И в том, что сдох, сомнений нет. Вот и покойницкий жетон.

Из Божьих выбываю смет под ругань хриплую ворон.

Перед процессией возник хромой и пьяный со смычком.

Зачем он музыку казнит десницей, согнутой крючком?

 

Здесь каждый занят лишь собой, терзает скрипку инвалид,

Орут вороны над толпой: зачем он музыку казнит!

 

9 июня 2013 г., 17 часов

* * *

В больничной палате, в чужом маскхалате,

В палате, где нас, как рабов на галере,

Гребу среди стонов на узкой кровати,

Учусь ежечасно терпенью и вере.

 

Меж смертью и жизнью здесь нет разногласий.

Пропитаны болью, пульсируют стены.

Болезнь ни больных, ни больницу не красит.

Поддатый прозектор выходит на сцену.

 

Меня, как и вас, разыграли по нотам.

Попавшим сюда не прорваться из круга.

И вы, либералы, и мы – патриоты

Равны перед смертью и стоим друг-друга…

 

3 августа 2011г.

 

КЛАДБИЩЕ В КАПОТНЕ

И летом и зимой коптит, коптит Капотня,

Внебрачная земля плодит лишь ковыли;

Собачий воздух хрипл и лает в подворотне,

Всей тяжестью тоски катая вой в пыли.

 

Ан кладбище обочь нашло уединенье.

Сюда не прилетят сороки и клесты.

Кладбищенский покой – лишь прошлого значенье…

Пороховая грязь ложится на кресты.

 

Давай-ка помолчим пред их скупым рассказом:

Язык крестов и стел расскажет без прикрас

Где снимком, где венком, где стёртой полуфразой

О всём, что на земле преследовало нас.

 

У нас душа и плоть не слиты воедино:

Душа умчится ввысь, а тело отболит.

Здесь ждут отец и мать стареющего сына,

А он ещё кипит в котле земных обид.

 

Но заступ застучал – приспели похороны:

Для нового жильца сырой вертеп отверст,

И новый гроб плывёт, как утлый чёлн Харона,

Вздымая над собой, как мачту, чёрный крест.

Рейтинг:

+1
Отдав голос за данное произведение, Вы оказываете влияние на его общий рейтинг, а также на рейтинг автора и журнала опубликовавшего этот текст.
Только зарегистрированные пользователи могут голосовать
Зарегистрируйтесь или войдите
для того чтобы оставлять комментарии
Лучшее в разделе:
    Регистрация для авторов
    В сообществе уже 1013 автора
    Войти
    Регистрация
    О проекте
    Правила
    Все авторские права на произведения
    сохранены за авторами и издателями.
    По вопросам: support@litbook.ru
    Разработка: goldapp.ru