litbook

Поэзия


Перевести всё в шутку0

Манский Илья Владимирович родился в городе Ярцево Смоленской области в 1984 г. Окончил филологический факультет Нижегородского государственного лингвистического университета. В 2009 году защитил кандидатскую диссертацию на тему «Эволюция идеи красоты в лирике Евгения Винокурова». Работал преподавателем английской языка в НГЛУ. В настоящее время ведущий специалист Нижегородской инжиниринговой компании «Атомэнергопроект» – АО «НИАЭП». Проживает в Нижнем Новгороде.

 

* * *

Маленьким мальчиком перед огромной дверью

Помню себя. В коридоре гуляет ветер.

Богу молюсь по-детски и всё еще верю,

Что папа и мама – лучше других на свете.

 

А дверь огромна, обита тяжёлой кожей.

Наверное, кто-то мудрый сидит за нею…

А я не могу ответить, кто мне дороже:

Отец или мать – кто всё-таки мне роднее.

 

Но их помирят за этой огромной дверью.

Таких дверей я не видел еще на свете…

И я сижу и мечтаю, всем сердцем верю

В того, кто сидит в таинственном кабинете.

 

Но через час я узнаю, кому я отдан.

И мне бумажку покажет тётя с улыбкой лживой…

Мне скажут «ордер» – услышу «орден».

Кому-то орден дали. Большой, красивый.

 

* * *

Вдруг ночью друг мне позвонил

И помолиться попросил.

Сказал, что умирает дочь,

Врачи не могут ей помочь.

 

Я что-то говорил в ответ…

Здесь тьма, и только лампы свет

Разбавил мрак едва-едва.

Молитва? Нет, одни слова:

 

«Спаси… Помилуй… Пощади…»

Но ужас у меня в груди:

Вот лопнет свет – и хлынет мгла,

И эсэмэска: «Умерла».

 

* * *

Ты спишь у меня на плече…

Бог шарит по комнате нашей

Фонариком лунным. В луче

Божественном комната краше.

 

А я притворяюсь, что сплю.

Но всё-таки я замечаю,

Как лучик на руку твою

Скользнул, а потом чашку чаю

 

Ощупал: увидел, что чай

У нас ещё есть. Но всё выше

Уходит дорога луча.

И дальше я действий не вижу

 

Фонарика Божьего. Тишь

Ночная в окошко струится,

И ты на плече моём спишь…

Как сладко с тобой мне не спится!

 

* * *

«…Мне сон один и тот же снится:

Как будто ты умрёшь вот-вот…

Но этого ведь не случится?

Скажи, ведь не произойдёт?»

 

В глазах пульсирует тревога.

Ты прижимаешься к плечу:

«Скажи мне правду ради Бога!»,

А я не говорю, молчу.

 

И ночь, прорвав плотину окон,

Втекает в комнату, где наш

Мирок твоим усердьем соткан,

А я его бессменный страж.

 

И я тебя разуверяю.

Потом пью чай, один сижу…

Произойдёт. Я это знаю…

Прости за то, что не скажу.

 

* * *

Нужно просто забить на себя.

Нужно жить как живётся, по ходу.

Но зато сохранится семья.

А с женой, а с женой – про погоду,

 

Если нечего больше сказать

Той, с которой ночами когда-то

Напролёт говорили и в пять

Шли гулять… Не она виновата

 

В том, что вспыхнули страсти твои,

Не оставив святого на свете…

Ты ведь сам из неполной семьи.

У тебя есть счастливые дети.

 

* * *

Удаляю твои электронные письма –

Пропитанные правдой, замешанные на лжи,

Полные самого детского эгоцентризма,

Выходящие за рамки и рубежи.

 

Письма, настоянные на смайликах,

Летящие без запятых.

Удаляю все: от самых маленьких

До невероятно больших.

 

Первые, выписанные как лики

(Намолиться на них не мог!),

Прошлогодние письма-крики

И – последние пару строк…

 

В эту ночь решимость моя окрепла.

Кликнул мышкой, шепнув: «Огонь!..»

Не осталось ничего, даже пепла

Тёплого – в ледяную ладонь.

 

* * *

Перевести всё в шутку, в шутку.

В последний раз поцеловать,

Влететь в рычащую маршрутку

Четыре или двадцать пять.

 

Махнуть рукой и улыбнуться

И попрощаться навсегда!

Здесь главное: не оглянуться

Туда, где ты стоишь, туда...

 

И отдавив в маршрутке ногу

Подвыпившему мужику,

Вдруг заорать ему, как Богу:

«Прости!» – во всю свою тоску.

 

* * *

Тяжело быть супругой поэта:

В рифму жить – ну а рифма бедна.

Денег нет и не будет, но это

Ерунда... Вот что страшно, жена:

 

Если Бога поэт не отыщет,

То не выдержит душу свою:

Хоть за строчку плати ему тыщи,

Хоть пошли золотую семью, –

 

Он ребенка укроет, супругу

Поцелует и скажет: ложись.

Выйдет в ночь и застрелится, муку

Отвергая под именем «жизнь».

 

А тебе перечитывать строчки,

Дочь растить, чтоб услышать потом

То, что чернь утверждала, – от дочки:

«Это ты виновата во всём!»

 

* * *

Мы разучились нищим подавать...

Но научились кошечек, собачек

На улице жалеть, на улице ласкать:

Нам хорошо от собственных подачек –

 

От хлеба чёрствого и блюдца молока,

Которыми животных привечаем:

Котенок мил, а шерсть его мягка.

И пёс нам рад – и с залихватским лаем

 

Встречает хлеба чёрствого кусок,

А мы, сентиментальны и жестоки,

Всплакнём, поставив блюдце за порог:

Фотографируем – и выставляем в блоге.

 

СЛОВА ОЧЕНЬ СТАРОГО ЧЕЛОВЕКА

Урезанная пайка хлеба

От Сталина досталась мне…

От Господа же – пайка неба

Не по грехам была в окне.

 

Хлеб отбирали – было дело –

Зарвавшиеся блатари…

Но небушко в окне светлело

Румяной корочкой зари.

 

* * *

Под дождём на работу идёшь.

А с работы – под тающим снегом.

Как совпал этот снег, этот дождь

С одиноким одним человеком.

 

На работу. С работы. Навек.

В этом городе многооконном

Снег ли, дождь ли – идёт человек...

А зачем человек?.. Просто фоном.

 

* * *

…Вдруг первый луч скользнул по саду

Смычком – и сад затрепетал…

Зарянка вывела руладу,

И дрозд защебетал.

 

Давайте, милые, горланьте!

Гляжу я молча на рассвет –

И думаю о музыканте,

Которого – я верил – нет…

Рейтинг:

0
Отдав голос за данное произведение, Вы оказываете влияние на его общий рейтинг, а также на рейтинг автора и журнала опубликовавшего этот текст.
Только зарегистрированные пользователи могут голосовать
Зарегистрируйтесь или войдите
для того чтобы оставлять комментарии
Лучшее в разделе:
Регистрация для авторов
В сообществе уже 1004 автора
Войти
Регистрация
О проекте
Правила
Все авторские права на произведения
сохранены за авторами и издателями.
По вопросам: support@litbook.ru
Разработка: goldapp.ru